Илья Модус – Катарсис Империи (страница 122)

Обмен приветствиями и любезностями отнял не менее часа. 'Так и проходит жизнь - в банкетах и на балах!', - покачал головой Павел. Его внутреннее мироощущение категорически не приветствовало шумные компании, и уж тем более - потребление алкоголя. Но, причина этого сборища была столь значима, что проигнорировать ее он просто не мог. Все же одно из главных действующих лиц.

Любой русский мальчишка знает, что для того чтобы слепить снеговика, сперва нужно слепить маленький снежок, который затем предстоит катать по земле, чтобы на него налипли все новые и новые комья 'белых мух'. Так и победы над японцами росли одна за другой, безбожно раздуваемые отечественной прессой.

И, только совсем глупый человек не мог догадаться, что одной лишь поздравительной телеграммой по случаю очередной пощечины, данной противнику, царь не ограничится. Особенно, когда свидетелями пощечины стали едва ли не все жители Порт-Артура.

Императора просто не поймут во флотских кругах - где это видано, чтобы командующий победоносного флота - а с момента назначения Ильи в активе тихоокеанцев еще не было серьезных огрехов - ходил без награды?

Поэтому, никто из попаданцев не сомневался, что наместник со своей свитой, ровно, как и Кирилл Владимирович со своей спутницей не преминут посетить празднество, устроенное командованием флота в честь военных успехов первых месяцев войны, приуроченное к введению в строй 'Паллады'.

Неожиданностью было лишь то, что Аштанская, в нарушение всех писанных правил, протащила с собой на банкет троих 'волкодавов'. Назвать как-то иначе молчаливых охранников, которых отметили еще на перроне, после прибытия Великого князя, нельзя было не заметить. А уж сомневаться в их задачах, не приходилось. Слишком уж характерно они себя вели. Наметанный взгляд контрразведчика безошибочно определил в спутниках Аштанской не просто охрану, которая 'где-то когда-то чему-то училась', а бывших военных, из которых никак не выбить внутренний стержень, характерную походку. Ну, а самое главное - это выражение лица. Холодное, равнодушное, оценивающее. Примерно так себя ведет орудийная башня, неспешно доворачиваемая прислугой в сторону обреченного противника, которому осталось всадить буквально пару снарядов.

Толи мичман на входе сплоховал, толи князь продавил, но так или иначе, а акция по захвату американки резко усложнялась сразу тремя крупногабаритными товарищами непосредственно у цели, и еще невесть сколько их может еще шататься в округе.

Пока Илья и Сергей беседовали с 'оппозицией', Вельхеор оценивал своих потенциальных противников, с небольшого удаления. Как нельзя вовремя подвернувшийся слегка подвыпивший Колчак стал едва ли не идеальным прикрытием.

Дородные, с военной выправкой, и что надо признать - ничуть не похожие на славян. Ну, не выражают их лица ни малейшего желания встать до первой зорьки, натянуть косоворотку и пробежаться босыми ногами по свежевспаханному полю, чтобы в ближайщей березняке обнять великое русское дерево, предавшись мечтам с идиотской улыбкой на лице...

Семеро без сомнения неплохо подготовленных волкодавов, без всякого сомнения вооруженных - если не револьверами, то уж холодным оружием уж точно. А с таким количеством противников ему и Гарику не совладать - стоит только свернуть голову одному из троицы, что держат ближайший круг охранения как в собрание ворвутся четверо других и начнется свистопляска. Придется отложить план А и переходить к плану Б.

Будущий адмирал Колчак, славная жизнь которого была столь бездарно экранизирована отечественным кинематографом, слегка 'под шофе', делился с Павлом своими впечатлениями о проведенной им экспедиции по поискам барона Толли, бесследно исчезнувшего в бескрайних просторах Севера. И как нельзя лучше маскировал истинный интерес своего собеседника.

Присвоив себе фужер шампанского с подноса официанта, Павел весь превратился в слух, не переставая оценивать потенциального противника.

История жизни Александра Васильевича Колчака, столь трепетно преподносимая кинематографом и 'белофагами', Павла интересовала слабо. Как с исторической точки зрения, так и с художественной.

Большая часть 'флотика', имели четкий 'Цусимский синдром', при котором у попаданца подгорало в районе кормы при одном упоминании о реальных итогах войны с Японией. Павел же к таким не относился.

Да и его нахождение в группе Модуса было ошибочным. Если Илья неплохой организатор и мотиватор, знающий много, но все больше по верхам, Капер - матерый 'заклепочник', Вервольф так вообще ходячая энциклопедия русско-японской, Гарик - за любой кипеж, лишь бы половину Сахалина не отобрали, то Павел их полная противоположность. Это как столкновение Востока и Запада. Там, где его товарищи могли и умели в войне с Японией, он был 'докой' в вопросах со странами Европы.

Весьма логичным было бы оставить его в группе Малкольма, но Илье были нужны его не академические, а профессиональные навыки - в первую очередь.

Да, флотские и сухопутные минеры не прекращали слушать его лекции по минно-саперному делу в эрзац варианте. Нет, не прекратились выезды на местность, для подготовки будущих минных полей для первой линии обороны перешейка.

Но, с появлением Галицкого, именно на плечи Рудакова (он же Вельхеор) легло воспитание контрразведки.

Он родился в 1985 году в Полоцке. Ничего сверхъестественного - обычный мальчик, из обычной семьи. Закончил школу, поступил в университет, хорошо учился, часто ставился в пример другим студентам.

К нему пришли на втором курсе, сразу после внезапного провала по нескольким дисциплинам. Типичная вербовка, мол, вы хороший парень, если уедите домой, многое потеряете, вот если вы согласитесь, мы берем проблемы на себя... Согласился, молодой и наивный.

Начиная со второго курса, перестал существовать только Павел Рудаков. Появился - 'Вельхеор'. Сперва заштатный агент, собирающий слушки и переписывающий их своему куратору. После окончания истфака - тренировочный лагерь для оперативников. Хотя, официально - ушел в армию. После 'армии' - работа в военно-историческом музее. Никакой кабинетной волокиты. Только суровая практика, обильно прикрываемая 'командировками' от музея в те или иные районы страны и зарубежья.

Несмотря на то, что вариантов возвращения в будущее не было, Павел неохотно делился информацией о своей профессиональной деятельности. Только, чтобы быть полезным, чтобы не 'списали'. Пока нужен - будут и деньги, и власть. А там, имея влияния и ресурсы, можно и подумать о будущем.

По сути, судьба Империи ему была безразлична. К ней он не испытывал ни злости, но и не ратовал за нее.

Это Модус, Флеш, Капер родились в России и для них что Империя, что Федерация - все едино. А вот он рос в другой стране. Независимой. И, как-то совсем не улыбал его тот факт, что Беларусь сейчас всего лишь генерал-губернаторство. Это хохлы в ряд выстроились и не против, чтобы 'Нэзалэжная' по прежнему была в составе Большого брата. Конечно, с их то стремлением насрать в собственном доме, размазать это по стенам и все свалить на происки москалей. Идиоты.

Белорусы же, являясь буфером между Россией и Европой, смогли то, что не могли их южные соседи. Дружить и с Россией и с Европой, получая дивиденды с обеих сторон. Да, нет моря, нет флота. Ну дак нет и проблем особых.

Вести подрывную работу в стане Корпуса, Павлу тоже не улыбалось. Да, большая часть 'советников' - ни чуть не разведчики, да и вообще никак себя в этом плане не проявляют. Но, взять же того самого Гарика. Только претворяется простофилей. Ходит, улыбается, шутит. Делает искренние недоуменные глаза - вон его командир лейб-гвардейского полка прилюдно хвалит за меткую стрельбу из модифицированной 'мосинки'. Мол, что в этом такого. Но, поворачиваться к нему спиной, Павел бы не стал.

Игорь - типичный солдафон. Хорошо обученный, с огромным опытом. Но, для него приказ - это святое. Такому сказали - 'Родина в опасности', а он уже рвет глотки, стоит только рукой указать. Даже вопросов задавать не будет. И ведь есть кому отдать ему этот приказ.

Вон он, молодой стоит, красуется, первый орден примеряет - 'клюкву' на темляке. Комично, наверное, смотрится - целый вице-адмирал, а награда - только 'клюква'. Хотя. По совести - за всю его проделанную работу, ему бы весь ряд наград вывесить на грудь. По сути ведь, страну спас. Кораблей уже сколько спас, японцам наподдал под задницу так, что они девятого марта перед всем миром опозорились.

Оценивая личность Ильи, он не мог не отметить, что тот не так прост, как хочет казаться. Нет, в отличие от других советников, Илья о себе рассказал очень и очень мало. Работал на государство, по образованию юрист, с детства любит море, помешан на русско-японской войне, родился толи во Владивостоке, толи где-то рядом. И все.

Темная лошадка во главе целого флота. Это обещает быть забавным.

Несмотря на молодость Ильи, надо признать, многие организаторские моменты ему удаются на славу. Весьма тонко провел грань между офицерами, довольно быстро вычленив сочувствующих наместнику, либо просто лентяев и незамедлительно от них избавился. Грамотная замена Ухтомского Эбергардом так вообще достойна похвал - ну кто упрекнет победоносного адмирала, что он заменил немного туповатого, склонного к драме князя, на относительно молодого и безмерно компетентного моряка? Не говоря уже о том, что дождь из наград, льющийся на матросов и офицеров, однозначно снискал ему популярность среди флотских. Можно только поапплодировать хорошей многоходовке.