Илья Модус – Катарсис Империи (страница 110)

А вот среди жителей Российской Империи воспылал. Организованные по регионам кассы добровольных пожертвований на нужды армии и флота (как ни стыдно одному из мировых государств просить 'милостыню' у своего населения - дело это было нужное, ибо у государства и без того большой внешний долг, где-то нужно экономить, и не тратить бездумно германский кредит), а так же вербовочные пункты ломились от желающих помочь своей стране материально или непосредственно.

Говоря об объемах полученных от населения средств, стоит отметить, что только полученных за февраль денег хватило, на оплату комплекта оснастки подводных лодок на заводе Холланда в САСШ.

Подробностей этой договоренности Семен не знал - политика Модуса и Малкольма в части секретности была весьма...чрезвычайная. Каждая из групп попаданцев занималась своим делом и имела лишь общие представления о деятельности других. Чтобы далеко не ходить за примерами - стоит только вспомнить, что о миссии Россштурмана, который отбыл на четырех кораблях Доброфлота с Севастопольским флотским экипажем в Средиземное море, изрядно загрузив трюмы артиллерией, запчастями и снарядами не только для кораблей Доброфлота, но и для орудий, механизмов, которые использовались на кораблях Тихоокеанского флота - запасные стволы, части станков...

Впрочем, у него имелся его собственный фронт работ. Своя группа. За которую он нес ответственность. Хотя. Надо сказать - нести ответственность за группу, находящуюся на полном обеспечении государства было намного проще, как если бы за ними не стояли свежесозданные Корпус Особых Советников Его Императорского Величества и СГБ - Система Государственной Безопасности, очень быстро получившие названия просто как КОС ЕИВ и СИСТЕМА соответственно. И обе службы особо не церемонились, в случае противодействия местных властей напрямую задействовали верховные органы власти в Питере.

Так, тот же адмирал Скрыдлов, волей судьбы оказавшийся не у дел на Тихом океане, принял группу Семена более чем негативно, словно вымещал на них свою неприязнь к Модусу.

С этим, конечно же, можно жить и не переходить адмиралу дорогу, если бы последний не вышел на тропу сам.

Для проживания группы советников, был выделен Таврический дворец, который в настоящее время не являлся пристанищем для кого-либо из высоких гостей, выполняя роль места общественных мероприятий, балов, выставок.

По высочайшему распоряжению Императора, дворец переходил в пользование Корпуса, превращаясь в южную резиденцию КОС. Сперва, конечно, разговор шли об одном из гостевых домов в Ливадии, однако, Император и слышать не захотел, о том, чтобы отчуждать часть дворцового имущества. Оно и понятно - дружба-дружбой, служба-службой.

Сопровождали группу попаданцев до Севастополя две сотни гвардейцев из Московского полка, которые, должны были отбыть к месту дислокации сразу после того, как силами Черноморского флота Эцилопу и его людям будет предоставлена охрана.

Последняя не была предоставлена ни на следующий после приезда день, ни через неделю, ни даже, когда от причалов Севастополя отошли пароходы Росса и Рона.

Не мудрствуя лукаво, Семен обратился за разъяснениями к Скрыдлову. После того, как неделя у него ушла на то, чтобы только записаться к адмиралу на прием (это особому советнику-то, чьи товарищи в кабинеты министров входили, открывая двери ногой). При всем этом, ни Рыся, ни Войда (согласитесь - использовать в официальных документах ник 'Войддракон' было бы...глупо, так что, его укоротили до Войда) по распоряжению Скрыдлова, не допустили до верфей в Севастополе и Николаеве - 'до получения разрешения' адмирала.

Это стало последней каплей, которая переполнила чашу терпения флегматичного Семена. В Питер по особой телеграфной линии полетело донесение на действия адмирала.

И уже 20 февраля в Севастополь в полном составе, при оружии, под командованием князя Николая Андреевича Трубецкого, прибыл 1-ый стрелковый Его Величества лейб-гвардии полк. Вместе с ними, в Севастополь прибыл и новый командир флота - Диков.

Уже 21 февраля Рысь и Войд вместе с группами специалистов отбыли на инспекцию на места достройки 'Очакова' и 'Кагула', откуда должны были совершить инспекционные поездки по действующим кораблям флота. Сам же Семен, вместе с новым адмиралом прибыл на борт 'Потемкина', дабы изучить его состояние и осведомиться о сроках готовности. А чтобы управляющие верфей не задумали ничего предосудительного - каждого из советников сопровождали по роте гвардейцев.

Толи история лгала, толи в этой реальности Скрыдлов был не совсем уж щепетильным человеком, толи понятия о 'личном контроле' у бывшего командующего с советниками были разные, но осмотрев броненосец, Семен, без малого - самый культурный, после Малкольма, человек во всем флоте, предпочел молчать всю дорогу до Таврического дворца.

25 февраля, вместе с Диковым, группа провела расширенное совещание, где командующему, уже введенному в курс дела флагманскими специалистам, озвучили 'приговор'.

- У нас четыре броненосца, любой из которых враг может расстрелять с дальних дистанций без вреда для себя. Они ж ни скорости не имеют, чтобы приблизиться, ни убежать...

- Вообще-то пять, - заметил Войд, проводивший инспекцию 'Двенадцати апостолов'.

Они заседали в кичащемся роскошью рабочем кабинете Таврического дворца - четыре советника и адмирал. Узкий круг посвященных. Будь в Севастополе команда контрразведчиков, пригласили бы и их, но, Питер никак не мог определиться. СИСТЕМА была новой структурой, и ее собственное руководство еще не до конца понимало все задачи своего учреждения, так что, рассчитывать на скорое появление тут представителей сей структуры - было бы безнадежным делом.

- Господа, я конечно же, извещен о состоянии дел на флоте, - заговорил адмирал, - но так ли важно это сейчас - бросать ресурсы на перевооружение и модернизацию устаревших кораблей? Не лучше ли сперва достроить 'Потемкина' и крейсера?

- К сожалению, - заметил Семен, - Иван Михайлович, как только корабли Доброфлота, определенные в качестве вспомогательных крейсеров, закончат свою подготовку на верфях, мы приступим к модернизации устаревших кораблей.

- Но, ведь так мы оставим Черное море без флота! - Воскликнул Диков. - Подумать страшно, что будет, если противник нагрянет на наше побережье, пока мой флот стоит у заводской стенки!

Не сговариваясь, советники переглянулись между собой.

Кандидатура Ивана Михайловича Дикова на место командующего Тихоокеанским флотом была подобрана Малкольмом, поскольку, наиболее вероятный после Скрыдлова кандидат - адмирал Чухнин, не вызывал восторга вообще ни у кого. В мирное время резкий, грубый, жестокий руководитель не просто лишний - он вреден ля флота! А то, что Чухнин не лучше сорвавшегося с привязи пса, попаданцы поняли сразу же, как пригласили его в Таврический. Но, об этом как-нибудь в другой раз.

Диков был примечательной фигурой тем, что в 'каноне' являлся некоторое время морским министром, который смог провести настоящую реформу в ведомстве. Не говоря уже о том, что в 1905 году являлся председателем комиссии, которая оценивала бой в Желтом море и Цусимское побоище.

На посту морского министра, Диков значительно расширил доступ в морские училища, позволив поступать туда не только дворянам и потомкам офицеров, но и бедным слоям населения. Корабельные инженеры так же по милости Дикова были причислены к офицерам, перестав быть той чернью, как на них сейчас смотрели кадровые офицеры. Это, не говоря уже о том, что были и чисто внутриведомственные правки, вроде оптимизации классификации кораблей, определения сроков их службы и тд.

Первоначально, именно Диков рассматривался на пост председателя ГШМ вместо Бирилева, но Илья отчего-то выбрал именно последнего. Мотивы своего решения, естественно никому не объяснил.

Но, в отличие от того же Скрыдлова и его неудачливого приемника - Чухнина, Диков чурался приписывать к своей карьере политический вес, предпочитая оставаться боевым адмиралом. Уже одно то, что он с ходу стал вникать в проблемы своего флота и личного состава, указывало на то, что он собирается завоевывать сердца и умы своих подчиненных. Не спроста же он, даже без подсказки попаданцев, обратился в Морское ведомство с просьбой о замене облегченных десятидюймовок на 'нормальные'. Ну, а выполнение планов по разгрузке кораблей от строительной перегрузки было начато на кораблях не дожидаясь их перегона на заводы.

- Никто не собирается держать на заводах корабли несколько месяцев, - заверил его Рысь. - Даже сейчас, в Севастополе достаточно ресурсов, необходимых для скорейшего перевооружения и модернизации кораблей флота.

- Мои люди говорят несколько иное, господин советник, - насупился Диков. - Быть может, вы со мной поделитесь вашими соображениями?

- Безусловно, ваше превосходительство, - как главный 'механойд' в группе, слово взял Рысь.

- Мы имеем три броненосца - 'Двенадцать Апостолов', 'Екатерина II' и 'Синоп', вооружение которых составляют устаревшие орудия главного калибра в двенадцать дюймов при длине ствола в тридцать калибров. На 'Чесме' и 'Георгие Победоносце' - ситуация чуть получше, но тоже не ахти. Ставить на них новые двенадцатидюймовые орудия, аналогичные тем, что сейчас воюют на Тихом океане - бессмысленно. Корабил уже имеют строительную перегрузку, да и размещение артиллерии на 'екатеринах' - в треугольных казематах - дает о себе знать. В общем, я предлагаю 'екатерины' и 'Апостолы' перевооружить береговыми 254 мм орудиями. Во-первых, мы выиграем в перегрузке - тон сто как пить дать. Во-вторых, на станки от старых двенадцатидюймовок сухопутные десятидюймовки сядут как нужно - даром что ли, что цапфельные? Кроме того, мы уже сделали запрос в Морское ведомство - в арсеналах имеется большое количество шестидюймовых морских пушек Канэ в сорок пять калибров, так что, можно перевооружить еще и устаревшую артиллерию среднего калибра.