Илья Майский – Центр 2041 (страница 1)
Илья Майский
Центр 2041
.
Глава 1. Солнечные дни кончаются грозой.
Закрыты все сессии, написанный диплом успешно принят и оценен по достоинству, тополиный пух в лицо да запах свеженького кофе из кофейни Coffee Embassy напротив родного лингвистического… Звучит как идеальный день после сдачи госэкзамена по педагогике в универе: сессии да зачеты уже все позади и сданы на лучшие оценки, разве что осталось выйти на сцену актового зала да получить заветную синюю корочку с заманчивыми надписями: «Современные Иностранные Языки» и «Лингвист».
Потягивая свой любимый латте в кофейне напротив корпуса «Д» Минского лингвистического, молодой почти лингвист мечтательно прикрыл глаза, давая своим мыслям успокоиться и влиться в безмятежный поток сознания. Даже не хотелось взять в руки свой любимый айфон, сослуживший добрую службу девушке с длинными карамельными волосами и милых очках со слабой линзой. От размышлений и наслаждения июньским теплом молодого лингвиста отвлекло цоканье каблуков по плитке тротуара:
– Не желаете пирожных с клубникой? Совсем свежие, только крем положили… – девочка-официантка резво подсунула карточку меню выпечки, отчего слегка уставшая посетительница легко помотала головой:
– Эм… Да, давайте, – цена со скидкой всего 7.25 рублей, тем более, позади пять лет трудной учебы. И кто не захочет это дело отпраздновать, а, приятель? Вот и выпускница за столиком не стала исключением. После того, как, официанточка убежала внутрь, любительница латте наслаждалась необыкновенной тишиной в этом районе большого города, словно кто-то решил поставить жизнь на паузу, давая посетительнице кофейни насладиться великолепием летнего Минска. Как вдруг на телефон пришло странное сообщение с кружочком из Телеграм:
– Догадаешься, где мы? – в кружочке два парня, чикидрявый и с закосом под старину «Цоя», за что этот парнишка и получил свое прозвище. Повернувшись, девушка никого не увидела, что слегка ее удивило, но, повернувшись обратно к столику, она слегка дернулась от неожиданности и заулыбалась в своей манере, увидев двух парней из кружочка:
– Блин, ну ладно Илья, он всегда любил подкрадываться сзади, но ты, Женька, куда, бяка…
– А вот так, Дадашка ты наша, мы с Ойгеном как раз перетирали за похищение красоточки из кофейни, а? Как раз арабскому шейху гешенк за кучку лимонов президентов заокеанских! – не ответив на не самую лучшую шутку юмориста погорелого цирка, Женя сел за столик к той, кого Илья назвал Дашкой. Хоть ситуация и выглядела по-дебильному, но Даша слегка усмехнулась, откинув волосы за спину, так и норовившие попасть ей на лицо.
– Ну как, Жень, тебе наконец подписал нормоконтроль?
– Да я хз, вроде должны подписать. Блин, защита 18-го, чего они тянут? – заказав капучино, Женька слегка вздохнул, вытерев салфеткой пот с шеи. Дожидаясь заказа, Илья постоянно трогал слегка оттопыривающийся карман своих бежевых карго, что не могла не заметить блонди, как раз в тот момент, когда официантка принесла пирожное и два кофе.
– Ну ладно, Илюшка, давай показывай, что там заныкал, а то прям млеешь, – словно дожидаясь этого вопроса, чикирявый лоб достал из штанов свою любимую фляжечку:
– Эй, пипл, мож, эта, отметим аусганг? Коньячок-то знатный, – кажется, у этого парня со взрывом на макаронной фабрике на голове проблемы с горючим, как у Роммеля в 1942-м, но при этом он частенько забавлял одногруппников своими фразочками вроде этой.
Принюхавшись к открытой металлической фляге, Даша слегка сморщилась – пить-то она никогда и не была любительницей, и начинать в свои 22 как-то не сильно и планировала. Постепенно разговор выровнялся на обычные темы вроде диплома и выпускного: староста Саша предлагал встретиться в баре на Немиге после вручения диплома, это после 25-го где-то и хорошо посидеть, хотя некоторые, как Женя и Даша, были бы не против выехать на шашлыки. Одним словом, весьма предсказуемые темы для любого выпускного. И никто из троих приятелей не заметил, как на улице стало необыкновенно тихо, даже птицы у парка Горького не летали и тем более не напевали своих мелодий. Это даже для Немиги и Октябрьской странно, где всегда кипит жизнь, что тут уж говорить про Площадь Победы, где всегда найдется что-то интересненькое для пытливого ума обывателя.
И внезапно где-то вдалеке стал слышен слабый гул, который постепенно усиливался, словно лавина. Самое что жуткое – это была сирена… И если бы такое произошло в Уручье или еще лучше где-то в Борисове – окей, плавали, знаем. Города военные, куча армейских частей, учения, все дела… Но не в центре же Минска, где о военных вспоминаешь только осенью да весной по повестке. Как вдруг кто-то подбежал к кафешке, где сидела троица студентов: какой-то мужик в белой рубашке и брюках, словно он только что выбежал из офиса:
– Бегите в метро! – не сказав больше ничего, он убежал от кафе в сторону спуска на Площади Победы.
– Еще одному премию не дали… – шуточки Ильи хоть и были обычно не очень, но этот раз… не был исключением.
– Народ, эт что, учения? – но на слова Жени никто внимания не обратил, пока к этой «Сирене» не добавился странный гул, как от реактивного двигателя. Чтобы понять, что стряслось, Илья решил вставить затычки в уши и врубить радио. Ох, братишка, лучше бы ты этого не делал… Постепенно взгляд парня в белой футболке стал задумчивым, а лицо, до этого бывшее красным от жаркого дня, моментально побелело, что бумага для принтера:
– Народ, послушайте, – и парень жмякнул на кнопку внешнего динамика на телефоне: на его радио была частота «Радио Рокс», но там была совсем не музыка:
– …множественные попадания по Витебску, Орше, Борисову… Радиационный фон в районе Могилева запредельно высокий. Всему гражданскому населению срочно отправиться в укрытие… Эвакуационные группы милиции и армии дежурят по адресам… – встав, едва не разбив чашку свежего кофе, Женя стал необыкновенно серьезным и даже суровым, хотя до этого парень всегда был на чиле и расслабоне:
– Быстро в метро… – едва слышно сказал «Цой», но вот куча народу была того же мнения, отчего в спуске на станцию образовалась огромная толпа, которую пыталась удержать небольшая группа ППС, приехавшая на трех патрульных машинах. Но разве может полутора десяткам оперативников сдержать перепуганную и вопящую толпу в несколько сотен человек? На троицу из кафе начали сильно напирать, когда они смогли спуститься к самому входу в метро и подойти к турникетам, которые уже давно были открыты. Под звуки орущей с диким отчаяньем сирены и адски вопящей толпы студенты, прорываясь и брыкаясь, протискивались к платформе, как вдруг стены жутко задрожали и всех троих опрокинуло на пол. От удара о колонну у Даши на несколько секунд все помутнело в глазах и во рту появился сильно соленый вкус крови, которую девушка попыталась выхаркать, но только комок слизи и крови было выплюнуть не так просто, и он только запачкал ее любимую белую худи.
И если всего минуту назад у входа в метро был ревущий гул сотен, если уже не тысяч человек, пытавшихся найти укрытие в бетонных кишках метро и лязга тормозов, как и скрипящих о сухой асфальт шин, то после удара настала дикая, почти могильная… тишина. Держась за голову от ноющего звона в ушах, Даша прижалась к колонне, чувствуя каменные бугры каждым сантиметром своей спины. Как бы это странно ни было, но Даша ни о чем не могла думать и из этого состояния полной апатии ее вывело нечто холодное в руке:
– Выпей, Дашка… Для нервов, – в любой другой момент девушка отказалась бы от крепкой выпивки, что обычно пил этот алкаш в белой майке, но тут она не стала отказываться от лечебных капель, приняв на грудь грамм сто каких. Постепенно шум от удара в ее голове сходил на нет, и Даша прижала ко лбу холодную фляжку с самогонкой, семейный рецепт, если верить словам Ильи.
– А где Женя?
– Пошел проведать обстановку в туннеле, он скоро придет, – опершись о ствол колонны, парень в футболке сел рядом с Дашей на платформе. И обоим знать необязательно было, что снаружи, догорая ядерным огнем, останки людей доходят свои последние шаги, уже мертвые, с разваливающейся кожей и кровью из всех мест – ядерный взрыв, все-таки, не детская игрушка… И никто из укрывшихся на платформе не видел последних искр отчаяния и ужаса в глазах горящих ядерным огнем горожан. Из тех же, кто не сгорел в первые секунды после тепловой волны адского пламени, брели свои последние шаги с осколками стекла в телах, не в силах позвать на помощь или хотя бы закричать – миллионно-градусный жар выжег нервы, и боли поэтому почти и нет. Если кто-то не упал, он просто брел в догорающей и тлеющей еще одежде, падал и истекал кровью с разрушенными лейкоцитами. И так же следующий… Следующий… И следующий. И эти последние два-три шага были настолько же бессмысленными, как последние шаги цыпленка, которому мясник отрубил голову. Да и никто не мог бы им помочь, даже похоронить – уже некому было их собирать…
Глава 2. Долгая дорога.
Пройдя пару тяжелых шагов до стола с компом, молодой парнишка положил сумку напротив себя и сам сел за стол, включив компьютер. И чудо, что он работал спустя столько лет после падения цивилизации. Откинув копну темно-коричневых волос, парень нажал кнопку включения записи: