Илья Мартынов – Ретенция (страница 47)

– Хорошо, – он одобрительно кивает. Потом чуть отводит взгляд в сторону и резко поднимает, глядя мне прямо в глаза. – Ты нам нужен, Трэй. Ты даже не представляешь, насколько ты ценен.

– Угу, – растерянно отвечаю я и, развернувшись, иду в зал для тренировок.

Я им нужен? Какая чепуха. Либо это очередная манипуляция Тода, либо я и правда представляю какую-то ценность для восстановителей. Неужели только потому, что я украл эти семена? Или есть какая-то другая причина?

Уже подойдя к скамейке, внезапно вспоминаю, что я всё ещё в шортах, и их надо переодеть. В зале Шелена и Дана, они переобуваются на скамейке у стены. Марвин ковыляет за Диланом вдоль шкафов с оружием. Когда я смотрю на то, как Марвин подволакивает левую ногу, жалость вновь размягчает моё сердце, превращая его в желе сплошного сочувствия. Мне больно видеть сутулую спину Марвина. Дверца одного из шкафов приоткрыта. Дилан заглядывает туда, фыркает и, остановившись, ждёт Марвина. Когда тот подходит чуть ближе, Дилан резко пинает дверцу ногой, и она расшибает Марвину лоб. Он хватается обеими руками за голову. Я замечаю, как тёмные капли пятнают пол под ногами Марвина.

– Упс, не думал, что так сильно заеду, – Дилан корчит гримасу, изображая нарочитую растерянность.

– Ты совсем ненормальный, Дилан! – кричит Марвин и бьёт его в плечо.

Дилан в ответ толкает Марвина обеими руками. Марвин вновь бьёт Дилана, но уже в грудь. Как мне показалось, совсем несильно. Дилан свирепеет и набрасывается на Марвина, колотя его изо всех сил.

– Хватит! – вопит Шелена.

Я понимаю, что драка зашла слишком далеко. В школе мы никогда не вмешивались в драки между братьями. Обычно родственники всё решали сами, но здесь Дилан явно ведёт себя как подонок. Я вижу несправедливость, и костяшки моих сжатых в кулаки пальцев белеют. Я мчусь в сторону Дилана, согнувшегося над Марвином, и наношу ему удар в рёбра. Затем ещё один. Он встаёт, и взгляд у него как у свирепого оборотня. Шелена и Дана подскакивают к Марвину и пытаются помочь ему подняться.

– Что, ты и тут захотел погеройствовать?! – орёт он, занося кулак.

Дилан намного здоровее меня, он пробивает мою защиту, и я получаю удар в челюсть. Я пытаюсь его ударить, но встряска слишком сильна. Мой кулак летит мимо. Ещё один удар. Я падаю. От боли мои веки сжимаются. Что-то твёрдое врезается в мой правый бок, затем ещё и ещё. Что-то хрустнуло в области нижнего ребра. Во рту скапливается горечь.

Сердце бешено стучит. Вздохнуть почти невозможно. Чтобы не думать о боли, я представляю себе физиологию процесса. В мозг приходит информация об опасности и боли, железа под названием гипофиз стимулирует надпочечники, которые выбрасывают в кровь коктейль из кортизола, адреналина и норадреналина. Сердце начинает колотиться быстрее, дыхание учащается, стенки сосудов кожи смыкаются, сужая просвет для кровотока. Внутри мышц сосуды, наоборот, расширяются и наполняются кровью.

Это очень древний механизм, он позволял нашим предкам убегать от опасности, с которой не справиться. Но мне некуда бежать, да и нет сил. Дилан выбил силы, заместив их болью от ударов. Злоба, отчаяние и страх перемешиваются в моём сознании, когда я слышу крики Шелены, затем голос Тода. Шлепок на пол, хрусты и крики – теперь уже Дилана. Кто-то подхватывает меня и несёт. Мой позвоночник слегка ударяется о что-то твёрдое и плоское.

Через полчаса боль понемногу стихает. Внезапный холод на моём лице заставляет вздрогнуть. Я приоткрываю глаза и вижу склонившуюся надо мной Раварту. Она прижала к моей челюсти кусок льда, завёрнутый в ветошь. Мне хочется отвернуться, но я не могу оторвать взгляда от её лица. Я всё ещё в тренировочном зале, но теперь лежу не на полу, а на скамейке.

– Тебе надо ещё немного полежать, – произносит она. – Нори готовит мазь.

Я киваю. Мне с ней хорошо. В этот момент моё сердце ощущает нечто родное по отношению к ней.

– Ты как? – появляется из-за её спины Тод.

Я бы предпочёл сейчас быть наедине с Равартой, но Тод мне помог, можно сказать, спас.

– Вроде ничего.

– Хорошо, – сухо произносит Тод, поджав губу.

– Что с Марвином? – я вдруг вспоминаю, из-за чего всё началось.

– Он в порядке, тебе досталось намного больше, – произносит Тод. – А Дилана сейчас Нори там успокаивает. Ему тоже предстоит полечиться мазью, – он подмигивает.

– Идиот, – произношу я с досадой.

– Это верно. Я бы его вообще выгнал к чертям, но без Марвина он никуда не уйдёт, а его мы точно выгнать не сможем, – произносит Тод. – Главное, чтоб ты до завтра оклемался. Нельзя тебе выходить из строя, Трэй. В особенности сейчас.

– Я понимаю. Надеюсь, восстановлюсь.

– Ага, сейчас позову Нори.

Раварта смотрит на меня, внезапно наклоняется, и мы целуемся. Тепло из её рта проникает в моё горло. Кажется, будто она выдыхает горячую энергию внутрь всего моего тела. Я совсем не чувствую ноющей боли в челюсти, даже лёд, кажется, растопился. Я слышу шорох за спиной Раварты, и она тут же отстраняется.

– Ой, бедный, – Нори отодвигает лёд Раварты и намазывает густой прохладной жижей почти весь мой подбородок.

«Неужели синяк такой большой?» – думаю я. Нори сочувственно поджимает губу.

– Где ещё? – спрашивает она у Раварты.

– Здесь, под ребром справа, – отвечает Раварта и задирает мне футболку.

– Ой-ой, – судя по выражению лица Нори, цвет кожи оставляет желать лучшего.

Нори возится с синяками на моём боку, а Раварта гладит волосы, помогая мне не думать об увечьях. Тут в свете тусклых ламп сверху я замечаю Марвина. Его глаза покраснели от слёз, а нижняя пухлая губа чуть оттопырена и блестит от слюней. Она у него всегда блестит, но сегодня она особенно мокрая. Я всматриваюсь в его лицо и замечаю, что его красные глаза почти такие же, как и у Дилана, но они чем-то отличаются. Через секунду я понимаю, что в глазах Марвина всегда читается добрая тоска. Он ведь не дурак и не умственно отсталый, что бы о нём ни думали. В отличие от многих других детей и подростков с ДЦП, у Марвина не произошло серьёзной задержки умственного развития. Хотя многим он и кажется странным.

– Спасибо, что заступился, – произносит Марвин, чуть заикаясь и вытягивая голову вперёд с каждым резким выдохом.

– Да не за что, – я хочу пожать плечами, но боль под ребром подсказывает мне, что не стоит этого делать. Раварта держит меня за руку.

– Ему нельзя сегодня никуда идти, да и поздно уже, – говорит Нори, глядя на Раварту. Та, в свою очередь, одобрительно кивает. Через двадцать минут Тод приносит откуда-то две раскладушки, и Раварта готовит нам постели. Опираясь на Раварту и Тода, я перебираюсь на одну из них и моментально отключаюсь.

Глава 14

С утра я просыпаюсь от того, что кто-то возится у моей раскладушки. Открыв глаза, вижу Тода, подкручивающего винтик у одной из металлических ножек.

– С добрым утром, – он слегка улыбается. – Тут отходит крепёж, ты так крутился, я испугался, что ты грохнешься.

– С добрым утром. Спасибо.

Я осматриваюсь и не вижу второй раскладушки.

– А где Раварта? – с нескрываемым беспокойством спрашиваю я.

– Она готовит тебе завтрак, вернее, уже приготовила.

– Сколько сейчас времени?

– Восемь с небольшим. Но ты можешь ещё поспать. Есть примерно час.

– Нет, я уже не усну, – отмахиваюсь я, и мои ступни сползают на прохладный пол тренировочного зала.

Я умываюсь над раковиной в туалете. С тревогой поглядываю на припухшую щёку. У левой губы ссадина и покраснение. Не самый лучший вид для начальника лаборатории Центра современных технологий.

Мы завтракаем хлебом с какой-то ореховой пастой, сидя за столом в основном помещении восстановителей. Нори сегодня с нами нет. Она уехала на окраинную базу. Из краткого разговора с Равартой и Тодом я узнаю, что здесь есть несколько подсобных комнат, где некоторые члены восстановителей ночуют, а некоторые и вовсе в них живут постоянно. Тод уходит первым, через полчаса я прощаюсь с Равартой и покидаю цокольный этаж, занимаемый лагерем восстановителей.

С непривычки я даже сперва теряюсь, проходя по тенистым проулкам. Обычно свет солнца и открытого неба над головой сразу бьёт мне в глаза. А сейчас я крадусь по узкому переулку, проходя под арками. Ловлю такси до своего дома, выхожу и дальше двигаюсь пешком. Лица охранников сегодня пасмурны, как небо в прохладный осенний день.

Я поднимаюсь на этаж и прокрадываюсь в свой кабинет, стараясь никому не попадаться на глаза. И всё-таки в том, что я теперь начальник, есть некоторая прелесть. Можно оставаться незамеченным и работать в одиночку. Пишу сообщение Кристини – спрашиваю, как она себя чувствует. Она отвечает, что уже вышла на работу и хотела бы со мной встретиться. Взвесив все за и против, соглашаюсь. С Кристини надо встретиться, пусть даже и с распухшей щекой. У неё должна быть информация о том, что случилось с сержантом полиции. Кристини точно выведает все подробности истории, она любит сплетничать. Попутно я отправлю Никсе сообщение о том, что скучаю, и прошу ее передать маме то же самое. Никса сейчас должна быть в школе, вряд ли она ответит сразу, но я подожду.

Надеваю очки для симуляции, закрепляю электроды и вновь погружаюсь в изучение алгоритмов. Мне нужно подобрать оптимальные параметры работы протокола для подстройки под структуры мозга. Сегодня я работаю с цингулярной извилиной. Воздействуя на неё, можно добиться эффекта, при котором человек может даже изменить принятое им ранее решение, искренне полагая, что сделал это сам. Стимулируя цингулярную кору определённым образом, можно заставить человека зацикливаться на своих собственных переживаниях и страхах, помещая его в плотное кольцо паники. Из него практически невозможно вырваться без посторонней помощи.