Илья Мамаев-Найлз – Только дальний свет фар (страница 36)

— И сколько это?

— Такси? Три тысячи рублей. Проживание — тысяча-полторы.

— Звоните таксисту, пусть заберет меня обратно. Это хуйня какая-то.

— Ладно. Давай деньги за поездку сюда и обратно — и вызову.

— У меня столько с собой нет. Ну серьезно. Я вернусь, потом переведу.

— Дорогой, ну так дела не делаются. Либо отдавай долг деньгами, либо отрабатывай.

Ян заметил растительность на лице и голове мужчины — волосы росли даже под глазами и в ушах, — и она показалось ему то ли первопричиной, то ли ответом, но не являлась ни тем, ни другим. Просто волосы. Они никак не приближали Яна к пониманию существа, которое стояло прямо напротив него, потому что это был обычный мужик. У него не имелось ничего, что, как казалось Яну, должно было быть у такого человека. Тупая усталость во взгляде, и все.

— Слушайте. Как вас зовут?

— Поздновато спрашивать имя, не думаешь?

— Меня зовут Ян. Ян Трояновский. Я вам переведу деньги. Даю слово.

— Я тебя не знаю. Ты или алкаш, или наркоман. Твое слово ничего не значит.

— Вы серьезно?

— Ян. Я здесь, чтобы тебе помочь. Это место — здесь люди вроде тебя получают помощь. Шанс на другую жизнь. Работу. Ты сам видишь, куда себя завел? Ты не можешь ничего сам решать. Я хочу, чтобы ты перешел от отрицания к принятию. Ты можешь обрести здесь счастье.

— Так не бывает, — сказал Ян. — Этого не может сейчас происходить.

— А почему тогда происходит?

— Мне бежать, что ли?

— Без толку.

Ян толкнул стол в живот мужчины и выбежал на улицу. Небо багровело на горизонте. По улице шла бабушка, упираясь тростью в песок. Ян подбежал к ней и открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашел слов и вместо них выдал подавленный стон.

— Кыш, — сказала старушка и легонько ударила его тростью по коленям. — Кыш-кыш.

Он покрутился, ища сам не зная что, и, что бы то ни было, он этого не нашел. Вокруг было пусто. Ян побежал по дороге, в ту сторону, куда, насколько он помнил, уехало такси.

Пыли больше не было. Ничего не двигалось. Кусты. Жуки. Воздух. Все застыло, и Ян бежал не через пространство даже, а через оцепеневшую жизнь.

Он потерял дыхание метров через сто. В боку кололо. Ян продолжал бежать. Метров через пятьсот он услышал что-то сзади и, обернувшись, увидел желтые фары УАЗа «Патриот».

УАЗ не гнал и аккуратно объезжал ямы. За рулем был тот же мужик. Он смотрел не на Яна, а на дорогу и выглядел как человек, который работал весь день и думал о том, что завтра тоже придется работать весь день, и что вся его жизнь это работа.

Ян продержался еще несколько минут, потом перешел на шаг. Когда легкие перестали разрываться от вдохов, он свернул в поле и пьяно побежал по тяжелой сырой земле. УАЗ остановился. Спина Яна судорожно сжималась, предчувствуя дыры. Ян был уверен, что мужчина сейчас начнет по нему стрелять. Он встал с поднятыми руками и обернулся, но на дороге никого не было. Только кровавая пыль.

Поле таяло, как шоколадное мороженое. Ян соскальзывал в него и падал, вставал и шел дальше. Темнело. Звезд не было видно. Луны тоже. Только почвенная тьма окружала Яна, и он извалял в ней одежду, руки, лицо. Прохладнее не стало. Это был тот же невыносимый мир, но теперь в нем выключили свет.

Ян наступил в яму и, упав, осознал, что это траншея. Он выполз из нее. Пальцы и ногти терлись о теплый асфальт. Ян лег на него, уставился вверх и ничего не увидел. Дыхание кололось о ребра и позвоночник.

Прошло мгновение или вечность. Что-то замелькало в небе и увеличивалось в своем искрящем свечении. Это ангел спускался к нему, чтобы обнять и унести на другую планету. Время пришло. Забирайся. Устраивайся. Лететь долго, и ты пока можешь поспать. Спать? У меня столько вопросов. А у меня есть все ответы, и у тебя теперь все время мира, чтобы их понять, но пока поспи, отдохни. Нам некуда торопиться. Отныне все вечно и хорошо. Тело Яна задрожало изнутри. Можно хотя бы один? Ну давай. Один. Я… Ты… Какой вопрос выбрать? Я не знаю, сказал ангел. Это тебе решать. Он никуда не делся, но голоса больше не было слышно. Был только свист металлических легких. Возле головы Яна тарахтел УАЗ «Патриот».

— Говорил же, что без толку, — сказал мужчина.

Дальний свет фар лучами расходился над Яном. Он видел пыльную дымку, и она текла, и Ян ждал, что что-то случится, когда он поднесет ближе руку. Его пальцы засияли, но он ничего не почувствовал, и ничего не произошло. Ян хохотнул и заплакал.

— Садись, — сказал мужчина. — Не позорься.

Ян поднялся и пошел к дверце, но мужчина отвел его обратно на свет.

— Смотри, что ты наделал. Весь грязный. Мне вот этого в салоне не надо. Хотел по-человечески тебя довезти, но сам виноват, теперь придется идти на своих двоих.

Они двинулись обратно. УАЗ «Патриот» сзади. Ян впереди в свете фар. Он попытался закурить, но зажигалка намокла в грязи и не искрила.

— Есть огонек?

Это рассмешило мужчину. Он прикурил Яну сигарету из открытого окошка. Ян мог сделать что-нибудь. Взять за клетчатую рубашку, тряхнуть, чтобы он ударился о руль, вывалить наружу. Спрятать его в земле. Копать бы даже не пришлось. Просто вдавить внутрь, и земля бы сама его проглотила. Ян мог бы сделать это и уехать на машине. И он хотел так сделать, но вместо этого побрел по дороге. Горло сжалось и не давало затянуться табачным дымом. Ян кашлял, и глаза мокли от слез. Сигарета потухла, мужчина снова ее прикурил.

— Можно еще одну? — спросил Ян, уже со второй во рту.

Мужчина включил свет в салоне, глянул в подстаканник возле рычага переключения передач и, нащупав зажигалку, отдал ее Яну.

— Бывают же люди, — сказал мужчина. — А нам с ними жить.

Первое, что Ян Трояновский увидел с утра, — заросшее лицо старичка, который сидел возле него по-турецки. Его волосы еще сохранили цвет, но кожа была в сухих морщинах и темная, как от копоти. Может, это ночь лежала на его лице.

— Теперь мы работаем, — сказал он.

Ян потрогал корку на левой щеке. Видимо, стер, выбираясь из траншеи. Кровь засохла на бороде и похрустывала. Он попытался встать, но упал от боли. Ногу сводило судорогой. Ян выпрямил ее и прижал обеими руками к дощатому полу.

В комнате, кажется, находилось еще несколько человек. Здесь не было кроватей, худые матрасы лежали почти вплотную друг к другу. За окном еще не рассвело, и Ян едва различал предметы и людей. Никто не включал свет. К Яну кто-то подсел.

— Я Димас.

— Ян.

Они пожали руки.

— Сколько вы тут уже?

— Я пару месяцев. Мамай сколько уже, год?

Старичок не ответил, просто продолжал смотреть туда же, куда уставился до этого. По стеклянности взгляда Ян понял, что глядеть там не на что, но обернулся. Там просто была темнота.

— Остальные пацаны кто полгода, кто месяц.

— Тоже, типа, за долги?

— Ну, типа. Я на работу приехал. Да все на работу. Вон только Леший в Крым ехал-ехал и не доехал. Хозяин подобрал его на дороге и привез сюда.

— И сколько заработали?

Димас рассмеялся.

— Сколько времени?

— Четыре, — сказал другой мужчина из угла. — Вставай. Ща хозяин придет.

Они выстроились в очередь. Открылась дверь, и внутрь зашел мужчина.

— На, — сказал кто-то Яну и сунул ему в руку стакан.

Ничего не было видно. Ян переступал с ноги на ногу, продвигаясь вперед. Все молчали.

— Что это? — спросил Ян.

Мужчина налил ему грамм пятьдесят чего-то и дал пачку сигарет.

— Кофе, — сказал он.

Вокруг все опрокидывали стаканы себе в рот. Ян сделал то же самое. Это был разбавленный спирт.

— Ну все, поехали. Быстро, быстро.

Они сели в газельку. Внутри не было сидений, только голый пол и вонь скота. Их высадили в поле. Вскоре приехало еще несколько машин, и из них вышли работники.

— Это такие же? — спросил Ян. — Как мы?