Илья Локтев – Рынок кривых зеркал 2. Пока Титаник плывёт. Издание второе. Дополненное (страница 6)
Хозяин приходит раз в сезон и стрижёт овец. Он делает это аккуратно, без
лишней жестокости — зачем калечить то, что ещё пригодится? Он снимает
шерсть и уносит с собой. Часть овец, откормленных и состарившихся, он
отправляет на мясо. Это тоже доход. Но не главный. Главное — чтобы
стадо оставалось. Чтобы через год можно было прийти снова.
В этом и состоит древняя, как мир, экономика: актив не должен иссякать.
Если перевести всех овец на мясо сегодня, завтра стричь будет некого.
Если дать им слишком много свободы и не стричь вообще — другие хозяева
сочтут такого пастуха слабаком и начнут стричь его самого. Потому что в
мире, где все луга поделены, праздный хозяин — не хозяин вовсе. Это
тоже чья-то потенциальная овца.
Круговорот овец должен быть обеспечен. Они должны жить, размножаться и
давать шерсть поколение за поколением. Это закон.
Теперь представьте, что луг — это российский фондовый рынок. Овцы —
это розничные инвесторы. Трава — их сбережения. А хозяин — это
система, которая объединяет государство, банки, эмитентов и
профессиональных участников рынка в единый, слаженный организм. И у
этого организма одна задача: собирать оброк. Стричь овец.
Но есть и важное отличие. Настоящий хозяин знает своё стадо в лицо.
Финансовый «хозяин» использует для управления целый арсенал
инструментов, каждый из которых служит одной цели — заставить вас
добровольно отдать свою шерсть на стрижку.
«Низкий процент» — это когда банк платит вам 14% годовых, а
реальная инфляция съедает 18%. Вы думаете, что ваш вклад растёт, но ваша
покупательная способность медленно тает. Это стрижка в режиме «тихой
сапы». Вы практически не замечаете её, потому что цифра на счёте
формально увеличивается.
«Высокая волатильность» — это когда рынок рисует +40% за год,
чтобы на следующий год обвалиться на 35% и утянуть за собой и прибыль, и
значительную часть того, что было вложено изначально. Вас стригут в
открытую, на глазах у всех, но вы верите, что это просто «рыночный
риск». Это самый эффективный инструмент, потому что он маскируется под
свободу выбора.
Допэмиссии — это когда компания выпускает новые акции, размывая
вашу долю в бизнесе. Вы становитесь владельцем чуть меньшей части
компании, чем вчера, просто так — за красивые глаза менеджмента.
Buyback — это когда компания выкупает свои акции с рынка, но
продают их при этом те, кто находится внутри компании. Вы думаете, что
участвуете в поддержке цены, а на деле — просто обеспечиваете выход из
актива тому, кто знает о нём гораздо больше вас.
Инструментов много. Суть одна.
Овец надо стричь. Трава должна работать. Шерсть — это не ваше
богатство. Шерсть — это рента, которая принадлежит хозяину луга. И
когда министр финансов говорит вам: «Деньги под подушкой не работают, их
надо инвестировать», — он не лжёт. Он просто не договаривает. Он не
говорит, что ваши инвестиции — это и есть та самая трава, которую
будет есть стадо. Что рынок — это не место для вашего обогащения, а
механизм, который перерабатывает вашу шерсть/сбережения в доходы тех,
кто стоит у руля.
Хозяин обязан стричь. Так устроено. Иначе его не поймут другие хозяева.
И его начнут стричь самого.
Эта книга — для тех, кто больше не хочет быть бесправным объектом для
чужой стрижки. Для тех, кому своя собственная шерсть нужна самому. Своей
семье. Своим детям. Для тех, кто готов разобраться со своей шерстью сам
— без посредников, без зазывал, без громких обещаний, которые ничего
не стоят. Для тех, кто понял, что луг — это не дар природы, а чья-то
собственность. И что единственный способ сохранить то, что тебе
принадлежит, — это знать правила игры.
2.2. Механика стрижки
Фондовый рынок в России — это не абстрактный «рынок». Это совокупность
конкретных людей и конкретных схем. В первой главе мы рассказали о ПИФах
и банках, которые зарабатывают на комиссиях. Но это лишь самый очевидный
уровень. Копнём глубже.
Есть компании, которые годами не показывают реальной прибыли, но их
акции вдруг взлетают. Почему? Потому что кому-то нужно разместить бумаги