Илья Левит – Сказки доктора Левита: беспокойные герои (Иосиф Трумпельдор и Чарльз Орд Вингейт) (страница 39)

Ну, а в маленьких местечках евреи только и могли, что говорить друг другу: «Прощай, Петлюра идет». Только изредка добивалась успеха еврейская самооборона в местечках. И только тогда, когда нападали «бандформирования», а не регулярные части. Но и тогда было трудно. Евреи были рассеяны по своим местечкам и привязаны к ним. Не могли же они бросить жен и детей. А банды, объединившись, нападали на местечки. Так что успех еврейской самообороны в те годы был редким исключением. И не потому, что трусы евреи. Немцев ведь никто трусами не считает. А самооборона немецких поселений на Украине действовала не лучше еврейской. По тем же причинам. (Батька Махно даже предпочитал цветущие немецкие поселения нищим еврейским местечкам — там, у немцев, было что брать.) Сколько было тогда убито евреев? Называют цифры от 60 тысяч до 600 тысяч. Вероятно, тысяч 200 — убили. А сколько ранили, сколько женщин изнасиловали — никто не считал.

В заключение этой главы упомяну все же о редких успехах самообороны — в Хмельнике, в Кременчуге, например. В Хмельнике евреи хорошо организовались. Еврейская дружина (а были там все — от сионистов до коммунистов) начала с того, что останавливала все шедшие через местечко поезда и забирала все оружие — в ту пору еще встречались остатки развалившейся русской армии. Но за оружие платили. Прознав об этом, украинские крестьяне даже сами несли оружие и боеприпасы на продажу. Бывшие фронтовики проводили обучение людей и организовывали их. Под Хмельником потерпел полное поражение лихой петлюровский батько — атаман Тютюник. Жаль, не смогли догнать его отличного коня извозчичьи еврейские клячи — в Хмельнике организовали и кавалерию. Советская власть сочла возможным признать отряды еврейской самообороны. Они числились ротами или батальонами Красной армии. Отряд еврейской самообороны в Кременчуге так лихо дрался с бандами Григорьева, что сам Троцкий в официальном приказе его отметил. Троцкий говорил: «Отряд еврейской рабочей молодежи». Но в отряде большинство составляли сионисты. Во главе горсовета Кременчуга стоял еврей-коммунист. Ему не нравилось упоминание, что отряд еврейский. Ворчал, что напоминает о легионе Жаботинского. (Прослышал-таки! А «йегудоны» всюду водятся.) Некоторые участники самообороны в Хмельнике и в Кременчуге позднее, через Польшу, добрались до Земли Израильской.

Глава девяностая

Начало Третьей алии

Самое поразительное, что в эти страшные годы не прекращалась активная сионистская деятельность. Догадывались, что скоро все кончится, старались успеть как можно больше и кое-что успели. Первая мировая война закончилась в конце 1918 года. Английские военные власти пока что разрешали въезд только тем, кто и раньше, до войны, жил в Земле Израильской и был выслан турками (см. главу 34). В конце 1919 года из еще белой Одессы вышел пароход «Руслан» и направился в Землю Израильскую. На борту его было 620 евреев. Не более 10 % из них действительно жили в Земле Израильской до войны и теперь возвращались. Но у всех были въездные визы от английского консула — сумели заморочить ему голову, доказав, что они были когда-то жителями Иерусалима, Цфата и т. д. (В дальнейшем, однако, подобные «фокусы» уже не будут так легко удаваться.) Так началась Третья алия. Это была, видимо, самая идейная алия в истории сионистского движения. Напоминаю: «алия» — «восхождение», приезд в Землю Израильскую. Третья алия — 1919–1923 годов — привела в страну более 35 тысяч евреев. По тем временам достаточно много. Кстати, тогда и прибыли в страну родители генерала Шарона. Они отплыли из Батуми с группой местных евреев. На Кавказ их, с Украины и Белоруссии, забросила Первая мировая война. Около половины из этих 35 тысяч прибыли из России. Около трети — из уже независимой Польши. В общем, на долгие годы это стало последним всплеском русского сионизма. Победа большевиков оказалась тяжелым ударом для нашего дела. Хотя в начале 20-х годов из советской России еще осуществлялся небольшой легальный выезд, но это было уже несерьезно. Среди русских — семь-восемь тысяч человек были «халуцим» — первопроходцы. Они были уже среди пассажиров «Руслана». О них сейчас и пойдет речь. Это и вообще важно, и напрямую связано с Трумпельдором.

Глава девяносто первая

Еврейские утопии и утописты

Итак, когда летом 1917 года Трумпельдор приехал в Россию со своим планом создания «железных людей», годных для всего, он нашел уже готовую «руду» хорошего качества — «Хехалуц» — молодых людей, готовых стать авангардом еврейского поселенчества. «Хехалуц» считался организацией внепартийной. Ребята и девчата туда шли очень идейные, готовые «на все ради завтрашних дней». Хотя и внутри «Хехалуца» тоже бывали всякие споры — евреи не могут без этого, — общие принципы наметили: «Хехалуц» стремится к созданию в Земле Израильской еврейского трудового общества, основанного на коллективных началах. Будучи беспартийной организацией, «Хехалуц» рассматривает себя как органическую часть еврейского и всемирного рабочего движения. Признавая неизбежность классовой борьбы, он выступает против капитализма в любых его проявлениях. «Хехалуц» стремится произвести переоценку ценностей среди еврейских масс. Каждый член организации должен строить свою личную жизнь на основе производительного труда и сознательного коллективизма. Программа очень левая. Но и национальная. По своим взглядам большинство членов «Хехалуца» симпатизировали скорее красным, чем белым. И долго еще в левосионистских кругах считали опыт Октябрьской революции положительным. Трумпельдор эти взгляды разделял. Но в Гражданскую войну сионисты, в том числе и «Хехалуц», не вмешивались — не их это было дело. Они социализм собирались строить на своей земле. В общей сумятице красные сперва терпели «Хехалуц». Трумпельдор активно включился в его работу, теоретическую и практическую. В 1918 году выходит его брошюра «Халуц, его сущность и ближайшие задачи», а затем статья «Новый путь». Он говорил о «халуцах» — рабочих и солдатах. Солдаты будут формироваться из тех же рабочих. Тогда было принято считать, что каждый «халуц» по прибытии в страну должен предоставить себя на три года в распоряжение сионистского движения, то есть идти на самые тяжелые и опасные работы за самое скудное вознаграждение, а уж потом начинать строить свою личную жизнь. Трумпельдор считал, что и этого мало. Тяжелое время у нас надолго. Люди и дальше должны будут посвящать себя первопроходческой деятельности. Наиболее эффективно она будет осуществляться в рамках коммуны. Практическая сторона дела в 1918–1919 годах состояла в переправке «халуцев» из северных районов (Петрограда, Белоруссии) в южные. На берега Черного моря, особенно в Крым. И организации там «Хахшары».

Во-первых, чтобы не терять времени. На юге сельское хозяйство отчасти сходно с таковым в Земле Израильской (виноград, табак, овощи). И надо начинать всему этому учиться, тем более что пока еще нет свободного въезда в Землю Израильскую. Во-вторых, и этим Крым особенно хорош, оттуда не так уж трудно добраться нелегально морем до Турции (а потом и дальше). И этот расчет оправдался. Так в конце Гражданской войны выбралось на лодках человек 200 «халуцев» из Крыма. Сама по себе переправка людей на юг в условиях Гражданской войны уже была делом трудным. Тем более — организация «хахшары». Трумпельдор энергично занимался этим. Вел переговоры и с белыми властями, и с красными. И неизвестно, что было опаснее: для еврея — иметь дело с белыми или для офицера — с красными. Но все обошлось. В идеале он мечтал о «хахшаре» в условиях трудовых коммун, говорящих на иврите. Но в Гражданскую было «не до жира» — устраивал людей, где мог. Надо сказать, что деятельность Трумпельдора в Крыму была лишь малой частью деятельности «Хехалуца» в тогдашней России. Фермы и артели «хахшары» существовали во многих местах. И нелегальная эмиграция шла не только из Крыма. Забегая чуть вперед, скажу, что «халуцы», парни и девушки, ухитрялись позднее, в начале 20-х годов, проскальзывать через все границы, какие только можно, благо они еще плохо охранялись. С осени 1922 года это стало уже почти невероятно. Но еще была возможность присоединиться, изготовив фальшивые документы, к отъезжающим в свои национальные государства, полякам, литовцам и т. д., — по договорам из СССР выпускали этих людей. Но к концу 1923 года и эта лазейка закрылась. Наконец небольшому числу евреев удалось в начале 20-х годов выехать легально. В Земле Израильской «халуцы» показали себя именно так, как планировалось. Слова не разошлись с делом. Мне они чем-то напоминают комсомольцев 20-х годов. И те, и другие были на все готовы ради идеи. Себя не щадили. Но, как я понимаю, в сегодняшней России комсомольцы тех лет не в чести. У нас же слово «халуц» окружено уважением, деятельность их считается безусловно полезным, даже необходимым этапом в деле возрождения страны. Хаим Вейцман в свое время говорил, что государство не создается с помощью волшебной лампы Аладдина и не преподносится на серебряном блюде. В ответ поэт Натан Альтерман сказал о «халуцах»: «Вот то блюдо серебряное, на котором государство еврейское нам поднесли».