Илья Куликов – Спецназ боярина Коловрата (страница 28)
– Воины! Вы зря отдаете свои жизни. Ваш правитель – враг нашему, а не вы. Вместо того чтобы просто так отдать свои жизни, вы могли бы сохранить их и биться в нашем воинстве. Посмотрите, вон стоят три сотни воинов, и, когда я уеду, они пойдут на штурм, а после пойдут еще три сотни, а затем еще три сотни. Все они сытые и свежие, и ни у одного нет ни раны. А вы все захлебываетесь кровью. Сдавайтесь! Сложите оружие. У таких, как вы, воителей должны быть дети, так как они украсят род людской!
Возле коня всадника вонзилось несколько стрел.
– Следующие мы пустим в тебя!
Всадник повернул коня и поскакал в сторону войска монголов. Вновь враги побежали на штурм прямо по телам, и вновь защитники Рязани подняли оружие дрожащими от усталости руками.
– Ну, детки, стоим насмерть. Держимся друг друга. Николай, Никодим, Богом прошу вас, жизни свои берегите, – напутствовал своих детей Гавриил Константинович и вскинул лук.
Вновь над стеной пошел дождь из стрел, который не давал высунуть голову из-за укреплений, но уже заглянувшие не раз в глаза смерти рязанцы бесстрашно ответили на выстрелы выстрелами.
Стоны и крики, которые даже в короткие минуты передышки не смолкали, разразились над городом с новой силой.
Прощание князя Всеволода Юрьевича с супругой
Сын великого князя владимирского князь новгородский Всеволод Юрьевич вошел в покои своей супруги княгини Марины Владимировны.
Всеволод был женат на Марине уже семь лет. За это время Господь послал им двух детей – княжну Евдокию и княжича Авраамия. Своего сына князь Всеволод назвал в честь недавно прославленного Церковью святого. Купец Авраамий отказался отречься от Христа в стране мусульман и за это принял мученическую смерть.
Марина Владимировна подошла к супругу. Княгиня знала о том, что Всеволод поведет рать к Коломне, чтобы вернуть Рязань, которую захватили не то печенеги, не то половцы, не то и вовсе гунны, или, вернее, их потомки.
– Княгиня, вот и снова мы расстаемся. Как мало времени мы проводим вместе, но ничего. Настанет день, и мы с тобой счастливо заживем вместе. Скоро уже это время.
Княгиня Марина усмехнулась, так как в слова супруга не верила и понимала, что доля княжеская иная. Не будет им покоя, не судьба им вместе жить да детишек растить.
– Сохрани тебя Господь, супруг. Всеволод, ты, когда с ворогами в бою сойдешься, береги себя и помни: твоя жизнь дороже сотен других для меня и для всего русского народа. Может быть, настанет день, и ты станешь великим князем. Конечно, до этого еще немало воды утечет, но верю, что это время придет.
– Марина, не думаю, что ослабленное воинство степняков может представлять нам с братом угрозу. Мы с Владимиром заберем Рязань. Отец хочет посадить его там на княжение. Больше не будет никакого великого Рязанского княжества. Скажи мне, Марина, а ты как считаешь, правильно ли отец поступил, что не пришел сразу на помощь Рязани? Я вот последнее время задумываюсь над этим вопросом. И не потому, что боюсь. Просто иногда мне кажется, что нас за такую жертву Бог не простит. Ты ведь знаешь, что рязанцы нам передали с гонцом ратным?
– Что? – спросила княгиня Марина.
– Они сказали, что они стоят здесь насмерть и уже не ждут помощи, но веруют, что смерть их не напрасна.
– Всеволод, видно, такова воля Господа. Понимаю, что ты терзаешь себя и страдаешь от того, что пролита кровь православных, но не один великий князь владимирский в ответе за это.
– Так-то оно так, – согласился Всеволод Юрьевич, – только все равно мне как-то не по себе. Дело не в жизнях – их Бог забрал, а как бы потом слава дурная о нашем роде по Руси не пошла. Ведь мы могли прийти на помощь, а не пришли, да еще и послов монгольских, которые чуть нам в лицо не плюнули, приняли с почетом. Куда почетнее нашего родича Олега Ингварьевича.
– Родич родичем, а ты, Всеволод, не забывай, что отец его Ингварь Игоревич и дядя Юрий Ингварьевич и вовсе были в плену у твоего отца и только благодаря его милости получили княжение.
– Это верно, Марина, но все равно неспокойно мне. Может быть, отец не прав, и не будет наша победа над монголами радостным событием, а лишь сделает нас коварными в глазах других князей. Будут потом говорить, что мы кровью и позором Рязань своему роду заполучили.
Княгиня подошла к столу, на котором лежало ее рукоделие. Марина не любила проводить время за вышивкой, но ей, как достойной женщине, было необходимо этим заниматься. Из-под вышивки она достала причудливо сплетенный из различных лоскутков браслет.
– Вот, возьми его с собой. Пусть он тебе в походе обо мне напоминает. Я сама его плела с дочкой, с Евдокией. Часть она – часть я. Пусть о нас напоминает.
Княгиня надела браслет на руку супруга, а после с улыбкой сказала:
– Пойдем с детьми простишься, а то уедешь сейчас не попрощавшись!
– Да разве я хоть раз так делал?
– А потому и не делал, что я всегда напоминаю.
Смерть Василисы Николаевны
Шел пятый день осады Рязани. Защитники были обескровлены, но с каждым погибшим, с каждым раненым люди становились все более и более ожесточенными и не желали сдаваться. Слишком многие отдали жизни, чтобы удержать город.
Великий князь Юрий Игоревич понимал, что проявленное мужество не сохранит ни город, ни его жителей. Сам великий князь хотел пасть в бою, но смерть миновала его. Четыре раза он самолично возглавлял атаки и вылазки и все четыре раза остался невредим.
Великий князь сидел на коне и смотрел, как снег заметает улицы. В этот момент великий князь неожиданно вспомнил, как они с сыном и племянниками травили зверье летом. Его племянник Олег в тот день не хотел ехать к великому князю владимирскому просить о помощи. Может, он был и прав. Когда мы еще сможем вот так собраться в тереме, построенном по указу великого князя Ингваря Игоревича, его брата. Теперь никогда. Пал в бою Олег, принял мученическую смерть Федор. Роман отошел к Коломне. Может, он сохранит жизнь и станет следующим великим князем.
– Воины, мы вновь выскочим за стены и заставим басурман отхлынуть. Помните, с небес на нас взирают те, кто уже принял смерть. Будьте достойны их славы! – прокричал великий князь Юрий Игоревич, посылая коня галопом к воротам.
Интересно, а дружинники понимают, что все это только слова, а на самом деле нет никакой славы, нет? Все ушло, и осталась только нестерпимая душевная боль, которая убивает.
Дружина великого князя в очередной раз заставила монгольских воинов отхлынуть к тыну, и это дало возможность защитникам на стенах выстоять и перебить начинавших одолевать их монголов.
Великий князь Юрий Игоревич посмотрел на несущуюся на него конную лавину монголов. Может, вот так пустить коня навстречу им и сшибиться в последней схватке, зная, что обречен?
– Отходим, великий князь, – услышал он крик, – отходим!
Один миг великий князь позволил себе на сомнения, а после повернул коня и поскакал к воротам города. Не сегодня, решил Юрий Игоревич, еще пока стоит Рязань и, ей нужен великий князь. Нет, не для того, чтобы он правил после того, как напасть минует, а для того, чтобы побольше ворогов положить под стенами.
Монголы понимали, что конная дружина великого князя успеет укрыться за стенами, и не пытались ворваться за ней следом.
В прошлую такую вылазку монголы предприняли подобную попытку, но она дорого им стоила. Рязанцы, предвидя это, подготовили им ловушку, и когда конники ворвались было уже в город, то там встретили лес копий, которые нещадно разили их и заставили пасть под ударами.
Василиса Николаевна находилась возле стен и помогала раненым воинам дойти до тепла. Жительницы Рязани не могли просто смотреть на смерть своих супругов и сыновей, поэтому многие пришли к стенам. Пришла и Василиса.
Из статной и видной женщины она превратилась в старую бабку. Волосы ее поседели, и никто бы не узнал в этой старухе боярыню Василису Николаевну. Пали в бою ее дети и супруг. Младшие сыновья боярыни вчерашней ночью сбежали на стены, где и нашли свой конец. Лишь один Никола остался жив и невредим.
Теперь вообще было непонятно, как и какими силами рязанцы удерживают город.
– Терпи, богатырь, – шептала Василиса Николаевна воину с пробитой ногой, – терпи, сынок, помогу тебе дойти. Да ты не бойся, обопрись на меня.
Василиса помогла парню дойти до тепла. Там он повалился на лавку. Из пробитой стрелой ноги струилась кровь.
– Господи Иисусе, как больно-то!
– Да ты не держи в себе, – ласково проговорила Василиса, – коли больно, то кричи! Сейчас мы тебе рану промоем да стрелу извлечем. Еще будешь потом с девками скакать!
– Да не будет никаких больше плясок, – влезла в разговор пришедшая на помощь Василисе женщина, – не будет! Разбит боярин Евпатий, а с ним и все черниговское войско. Все до единого пали! Падет город, и предадут его огню!
– Нет, не слушай ее, мальчик, как тебя звать-то? – спросила Василиса Николаевна у раненого.
– Андрей!
– Придет боярин Евпатий. Говорят, уже завтра. И с ним шестьдесят тысяч ратников. Все князья южных земель идут нам на помощь. На вот, зажми в зубах палку, а мы с Настасьей Вратиславовной постараемся стрелу извлечь.
Боярыня Василиса Николаевна выдумала про боярина Евпатия Львовича. Конечно же, она не могла знать ни где он, ни сколько воинов ведет он на помощь к Рязани. Смотря на этого воина, женщина видела в нем своего сына, одного из тех, кто пал.