Илья Куликов – Спецназ боярина Коловрата (страница 27)
– Затяни, мать, мне рану покрепче, и пойду я. Там, на стенах, кровь льется, и там отец и Николай стоят. Наше место рядом с ними. Мы уйдем со стен, другие уйдут – падет Рязань.
Василиса понимала, что ее сыновья уйдут, но не могла вот так просто взять и отпустить их. Зачем им идти на стены, на холод, на снег и дождь, когда можно спокойно растопить печь да погреться? Ведь их жизни ничего не изменят. Ну почему они не понимают этого!
– Прощай, матушка! Пойдем, Никодим, там мы нужнее. Лева, Пашка, за матерью смотрите и помогайте ей, пока мы не вернемся. Ты, Лев, еще оружие проверь, помнишь, как дядька Евпатий учил, а то, не ровен час, и биться будет нечем.
Василиса Николаевна схватилась руками за голову, а после встала на колени перед образами и стала молиться. Она не знала, о ком ей молиться: об убиенном в бою Дмитрии или об остальных своих детях и супруге.
– Господи, помоги и отведи ты этих басурман от города православного. Господи, не карай нас жестоко и дай силы выдержать нам, и пошли Евпатию силы, чтобы он быстрее пришел к нам на помощь! Помоги ты славным черниговским воинам прийти к нам, несмотря на непогоду и распутье. Направь ты их коней к нам невредимыми и даруй нам спасение!
Смерть Василия Гавриловича
Тела покрыли все пространство на подступах к городу. Прямо по павшим воинам шли новые и новые враги. Силы защитников Рязани с каждым разом все слабели и слабели.
Монголы не давали рязанцам ни минуты отдыха. Гавриил Константинович и его сыновья стояли вместе на стенах и глядели, как вновь собираются для атаки монгольские орды. Стрелы, которые свистели в воздухе, уже никого не пугали, и никто на них особого внимания не обращал. Монголам редко удавалось попасть в цель, так как стреляли степняки в основном наугад.
– Вася, – произнес боярин Гавриил Константинович, – шел бы ты домой. Здесь, на стенах, от тебя, раненого, толку не очень много. Сейчас вон опять монголы на штурм пойдут.
– Как я уйду со стен? Как я вас оставлю?
В это время на стене появился воевода Борис Игнатьевич. Проходя мимо защитников, он приободрял их.
– Рана болит, воин? – обратился воевода к Василию.
– Терпимо, – соврал Василий, – басурман бить еще могу.
– Ну, тогда стой насмерть, воин! Смотри, вон опять поганые бегут, – сказал Борис Игнатьевич, – воины, луки!
Василий схватил колчан и стал подавать стрелы братьям. Те стали выпускать их по басурманам. Кто-то из врагов упал, но большинство монголов добежали до стен и, приложив к ним лестницы, стали быстро лезть наверх.
– Рязанцы, – закричал воевода, – стойте крепко. С нами Бог, а за нами его церкви святые! Стойте насмерть!
– Да когда же помощь эта придет, – послышался чей-то окрик, – ведь мы тут кровью исходим. Господи, помоги выстоять!
Со стен полилась смола, и вопли врагов, которые, ошпаренные, падали вниз, под ноги своих же товарищей, огласили округу.
Василий вместе с братом Николаем опрокинули на лезущих по лестнице монголов целый котел с раскаленной смолой.
– Сдохните, поганые ироды! – закричал Василий.
Несколько человек, ошпаренные, упали с лестниц, но их место тут же заняли другие, более удачливые. Степняки влезли на стены и вступили в бой.
– Вася, отходи! – закричал Николай. – Тебя же убьют, коли не уйдешь!
– За Русь, за веру, за вас, братья, – ответил Василий и, не жалея жизни, бросился на врага. Василий понимал, что одной рукой он много не навоюет, но он и не собирался выжить. Он хотел отплатить врагам за Дмитрия и отплатил.
Тело юноши было рассечено вражеской саблей, но и его удар достиг цели. Монгол был насквозь пронзен его мечом.
Оба воина упали. Василий понимал, что умирает, и перед тем, как отдать Богу душу, его глаза встретились с глазами монгола.
– Сдохни, пес! Не будет вам счастья на нашей земле! Кровью захлебнетесь. За Димку тебе, отродье!
Монгол тоже что-то шептал, но Василий не понимал слов врага. Интересно, он меня проклинает или молится своему богу, подумал Василий. Силы оставляли его, и теперь он только шептал проклятия монголам. Говорят, проклятие, произнесенное перед смертью, должно сбыться. Может, и мое сбудется.
Глаза юноши потухли. Братья не знали о его смерти. На стенах творилась неразбериха. Монголам удалось закрепиться, и они стали пытаться наращивать успех. Великий князь Юрий Игоревич понимал, что если врагов не сбросить вниз, то орда ворвется в город.
Настало время мне с избранными воинами вступить в бой, подумал великий князь и обратился к своим дружинникам, находившимся недалеко от стен.
Воины грелись у костров. Хоть многие из них хотели поскорее вступить в бой, великий князь берег их силы. Эти несколько сотен свежих воинов – все, что оставалось у Рязани. У монголов же были тысячи и тысячи ратников.
– Дружина! – обратился к ним великий князь. – Настало время и вам проявить свою отвагу и даровать Рязани жизнь! Сбросим монголов со стен! С нами Бог!
– С нами Бог!
Воины быстро обнажили мечи и побежали вслед за великим князем, который, оказавшись на стене, бросился в самую гущу врагов.
Смерть ходит рядом, думал великий князь, и скоро заберет меня. Меч великого князя обагрился кровью, а его воины быстро лишали жизней отважных степняков.
Почему они не бегут, задумался великий князь. Видно, их удаль столь же велика, как и их число. Вот уже почти сутки они, не жалея людей, лезли на стены, осыпали город стрелами и ни разу не бежали. Умирали, но не бежали.
Великий князь осмотрел защитников, простых горожан и воинов, которые стояли на стенах. Глаза их были красными, и казалось, они вот-вот упадут обессилевшими.
– Рязанцы! Я вижу вашу доблесть, но мне нужны воины, а не живые мертвецы, – громко сказал великий князь. – Пусть каждый третий из вас идет к себе в дом и там спит и ест, а после возвращается на стены!
– Княже, – услышал он в ответ, – а сколько еще стоять-то? Скоро ли черниговцы придут?
Великий князь ничего не ответил. Этот человек хочет выжить, и это его желание естественно. Но я хочу умереть. Больше, чем умереть, я хочу лишь отомстить.
Переговоры
Вечером к стенам города вместо очередной тысячи воинов приблизился всего лишь один всадник.
– Не стрелять! – скомандовал великий князь. – Пусть скажет, что хотел!
Всадник подъехал как можно ближе к стенам и громко прокричал:
– Защитники города! Ваша храбрость произвела впечатление на великого царя и хана Батыя! Сложите оружие – и вы все получите жизнь! Вам не для чего сражаться больше. Мы чтим героев, и посему вам будет дарована жизнь!
– Передай своему хану, что, если он не хочет, чтобы мы всех его воинов побили, пусть оставит нашу землю!
– Пусть проваливает отсюда и забудет дорогу на Русь! – отвечали со стен.
– Мы допросили одного из ваших выживших воинов, и он сказал, что вы ждете помощи с юга. На десятки верст наши разъезды не видели никакого войска. Только тысяча воинов спешно движется на юг, словно спасая свои шкуры! Если у вас есть надежда, то оставьте ее.
– Ты врешь, собака!
– Братцы, да этот псина намеренно говорит это, чтобы надломить наш дух! Видно, не только черниговский князь нам на помощь идет, но и киевский!
– Уноси ноги отсюда, пока мы тебя в ежика не превратили! Скачи, скачи отсюда!
Защитники, ослабшие и едва держащие в руках оружие, не хотели сдаваться и не хотели потерять веру в то, что откуда-то с юга идет огромное русское воинство, которое поможет им сокрушить врагов.
Воевода Борис Игнатьевич подошел к великому князю. Юрий Игоревич смотрел на сотни тел, лежащих под стенами. Многие из них уже были покрыты небольшим снежком.
– Смотри, Боря, снег тела прикрывает.
– Сейчас поганые опять в атаку пойдут, все позатопчут.
– Сколько, думаешь, мы врагов побили?
– Тысяч пять! Они-то нападают свежие, а мы уже еле оружие в руках держим.
– Многих потеряли?
– Многих. Почитай, за двух басурман одного воина теряем, а если и дальше так бой пойдет, то потери еще увеличатся. Княже, прости за дерзость, но давно хотел тебя спросить. Про Евпатия Коловрата и черниговское воинство ты тогда сам придумал? Не будет никакой помощи?
– Нет, боярин. Не будет никакой помощи, а если и придет к нам Михаил Всеволодович черниговский, то только тела наши и увидит.
– Людям с верой умирать легче, – прошептал воевода, – значит, мы все умрем, и нет никакой надежды и выхода.
– Можно сложить оружие и, словно телки, ждать, когда нас смерти предадут. Монголы пришли сюда не для того, чтобы уйти с пустыми руками, а когда город грабят, то без смертей не обойдется. Посмотри вон на то огромное и бесчисленное воинство монголов – сколько их там? Тысячи и тысячи. Им нужно продовольствие, нужен корм коням, нужно богатство и нужна слава.
– Понимаю тебя, великий князь, – ответил воевода, – ты правильно сделал, что оставил людям надежду. Я никому не скажу о том, что знаю.
– Дело твое. Думаю, защитники все равно задают себе этот вопрос. Думаешь, сколько мы еще продержимся?
– Думаю, день. Слишком много раненых, и слишком многие взяли оружие первый раз в жизни.
Монгольский всадник вновь обратился к защитникам: