Илья Калинин – Спящая душа (страница 4)

Оно было внезапным. Сильным. Разрывающим. Боль накрыла так резко, что я не сразу понял, что происходит. Я попытался закричать, но не смог даже открыть рот.

– За сопротивление при проведении регистрации я имею право использовать ментальную магию вплоть до третьего круга, – холодно произнёс он. – Так что советую сопротивляться как можно больше.

В его голосе звучало откровенное удовольствие.

– Немногие остаются в здравом рассудке после такой процедуры. А ты, я надеюсь, окончательно сойдёшь с ума, чёртов вторженец.

И тут я почувствовал, как нечто лезет мне в разум – в самые дальние закоулки сознания, заполняя их и выворачивая меня наизнанку.

Боль была невыносимой.

Я всерьёз подумал, что это конец. Что меня ждёт вторая смерть.

В висках стучало так, будто череп вот-вот треснет. Я чувствовал, как по лицу течёт что-то тёплое – кровь из носа и ушей.

Сознание начинало рассыпаться.

Я отчаялся. Не знал, что делать.

И в этот момент распахнулась дверь.

– Что здесь происходит? – раздался со стороны входа громкий, властный голос. – Стоило мне отлучиться всего на несколько дней, как ты снова взялся за своё. На каком основании начата процедура ментального взлома? Да ещё и такого уровня?

– Он… он сопротивлялся… не подчинялся… – жалобно промямлил инквизитор.

– Парня к лекарю. Немедленно. Его ещё можно спасти.

Я едва различал слова.

А затем пришла спасительная темнота. Я потерял сознание.

Глава 4

Пробуждение было тяжёлым. Голова до сих пор разрывалась от боли. Глаза я открывать не спешил – не хотел, чтобы кто-нибудь понял, что я очнулся. Меня охватил страх. Настоящий, липкий, парализующий.

Я долго лежал, пытаясь прийти в себя и хоть немного отодвинуть это чувство.

Наконец решил попробовать освоить медитацию. В надежде, что хотя бы это сможет мне помочь.

Я постарался откинуть всё лишнее, сосредоточиться и как можно чётче представить образ того самого огромного дуба, о котором говорилось в технике.

Но дерево почему-то представлялось иначе.

По его коре тянулись тонкие жилки гнили, будто оно болело. И при этом казалось мне странно родным и одновременно чуждым.

Стоп.

Я только сейчас осознал, что больше не представляю его.

Я отчётливо видел его перед собой.

Древо оказалось куда больше и величественнее, чем я мог вообразить. Огромный ствол был одновременно чёрным и белым – местами преобладал тёмный цвет, местами светлый. Раскидистые ветви уходили ввысь, густо покрытые листвой.

И всё же что-то нарушало это величие.

Те самые вкрапления гнили.

Небольшие, но заметные.

Будто древо было больно.

И внезапно пришло понимание.

Это великое дерево – и есть моя душа.

А гниль – страх и боль, поселившиеся во мне после атаки той мерзкой «жабы».

Меня захлестнула ярость.

И она отразилась на древе.

Гниль начала выжигаться. Медленно, но неотвратимо, словно её пожирало невидимое пламя.

– Проснись, парень… да проснись же ты наконец!

Я резко распахнул глаза.

Меня будила очень привлекательная девушка: светлые волосы, большие зелёные глаза, утончённая фигура. В её взгляде отчётливо читались беспокойство и даже какая-то нежность.

– Наконец-то ты очнулся. Я очень переживала. Ты ни с того ни с сего начал стремительно нагреваться, медицинские артефакты уже вовсю били тревогу. Слава богам, ты пришёл в себя. Ты помнишь, кто ты и как здесь оказался? – спросила она, одновременно приложив руку к моему лбу.

– Я Дмитрий. Перерожденец. Точно как оказался именно здесь – не помню. Помню, что пришёл на регистрацию. Меня отвели в какой-то тёмный подвал, а потом та мерзкая «жаба» что-то со мной сделала. Было нестерпимо больно. Очнулся я уже тут.

– Да, «жаба» ему подходит… Ой, я не должна… У нас тут допрос, как-никак! – спохватилась она, пытаясь вернуть себе серьёзность.

– Допрос? – нахмурился я. – Я разве что-то сделал?

Она вздохнула, но руку от моего лба не убрала.

– Понимаешь, Димитрий, дело в том, что «жаба», как ты выразился, утверждает, будто ты начал оказывать сопротивление и отказался проходить процедуру регистрации. Соответственно, по его словам, он был обязан применить к тебе силу.

Она на мгновение отвела взгляд.

– Но, учитывая его… репутацию, есть основания полагать, что его могли подкупить. Чтобы провести тебя по максимально жёсткому варианту регистрации.

Я невольно напрягся.

– Поэтому я и пришла допросить тебя. Видишь ли, я могу чувствовать ложь, – она слегка кивнула на свою ладонь, всё ещё лежащую у меня на лбу. – Так что расскажи честно и откровенно, что произошло. От этого зависит не только твоя судьба, но и судьба этой «жабы»

– Меня привели к нему. Посадили напротив, как преступника. Он спросил моё имя – я ответил. Я просто хотел понять, что меня ждёт, поэтому попытался уточнить, как будет проходить процедура регистрации.И этого хватило.

Он сорвался. Начал орать, что у таких, как я, нет никаких прав. Что я никто. Что мне запрещено даже задавать вопросы. Он буквально выплёвывал слова, будто одно моё присутствие его раздражало.

Потом приказал встать и снять всю одежду, оставить только бельё.

Я отказался.

Да, я возмутился. Потому что это было унизительно и никак не похоже на регистрацию.

И тогда он без предупреждения применил ко мне то, что сам назвал ментальной магией третьего круга.

– О боги… какой ужас… – выдохнула она, побледнев. – Он… он ответит. В этот раз он действительно перешагнул черту. Применить столь сильную магию к необученному юноше… да как он посмел…

Её взгляд стал холодным.

– Я обещаю тебе – эта гниль ответит за свои злодеяния.

Она выпрямилась.

– Я – Элирия Вальдрес, Командующая отделением Инквизиции Церкви Святой Люстреды Королевства Кертания. И как истинная последовательница великого бога чести и справедливости Джерделиса я клянусь оказать тебе поддержку и помощь, дабы искупить вину и боль, нанесённую тебе Святой Инквизицией.

Она чуть смягчилась.

– А сейчас прошу тебя привести себя в порядок. Ванная и чистые вещи находятся вон там. После отдохни – тебе принесут еду. Чуть позже, как только я разберусь с этой «жабой», мы завершим процесс регистрации. И я помогу тебе определиться с твоим будущим.

Выходя их комнаты, она обернулась и одарила меня легкой нежной улыбкой.

Я решил последовать её совету. Сходил в ванную, переоделся в чистую одежду и только после этого подошёл к столу. Видимо, пока я приводил себя в порядок, туда уже успели принести еду.