Илья Ивашев – Симуляции 1 Часть (страница 2)

Скоро мне туда.

Он попытался представить этот разговор. Дино за своим столом, холодный, непроницаемый. Рит рядом, бледная, напряжённая. И он сам — пытающийся что-то объяснить, что-то доказать человеку, для которого законы важнее всего.

Что я ему скажу? Что мы её любим? Что хотим оставить ребёнка?

Он представил лицо Дино, услышавшего эти слова.

Холод прошёл по спине.

Вад отвёл взгляд и ускорил шаг. Не сейчас. Сейчас он не мог об этом думать.

Переход на Вторую улицу обозначался массивными воротами и двумя рядами полицейских в форме. Вад подошёл, не замедляя шага.

— Пропуск, — бросил охранник.

Вад не услышал. Смотрел куда-то сквозь него, в пустоту.

— Пропуск! — резче.

Он встрепенулся, полез в карман, протянул карточку. Охранник просканировал, посмотрел на экран, кивнул. Ворота с шипением разъехались.

Вторая улица встретила его потоком спешащих людей. Здесь было тише, чем на Первой, но суетливее, чем на Третьей. Чиновники торопились в свои отделы, медсёстры — в госпиталь, клерки — в бесконечные конторы, где решались судьбы пропусков, назначений, квот.

Здания здесь были функциональными — серые блоки с табличками на входах. "Управление распределения ресурсов". "Генетический совет". "Роддом 1".

Вад ускорил шаг. Не хотел смотреть на вывеску роддома.

Прошёл мимо нового жилого комплекса — чистого, с широкими окнами и ухоженным фасадом. Третий этаж, квартира 304. Три комнаты, просторные, с высокими потолками. Ему выделили её два месяца назад, когда он стал заместителем главного инженера.

Он так и не переехал.

Ключи лежали в ящике стола, на Первой улице. В тесной комнатке с облупившимися стенами, где за стеной кашляли соседи, а из окна было видно выцветшие фасады домов.

Я там вырос. Я там живу. Это мой дом.

Здесь, на Второй, всё было правильно, чисто, удобно. Но чужое.

Они заставят её.

У второго блокпоста очередь была больше. Люди с Первой улицы — в потёртой одежде, с измождёнными лицами — толпились у ворот, размахивая бумажными пропусками. Охранники проверяли каждого долго, придирчиво.

Вад протянул свой пропуск, прошёл без задержки. И тут услышал плач.

Женщина стояла на коленях перед охранником, придерживая ребёнка. Мальчик лет пяти еле держался на ногах, привалившись к её плечу. Лицо его было бледным, почти серым, губы — синеватыми. Он дышал тяжело, с хрипом, глаза закрыты.

— Пожалуйста, — всхлипывала женщина. — Видите, какой он? Ему нужен врач. Пожалуйста!

— Нет пропуска — нет прохода, — охранник смотрел поверх её головы, безразличный. — Отойдите от ворот.

— Но он умирает!

— Получите пропуск на Первой улице. Отойдите.

Мальчик застонал тихо, ноги его подкосились. Женщина поймала его, прижала к себе, зарыдала.

Вад замер. В двадцати метрах от блокпоста стояла группа людей — смотрели на женщину с тревогой и злостью. Родственники. Друзья.

Он шагнул к женщине, протянул руку.

— Вставайте.

Она подняла на него заплаканное лицо, всхлипнула и взяла его руку. Он помог ей подняться, осторожно подхватил мальчика под мышки — ребёнок был лёгким, почти невесомым, горел как печка. Вад взял его маленькую ладошку в свою.

— Идёмте.

Повёл их к группе людей. Те смотрели на него с недоверием — голубой комбинезон, пропуск высокого уровня. Один из них, пожилой мужчина с седой бородой, шагнул вперёд и осторожно принял ребёнка из рук Вада.

— Спасибо, — бросил он сухо, не глядя Ваду в глаза.

— Вечером приходите на Третью, — тихо сказал Вад. — К зданию Управления здравоохранения. Я попрошу кого-нибудь выписать временный пропуск.

Женщина всхлипнула, кивнула. Остальные молчали, их лица были жёсткими, закрытыми.

Вад развернулся и пошёл дальше.

За спиной послышался шёпот — злой, недовольный. Он не разобрал слов, но интонация была ясна.

Для них я тоже враг.

Первая улица обрушилась на него шумом, светом, запахами. Здесь жизнь кипела даже ранним утром — открывались лавки, хозяева выставляли товар, кто-то тащил ящики с запчастями, кто-то развешивал бельё между фасадами домов.

Дома были разноцветными — когда-то. Теперь краска облупилась, выцвела, смешалась с серостью металла. Но всё равно здесь было ярче, живее, чем на других улицах.

Вад шёл по знакомой дороге, мимо кафе, где пахло синтетическим кофе, мимо мастерской, где старик Гренн чинил всё — от обуви до компьютеров. Мимо парикмахерской с мигающей вывеской.

— Вад! — окликнули его.

Он обернулся. Женщина лет сорока, в фартуке, махала ему из дверей маленького магазина.

— Она опять не работает! — крикнула она.

— Вечером забегу, Лин, — ответил он, улыбнувшись натянуто.

Она кивнула, скрылась внутри.

Дальше по улице, у облупившейся стены, стояли двое парней — лет двадцати, может, чуть больше. Шептались о чём-то, наклонив головы друг к другу. Один протянул второму что-то маленькое, зажатое в кулаке. Второй взял, сунул в карман — и тут заметил Вада.

Глаза его расширились. Он резко натянул капюшон на лицо и метнулся между домами, исчезая в узком проходе. Первый замер, сунул руки в карманы, отвернулся к стене.

Вад притормозил.

Странно.

Он знал почти всех на этой улице — вырос здесь, ходил по этим переулкам с детства. Но таких... таких он раньше не видел. Не людей — а такое поведение. Такой страх.

Что-то менялось.

Что-то висело в воздухе — незримое, тревожное. Он чувствовал это уже несколько недель, но не мог понять, что именно.

Вад посмотрел им вслед ещё мгновение, потом пошёл дальше. Сейчас у него не было сил думать ни о чём, кроме Рит.

Он свернул к своему дому — пятиэтажному блоку с выцветшей жёлтой краской. Поднялся по лестнице на третий этаж. Коридор был длинным, узким, с десятком дверей по обеим сторонам. Из-за некоторых доносились стоны, кашель, чей-то хриплый голос.

Вад достал ключ, открыл свою дверь и шагнул внутрь.

Комната была маленькой — кровать, стол, стул, узкий шкаф. На столе — разобранные платы, инструменты, запчасти. На стене — старая фотография: он, ещё подростком, с отцом. Отец улыбался.

Вад закрыл дверь, прислонился к ней спиной и закрыл глаза.

Беременна.

Что они будут делать?

Что он будет делать?

За стеной кто-то закашлялся — долго, мучительно. Потом стихло.

Вад открыл глаза, посмотрел на свои руки. Руки, которые чинили реакторы, держали инструменты, держали Рит.