Илья Хлебнов – Дыши (страница 3)
Марина улыбнулась.
– По-разному. Я живу как умею.
Марина прошла на кухню и поставила пакет на стол.
– Я привезла тебе… – она достала из пакета банку варенья, – мамино, она просила тебе передать. И… – она вынула коробку с печеньем. – Печенье, так ароматно пахло, я не удержалась. Запах шоколадного печенья нарушил стерильность кухни, но она от этого не стала хуже. Она стала… более домашней.
– Маме спасибо, – сказал он и тут же добавил: – Не надо было.
Марина посмотрела на него так, будто он сказал «не надо любить».
– Ей надо, – сказала она просто.
Она села на стул, но так, будто готова была уйти через минуту.
– Яков…у меня к тебе вопрос.
Он напрягся.
– Марина, только без этого «переезжай к нам». Я не…
Марина подняла руку.
– Стоп. Не это, я не спасать тебя пришла. Я пришла спросить – тебе нормально одному?
Яков уже открыл рот, чтобы ответить как обычно, но вдруг промолчал. Потому что вопрос этот был не про бытовую «нормальность». И он почувствовал раздражение. Не на Марину, а на себя. На то, что он стал чувствовать внутри.
– Я привык, – внешне спокойно ответил он.
Марина кивнула.
– Я знаю.
Образовалась тишина, после Марина произнесла, как бы между делом:
– Я видела Олю, она мне сказала, что ты ей помог.
Яков замер.
– Откуда ты… – начал он.
– Я с ней разговаривала, – сказала Марина. – Она нормальная. И она… Марина улыбнулась. – Она сказала, что ты не злой. Ты просто решил так жить, что ты просто боишься.
Яков почувствовал, как у него покраснели уши. Он ненавидел, когда кто-то видел его таким.
– Она придумала, – сказал он сухо.
– Может быть.
И тут, неожиданно, она достала телефон, сделала несколько кликов и телефон Якова отозвался звуком о сообщении. Он взял в руки телефон, открыл сообщение. На фото был мальчик лет шести, улыбка без одного зуба, щеки покраснели от мороза, шапка сползла на лоб. В руке он держал палку, как меч.
– Это Илья, твой племянник.
Яков смотрел на фото, чувствуя, что внутри росло что-то, что он назвал бы тихой болью.
– Он вырос, – сказал Яков.
– Да. И он спрашивал про тебя.
Яков резко поднял глаза.
– Зачем?
Марина не обиделась.
– Затем, что он знает, что у него есть дядя. И хочет его видеть. Не часто…
Яков почувствовал, как внутри стало тесно. И уже собрался сказать: «не надо», «пусть не знает», «я не умею с детьми». Но вместо этого он услышал себя:
– Я… я не смогу.
Марина кивнула. – Я знаю. – Сказала мягко. – Я не прошу.
Она посмотрела на фотографию в телефоне Якова, словно оставила дверь открытой, не заставляя входить.
Яков продолжал смотреть на фото и ощущал, как в нем проявляется странное знание: как разговаривать с ребенком, как снять напряжение шуткой, как удержать внимание. Как утром, с ребенком Оли. И он снова испугался.
– Почему ты мне это показываешь? – спросил резковато, чтобы вернуть контроль.
Марина осталась спокойной, она никогда не боялась его резкости.
– Потому что думаю, что ты не должен жить в коробке. Это твое решение, я не буду тебя из нее вытаскивать. Я просто… я просто хочу, чтобы ты знал, что из коробки есть выход, что есть дверь.
Яков молчал. Где-то вдалеке снова завыла сирена, город жил своей жизнью.
Марина поднялась.
– Я пойду, у меня правда дела. – она посмотрела на него. – Спасибо, что впустил.
Ответить «не за что» было странным. Ответить «останься» было невозможно.
– Будь аккуратна.
– Ты тоже. – Марина улыбнулась.
Она надела пальто, завязала шарф и шагнула к двери. И обернулась.
– Яков. Я не буду больше тебя беспокоить. Но если ты… когда-нибудь… захочешь… – она сделала паузу. – Просто напиши, я приеду.
Яков кивнул. Марина ушла. Дверь закрылась. Тишина вернулась, но стала другой, не стерильной. В ней был запах кофейного печенья, в ней было фото племянника, были слова «дверь есть». Яков взял коробку с печеньем, открыл, вдохнул. Запах был теплый, домашний. Закрыл коробку и убрал в шкаф, где стояла вторая тарелка. И вдруг почувствовал, как внутри возникает мысль, почти чужая:
Анна
Вечером дом звучал иначе, чем днем. Днем звуки детей, телевизора и соседей, как поплавки, держали все на поверхности. А вечером, когда малыши засыпали в своих кроватках, вода в ванной переставала течь и разговоры затихали, тишина приходила, принося с собой вопросы. Егор сидел на кухне и смотрел на стену с фотографиями и доской для заметок. Анна стояла у раковины, спиной к нему, и складывала посуду в шкаф. Делала это медленно, потому что откладывала момент, когда придется говорить. Егор видел эту паузу, чувствовал приближение разговора. Он его не хотел, он вообще не любил разговоры, особенно после девяти вечера. В это время он хотел только тишины. Анна вытерла руки полотенцем и села напротив. На ней был домашний свитер, волосы собраны. Лицо без косметики было настоящим: чуть уставшие глаза, губы, которые не улыбались, потому что не было причин улыбаться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.