Илья Хатанзейский – Под дланью Паралака: часть первая День, когда я исчез (страница 11)
– Лучше бы меня просто отчислили… – тихо произнёс Витя и опустил голову.
– От Гулл-Одара трудно скрыться. Охотники повсюду, они везде. Я уверен: они уже контролируют всю Амелию. Поэтому возвращаться туда опасно. Мы с тобой будем сидеть здесь и ждать. Нас ни за что не найдут!
Витя с отвращением посмотрел на еду, густая слюна подступила к горлу.
– Мой дом – теперь уже не мой дом, – прошептал он. – Вся моя жизнь… Она закончена…
Старик подошёл к Виктору и подбодрил:
– За будущее не беспокойся, сынок, – мягко промолвил он. – Я позабочусь о тебе…
Витя дёрнулся вперёд и сжал кулаки.
– Мой друг! Шмидт! Я помню: они утащили его! Что с ним?
По рукам старика прошла дрожь. Он холодно посмотрел на Витю и твёрдо ответил:
– Твой друг погиб… Гулл-одарские охотники жестоки – они не брезгуют убивать гражданских.
Витина душа дрогнула, словно колеблющийся огонёк.
– Нет! Не может быть такого! Я не верю!
– Витя! Тебе нужно смириться с этим и начать думать о себе. Нет смысла горевать по тем, кто уже покинул нас.
Ужас охватил Витю, глаза расширились в шоке. Его сердце пропиталось тяжёлой тоской, воспоминания вспыхивали яркими огнями фейерверка. Каждый потерянный миг казался ценным и одновременно мучительным, осознание утраты сжигало сердце словно лава.
Черные тучи сгустились над его мыслями: страх боролся с гневом, сердце наполнялось болью и яростью, словно острые плети кромсали плоть до крови. И вдруг по щекам Вити покатилась горькая и горячая слеза.
Он встал и отошёл в сторону постели – больше говорить он не хотел.
Глава 10. Сквозь воздух в ночи
Витя больше не мог лежать, не желал терпеть гнетущую тишину дома, эти стены, которые словно сжимались вокруг него, лишая воздуха.
Тихо, почти бесшумно, он приоткрыл дверь, выбежал в кустарник и вышел на тропу. Ветви хлестали по лицу, царапали руки и ноги, но он не обращал внимания.
Главное – бежать. Но куда? Пока неважно. Лишь бы прочь от пугающего старика, от этой безысходности, которая душила его, как анаконда.
Лес встретил его шёпотом листвы и хрустом сухих веток под ногами. Витя мчался, не разбирая дороги, продираясь сквозь заросли, падая, поднимаясь и снова падая. Ветер свистел, дыхание вырывалось хриплыми всхлипами, но он упрямо рвался вперёд, будто сам дьявол гнался за ним по пятам.
Время потеряло смысл. Он не знал, сколько бежал – час или три. Ноги горели от царапин и ушибов, мышцы сводило от усталости, но он не останавливался. Каждая клеточка его тела кричала: «Беги! Беги!»
Наконец деревья расступились, и перед ним открылась поляна с обрывом. Витя замер, едва не сорвавшись вниз.
Он сделал шаг назад, потом ещё один. Ноги подкосились, и он рухнул на колени, тяжело дыша. Грудь разрывалась от боли, в глазах стояли слёзы бессилия и отчаяния.
– Значит так, да? – раздался за спиной спокойный, почти равнодушный голос. – Решил сбежать?
Витя резко обернулся. В двух шагах от него, словно выросший из самой ночи, стоял Куба. Глаза его светились в темноте, как два раскалённых уголька, пронизывающих душу насквозь.
– Уходи! – выкрикнул Витя, пытаясь подняться. – Я не намерен оставаться здесь!
Куба приблизился на шаг и сказал:
– Удрать – твоё право. Но сначала ответь: что ты намерен делать потом?
– Это тебя не касается! – Витя попытался отползти, но нога предательски дёрнулась. Он вскрикнул от боли – видимо, повредил стопу при падении. Боль пронзила тело, как раскалённый клинок.
– Вот как, – Куба наклонился, разглядывая рану. – С больной ногой побрёл туда, где тебя ждут в засаде?
– Никто меня не ждёт! – Витя сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. – Никто!
– Ошибаешься, – старик выпрямился. – Шеоратские твари не успокоятся, пока не найдут тебя.
– Да плевать мне! – Витя рванулся вперёд, но тут же упал, схватившись за ногу. Боль ослепила его, но он стиснул зубы, не позволяя себе кричать. – Пускай ищут!
– Ты сдался ещё до того, как сделал первый шаг. Потому что бежал не к чему-то, а от чего-то. От себя. От своей судьбы.
– Нет у меня никакой судьбы! – Витя ударил кулаком по земле так сильно, что костяшки пальцев заныли. – Всё решено за меня!
– Ты хоть раз в жизни решал что-то сам, сопляк?!
Витя замолчал, не сумев дать ответ.
– Ты боишься, – продолжил старик. – Но страх не повод опускать руки.
– Молчи!
На мгновение воцарилась тишина. Ветер вновь засвистел в ушах, и птицы застрекотали в небосводе.
– Знаешь, – медленно произнёс Куба, – если ты действительно ничего не хочешь менять… если ты готов сдаться…
Старик сделал паузу, погрузившись в раздумье, и в этой тишине Витя почувствовал, как тяжелеет воздух. Казалось, сама тьма сжимает его в своих объятиях.
– …то, может, проще убить тебя прямо сейчас?
Слова упали, как камень в бездну. Витя застыл, смотря в светящиеся глаза Кубы, понимая, что старик не шутит.
– Ч-чего?
– Зачем же тебе мучиться? – ровно молвил Куба. – Зачем бороться, если ты уже проиграл? Я сделаю тебе одолжение, когда сверну твою шею.
Не успел Витя осознать смысл сказанного, как жёсткие пальцы впились в его горло. Куба схватил его с такой внезапной силой, что ноги парня дёрнулись. Он захрипел, вцепившись в запястье старика, но разжать хватку не получалось.
– Посмотри на себя, – голос Кубы звучал холодно, бесстрастно. – Ты – никто. Твоя жизнь ровна смерти. Ты думаешь, кто-то заметит, если ты умрёшь? Кто-то будет горевать? Нет! Ты уже мёртв – просто ещё не лёг в землю.
Каждое слово било, как удар. Витя задыхался, перед глазами поплыли тёмные пятна. Он дёргался, царапал руку Кубы, но хватка не ослабевала. Мир сужался во тьме ночного леса от взгляда старика.
Но где-то внутри, сквозь панику и удушье, вспыхнул свет. Витя собрал остатки сил, резко ударил пяткой по голени старика и одновременно рванулся вверх, выворачивая плечо. Куба ослабил хватку, заметив, как Витины глаза озаряют светом ночной лес. Витя вырвался и отшатнулся, хватая ртом воздух. Затем, не выдержав, завопил:
– Да! Моя жизнь теперь ничего не стоит для других! Но для меня – стоит! И если ты думаешь, что я просто возьму и умру, потому что так проще… – он сглотнул, чувствуя, как в груди разгорается сила, – то ты ошибаешься, Куба!
В тот же миг земля едва уловимо содрогнулась. Ветер со звучным шелестом рванул сквозь траву, склоняя её в другую сторону. Листья на ближайших кустах затрепетали с большей силой, срываясь и кружась в бешеном вихре.
Витя встал на ноги, ощущая, как изнутри поднимается волна – мощная и необузданная энергия. Вокруг него вспыхнуло сияние – сначала тусклое, словно рассветный туман, потом всё ярче, плотнее, превращаясь в пульсирующую ауру. Воздух затрещал ещё громче, волосы на Витиных руках встали дыбом, а тень его задрожала на земле, будто живая.
Он распахнул глаза, тяжело дыша, и уставился на ладони: он чувствовал, как под ними тлеет что-то неукротимое.
– Что со мной творится?!
Куба шагнул ближе, но не торопился касаться его.
– Это твоя нова, Витя. Дар, проклятие, оружие – называй как хочешь. Она проснулась. И теперь придётся научиться жить с ней.
Сияние гасло с каждой секундой. Витя вновь слабел на глазах, пока не упал на колено.
– Не подходи ко мне, старик!
Куба присел рядом и тихо проговорил:
– Знаешь, почему нова проснулась именно сейчас? В шаге от смерти мы познаём, чего хотим на самом деле. И понимаем, на что способны. Ты не хочешь сдаваться, не хочешь убегать. Просто ты не знаешь, с чего начать. А я знаю…
– Почему именно я? – прошептал Витя. – Почему эта… нова? Почему она у меня.
– Не знаю. – Куба развёл руками. – Но знаю одно: она появилась не для того, чтобы ты спрятался. Она появилась, чтобы ты действовал.
Тишина растянулась между ними на фоне криков ночных птиц. Витя поднял взгляд на безумного деда – на его спокойное лицо, на морщины, и тихо промолвил: