Илья Хатанзейский – День, когда я исчез (страница 6)

Витя почувствовал, как он немного оттаял от этих слов, но в душе пробежала тень печали.

– Не знаю, как и сказать… Война пугает меня до чёртиков. Но при этом я ощущаю себя трусом – тем, кто прячется за спинами ушедших добровольцев. Правильно ли, что я здесь, пока они там умирают за нас? Этот вопрос угнетает меня. Не хочу, чтобы всё продолжалось так.

Мария Николаевна вновь вздохнула и коснулась его лица.

– То, что ты не хочешь умирать, не делает тебя трусом. Пускай воюют те, кому это действительно нужно. Не бери на себя слишком много и перестань переживать из-за этого. Что по поводу войны… Поговаривают, что она скоро закончится. – Она внезапно махнула рукой, осознав, что праздник идёт не в ту сторону. – Давай лучше сменим тему! Зря я начала про это, извини… Мне несколько раз звонила твоя классная руководительница. Правда, мне некогда было разговаривать с ней, поэтому я не взяла трубку. Интересно, чего она хотела?

Из-за всей сегодняшней суеты Витя вдруг вспомнил о важном: в понедельник его ждёт у себя директор колледжа для обсуждения вопросов по отчислению. Чтобы не портить праздничное настроение мамы и немного отвлечь её, он решил немного приукрасить ситуацию.

– Да-да, она хотела с тобой обсудить мою учёбу. Заполняла какие-то социальные карточки. Ерунда это всё. Не беспокойся, мам. Я сам с ней всё заполнил после занятий!

Мама улыбнулась и взяла с тарелки кусочек торта.

– Ясненько! Давай лучше кушай тортик, а я сейчас налью чай. – Она встала и пошла к вскипевшему чайнику. – Я помню, ты был таким везучим в детстве. Сама фортуна тебе улыбалась. С тех пор, как твой папа ушёл из жизни, кажется, что за тобой следят высшие силы: будто он с небес наблюдает за тобой и защищает тебя.

– Я не очень верю в высшие силы и тому подобное, – сказал Витя. – По-моему, это обычное везение.

– Нет, точно не простое везение! – уверенно сказала она. – Это знак свыше! У тебя есть ангел-хранитель. Думаю, папа прямо сейчас следит за тобой и гордится тем, кем стал его сын!

– Ну не знаю, мама… – Он вновь опустил взгляд.

Совесть съедала Виктора изнутри и елозила, словно черви в кишечнике, извиваясь и жгуче гложа его душу. Он не был идеальным сыном, а тем более студентом. Постоянно врал матери, преподавателям, прогуливал пары. Сейчас он был на грани отчисления. У него почти не было друзей, не было интересов, даже банального хобби – разве что чтение. Порой Виктор сам себе казался противен: слабохарактерный, замкнутый, ленивый и трусливый. Он искренне ненавидел себя на это.

Поэтому он встал, уже готовый сказать правду, признаться матери во всем, но так и не сумел произнести ни слова. Вместо этого он подошёл к окну и стал смотреть на капли дождя, быстро растекающиеся линиями по стеклу, подобно слезам на румяных щеках. Это напомнило ему о дне, когда погиб отец.

Двенадцать лет назад разразился военный конфликт. Многие думали, что тучи ещё далеко, что скоро всё уляжется. Но война раздирала две великие державы, решая судьбы миллионов людей. В воздухе витало ожидание грядущих битв, а в те дни агитировали добровольцев. В их ряды вступил и отец Вити. Не прошло и пяти месяцев, как родные узнали о его гибели под одним из захваченных городов. Спустя год конфликт заморозился, и лишь через несколько лет возобновился вновь.

Мария Николаевна тяжело перенесла смерть мужа. Она часто плакала, почти не выходила на улицу, не ела и перестала ходить на работу. Витя всегда вспоминал те дни, когда смотрел в её морщинистые глаза, полные боли и отчаяния. С того дня он дал себе обещание стать опорой для матери – помогать всем, чем сможет. Страх оставить её одну стал одной из причин его прогулов занятий в колледже.

– Спасибо за праздник, мама! – сказал он, смотря в её доброе лицо. – Я тебя люблю.

После скромного застолья, когда ночь опустилась на загород, Витя и его мать разошлись по разным комнатам. Парень долго не мог успокоиться, мысли о прошлом, об отце, матери, отчислении кружили в его голове. Внутри бушевали разные чувства и воспоминания, словно густой туман, медленно собирающийся в осеннем ночном лесу, не давал ему уснуть. Чтобы расслабиться, он достал смартфон и написал Шмидту о том, как доехал до матери. Они обсуждали детали пьянки в честь дня рождения, пока Витя не погрузился в глубокий сон.

Глава 5. Сентябрьское утро

На следующий день Витя вышел на послеобеденный перекур.

Грустное сентябрьское солнце, окружённое тучами, горело в зените. Его косые лучи мягко золотили грязную сырую траву в лесу, играли на старых покосившихся пнях за решетчатым забором и переливались в окнах коридора. Было очень тихо, веяло спокойствием заброшенного заднего двора.

Руки казались ватными, и Витя, касаясь бицепсов, всячески разминал их и вытягивал спину. Диван, который он с раннего утра затаскивал в кладовую из зала, сильно вымотал. Давно Витя так не уставал.

– Не надорви себе что-нибудь, сына! – Мария Николаевна вышла во двор, отмахиваясь от сигаретного дыма. – Оставил бы диван. Я б соседа попросила – он мужик безотказный.

– Мне несложно, мам. Чем тебе ещё помочь?

– Чем? – задумчиво сказала она. – Ты уже много сделал! Отдохни лучше.

– Я видел краску в коридоре. Думаю, можно начать сейчас.

– С этим я сама справлюсь в будни – всё равно заняться нечем. Ты приехал отдыхать – вот и отдыхай! Давай пройдёмся по лесочку недолго да подышим свежим воздухом.

Витя согласился. Они пошли в лесную чащу, вглубь золотого тумана, где лучи солнечного света, как стрелы, пронзали густую листву деревьев и покосившуюся высокую траву. Они разговаривали о разных вещах, шутили и смеялись.

– Я очень хочу собаку завести, а то скучно здесь одной, – начала мама.

– Ну нет-нет! Не стоит заводить пса здесь, – противился Витя. – Он же всё сгрызёт, испачкает. А ещё шерсть будет всюду и запах.

– Он будет меня сторожить! Ты видел, какой симпатичный пёс у соседа? Такой большой, сильный, красивый!

– Да, я заметил. Честно говоря, не совсем понимаю, что в них такого хорошего.

– Эх, Витя, как ты не понимаешь? Каждый раз, когда я встречаю щенка, у меня сердце замирает.

– Но они ведь не всегда такие милые, мам. Мне не нравится, когда собаки лают или пытаются прыгнуть на кого-то. Это часто бывает назойливо и грубо. Могут укусить, поцарапать и испачкать.

– Они так устроены, Вить. Они так общаются. К тому же они помогают, когда грустно.

– Хочешь найти утешение в животном? Я считаю, что есть много других способов поднять себе настроение.

– Но ведь забота о собаке – это часть радости! Прогулки, игры, совместные моменты. Это так чудесно! – Мария Николавена остановилась у края тропы и удивлённо посмотрела на сына. – Неужели они пугают тебя?

– Да не в этом дело, мам… Понимаешь, собаки грязные и неаккуратные…

– Столько лет уже прошло, Витя, – перебила она его. – Ты всё ещё их боишься?

– Не боюсь я… Терпеть не могу – и всё.

– Ладно… – Мария погрузилась в тишину, прерываемую шелестом листьев, затем осторожно бросила взгляд на верхушки стволов и вновь посмотрела на сына.

– Ты девушку-то нашёл себе?

– Нет, не нашёл, – ответил он. – Не до этого мне.

– Как не до этого? Интересный ты человек, Виктор! В твоём возрасте только о любви думать надо.

– Ну, у меня дела, учёба, работа, – отнекивался он. – Времени нет как-то.

– Какой же ты занятой, однако… Помню, Филипп был таким же. Замечательный человек. – Она улыбнулась, глядя в карие глаза сына. – Не помню, говорила или нет, но мы ведь доченьку хотели. Даже имя заранее выбрали. Но тебе мы тоже были рады, даже очень.

– Понятно… – Витя потерялся в мыслях пропустив часть маминой речи, пока тема разговора резко не изменилась.

– Кажется я поняла, почему у тебя девушки нет! – Мария Николавена немного обозлилась. – Только не говори мне, что всё ещё водишься с этим лодырем! Как его там: Штрайх, Шплейх?

– Ты про Шмидта, что ли? Мам, мы же уже говорили об этом!

– Мне он не нравится от слова совсем – странный, бледный, пугающий. Держись подальше от таких людей, пожалуйста. Не удивлюсь, если он ещё и наркоман.

Витю задело подобное отношение матери, но он не стал злиться, отчасти понимая её волнение.

– Он точно не наркоман. Чтобы ты знала, он самый успевающий из нашей группы. Он невероятно умён и любознателен. Он мне как брат, понимаешь? Мы всегда держимся друг за друга.

Мама нахмурилась.

– А если сопьёшься из-за него, а? Вдруг он тебя заманит на преступный путь?

– Не выдумывай, – произнёс Витя недовольно. – Он отличный парень и потрясающий друг. А еще он учил меня драться!

– Что делать? Драться? – Мария выпучила глаза, и они стали походить на два варёных яйца. – Вы в своём уме вообще?

– Он учит меня постоять за себя! Один раз я чуть не пострадал от своей слабости, но он помог мне!

– Ну-ну… Знаю я таких. – Мария всегда пренебрежительно относилась к друзьям Вити, начиная с его старших классов. И из всех, кто ей не нравился, именно Шмидт казался ей самым отталкивающим.

– А ведь я хотел его снова к нам в гости позвать, – продолжил Витя. – Спасибо, теперь не буду.

– Ты пойми меня правильно, сынок. Мне очень не нравятся такие безрассудные ребята. Они пьют, дерутся со всеми и не могут найти себя в этой жизни. У тебя все друзья пьяницы и хулиганы! Не хочу, чтобы ты пошёл по такому пути.

– Не пойду я – не беспокойся, – улыбнулся он. – Шмидт мне такого точно не позволит.