Илья Головань – Хугбранд. Сын Севера (страница 3)

«Умей подстраиваться под ситуацию», — говорил отец. И Хугбранд так и делал. Он был тонким деревом на ветру, гнулся, но не позволял себя сломать. За год на особом положении получилось подучить язык и немного разобраться в местной культуре — после лефкийского выучить новый язык было просто.

С ведром Хугбранд прошел мимо молодого конюха Матиаса, который поспешил отвести взгляд. Когда Хугбранд оказался среди слуг, его сразу же попытались избить. Другим он мозолил глаза, ведь был чужаком, а раньше находился на особом положении. Хугбранд избил всех. Не сразу, и на него доносили много раз, после чего Хугбранда запирали на ночь в сарае или даже стегали плетью, но ничего не менялось: чужак раз за разом лез в драки, пока желающих пакостить просто не осталось.

«А вот и гости», — подумал Хугбранд, когда увидел пыль вдалеке. Не стоило попадаться никому глаза, Хугбранд сразу нырнул на задний двор и зашел за сарай, где каждый день колол дрова.

Кинжал остался, его приходилось прятать. Но больше всего Хугбранду не хватало стоящего оружия. Только здесь, коля дрова, он мог подержать в руках топор, пусть и совсем другой, не похожий на оружие дётов. Да, в бою обычный топор вряд ли бы пригодился, зато можно было привыкнуть к весу и балансу.

— Хугбранд! — прозвучал недовольный голос служанки Берты, когда на колоду для колки легла уже сотая чурка.

— Что случилось?

— Тебя зовет господин. Отряхнись хоть! — сказала Берта напоследок.

Хугбранд так и сделал, заодно умывшись еще раз. У господина — Конрада фон Зиннхайма — были гости. В такие моменты слуги в зале появлялись только затем, чтобы принести еду или долить вина. Кольщику дров там нечего было делать.

— Вот он! — сказал с улыбкой Конрад фон Зиннхайм, когда Хугбранд вошел в зал второго этажа, где хозяин поместья любил принимать гостей.

Медвежья шкура на полу, круглый дубовый стол и около десятка картин, которые совсем не подходили к этому месту. Одна из картин, на которой два рыбака тянули сеть, стоя на плоту, висела ближе всего к камину, из-за чего краска начала трескаться. Эту картину Конрад фон Зиннхайм не любил.

Хозяин поместья давно болел. Его большой живот, как и внушительная грудь, появились отнюдь не от переедания. В молодости Конрад фон Зиннхайм отличился на поле боя, и, пусть и был третьим сыном прошлого барона фон Зиннхайма, унаследовал поместье. Увы, наследник так и не появился. С каждым годом Конрад фон Зиннхайм становился все шире и больше, а всякие надежды на появление ребенка испарились, как дымка над озером.

— Позволь представить — Хугбранд! Отличный парень, его в качестве оруженосца посоветовал сам Геро Боерожденный.

Хугбранд поспешил поклониться.

— Даже так? — удивился гость.

Поднимая голову, бывший дружинник рассмотрел гостя. На вид ему было не больше двадцати, лицо ничем не отличалось от многих других лиц в местных краях — угловатое и длинное, будто выточенное плотником. Внимание привлекала только кольчуга. У гостя явно водились деньги, чтобы позволить себе доспех. А раз он не хотел снимать ее здесь, вдалеке от войн, то явно гордился этим.

Было ясно, что к Конраду фон Зиннхайму приехал рыцарь.

— Я дам тебе его, раз у тебя нет оруженосца, — великодушно сказал хозяин поместья. — Хугбранд! Теперь это твой новый господин! Ты же хотел стать воином? А станешь оруженосцем Рупрехта фон Мадена!

— Почту за честь служить вам, — поклонился Хугбранд, заметив, как покосилось лицо его нового господина. Не заметить акцента Хугбранда было сложно.

— Собирайся и прощайся. Через час мы уходим, — сказал ему Рупрехт. Хугбранд кивнул и вновь поклонился — уже Конраду фон Зиннхайму.

— Благодарю за то, что присмотрели за мной.

— Как видишь, он неплохой малый, — сказал Конрад, и на его заплывшем жиром лице появилась улыбка.

«Оруженосец, как же», — подумал Хугбранд, когда вышел из пропахшего жареной свининой зала.

Рупрехта он никогда не видел. Зато другие рыцари порой заглядывали в поместье Зиннхайм, и Хугбранд уже понял, как устроены их отряды. У них не было больших дружин, как у отца, вместо этого они водили с собой небольшой отряд — два, три, а один раз даже семь человек. Такой отряд назывался «копье», и каждый уважающий себя рыцарь пытался набрать людей посильнее. По виду подчиненных, по их оружию можно было понять и статус знатного человека, и то, сколько у него денег и насколько он заботится о своих людях.

Рупрехт не привел с собой никого. Поэтому Конрад уступил ему одного из слуг, отправив на войну «лишнего». «Хотелось бы служить кому-то опытному», — думал Хугбранд, собирая немногие вещи. Даже так он не жаловался: наконец-то жизнь сдвинулась с мертвой точки, приближая его к далекой цели.

Через час Хугбранд стоял у ворот. Дожидаться Рупрехта фон Мадена пришлось еще полчаса, только тогда новый господин с широкой улыбкой вышел с поместья едва ли не в обнимку с Конрадом.

— Бывай, Рупрехт! Передавай привет отцу, как будешь дома, — сказал хозяин поместья.

— Обязательно. И спасибо за слугу, — кивнул Рупрехт с такой важностью, будто был не обычным рыцарем, а влиятельным человеком, делающим большое одолжение.

Из конюшни вывели гнедую кобылу. Рупрехт ловко вскочил на нее и выехал за ворота.

— Верхом умеешь ездить? — спросил он.

— Умею, — ответил Хугбранд.

— Понятно. Надеюсь, не отстанешь, — сказал Рупрехт и поехал вперед. Хугбранду не оставалось ничего другого, кроме как побежать следом.

Новый господин проверял его на прочность. Через полмили Рупрехт придержал лошадь и заговорил:

— Меня зовут Рупрехт фон Маден. Запомни хорошо мое имя. Скоро мы отправимся на войну, чтобы я обрел славу.

— Я получу оружие? — спросил Хугбранд. Запыхаться он не успел, но уже отвык бегать на дальние расстояния.

— Оружие? У меня что, лишних денег много? — хмыкнул Рупрехт. — Мне нужен тот, кто будет мне помогать, а не мешать. Верный слуга, который будет выполнять мои поручения и подавать оружие. Все понятно?

— Да, господин.

«Надеюсь, хоть кормить будет», — подумал Хугбранд, уже скучая по топору возле сарая.

После сытного обеда и пары-тройки кубков вина Рупрехт не был настроен на долгое путешествие. Остановился он через два часа на постоялом дворе на самой окраине города Тослар, о котором Хугбранду доводилось только слышать.

Поместье Зиннхайм стояло между двумя городами — Тослар и Зиннбург. Если последний был известен за некогда богатые, но ныне истощившиеся шахты, то вот Тослар стал «духовным» наследником Зиннбурга. Шахт там, правда, не было, зато река, бьющая из горы, оказалась щедра на медь настолько, что вода порой становилась красной как кровь.

В остальном Тослар, названный в честь реки Тосе, был грязным городишком, в котором ключом била жизнь. Сюда стягивались желающие подзаработать, дело находилось для каждого — и для мужчин, и для женщин. Как говорил Конрад фон Зиннхайм, «Найти чистую девку в Тосларе сложнее, чем худого повара».

Постоялый двор «Три вола» выглядел едва ли не самым непритязательным в городе. «Видимо, денег у него и вправду немного», — подумал Хугбранд.

— Отведи лошадь и возвращайся, — быстро, почти скороговоркой произнес Рупрехт.

Не стоило заставлять ждать нового господина. Хугбранд быстро вернулся, и Рупрехт сунул несколько медяков.

— На еду. Спать будешь на конюшне, я договорился с хозяином, — махнул рукой он.

Весь вечер Хугбранд стоял неподалеку от Рупрехта, выполняя мелкие поручения. Молодой господин выпил несколько кружек пива, а перекусил капустным супом и рубленой свининой. Хугбранду хватило только на похлебку.

Только поздним вечером он смог пойти на конюшню. Пришлось носить воду, чтобы господин смог умыться. Конечно, Рупрехт мог заплатить одной из местных служанок, но делать этого не стал. Было видно, что он экономит деньги, и дело было не в крайней нужде. Просто Рупрехт был прижимистым человеком и не собирался тратить и без того небольшие запасы.

— Качество скорее хорошее, чем плохое, — подвел итог Хугбранд. Ему предстояло провести с этим человеком не один год.

Проснулся Хугбранд рано, еще до рассвета — сказалась привычка. На всякий случай он отправился к комнате господина и решил подождать возле нее.

На удивление Рупрехт тоже проснулся рано.

— На, — коротко сказал он, снова сунув пару медяков. Покачиваясь и зевая, Рупрехт направился вниз, чтобы подкрепиться перед поездкой.

Посвящать в свои планы Хугбранда он не собирался. Спрашивать было бесполезно. Хугбранд был оруженосцем только на словах, на самом деле он был обычным слугой. А уж про разницу в статусе и говорить не стоило, ведь по местным меркам он был простолюдином. Кем конкретно был Рупрехт фон Маден, Хугбранд не знал, но в знатности сомневаться не приходилось. Поэтому молодой господин смотрел на своего новоиспеченного слугу соответствующе — как на глуповатого раба, который хотя бы понимал все, о чем ему говорят, в отличие от собаки или лошади.

— Поторопимся, — сказал Рупрехт слегка недовольно, будто его задержал слуга. — Мы должны прибыть до начала компании.

— Война против Лефкии?

— А против кого еще, — хмыкнул Рупрехт на очевиднейший вопрос. — Меньше думай, больше делай.

Хугбранд кивнул и побежал следом.

Одного у Рупрехта было не отнять — он знал, где и когда стоит заночевать. Молодой господин отлично умел высчитывать расстояние в пути, видимо, сказался опыт. Уже на третий день Хугбранд почувствовал, что долго так продолжать не сможет. Пусть Рупрехт и не ехал слишком быстро, полдня бега на одной только овощной похлебке истощали Хугбранда. Нужно было срочно что-то сделать.