Илья Головань – Десять тысяч стилей. Книга тринадцатая (страница 20)
— Враг!
Полетели стрелы, от которых Волк отмахнулся секирой. Через мгновение он уже стоял посреди вражеского строя. Воля Тела пробудилась, и взмах секиры лишил жизни пятерых самураев.
— Убить его! — прокричал Со Фумайо.
Все они шли по Пути Ядра. Ливий не сомневался в своей скорости. Каждый Шаг Предков переносил его в новое место, где взмах секиры лишал жизней.
«А этот быстрый», — подумал Волк, перехватив свое оружие. Удар катаны пришелся на лезвие.
— Эйфьо.
Воздушная стихия окутала Ливия и секиру. Скорость увеличилась еще сильнее, и тогда в лагере врагов началась резня.
«А вот и магомеханические самураи».
Обычные самураи уже паниковали, не зная, что делать, а вот враги из металла действовали слаженно. Ливий уничтожал их десятками, но каждый из механических самураев был готов подставиться под удар так, чтобы ограничить Волка в движениях хоть немного.
— Эйфьо. Хон.
Ураган объединился с пламенем, превратив лагерь в полыхающий ад. Самураи лишились всякой дисциплины, и Ливий увидел, как они убегают к подножию. Но дело было не в страхе перед Волком: на побег враги решились лишь тогда, когда огонь закрыл их от собственного полководца.
«Интересно», — подумал Ливий. От его взгляда не укрылись обезглавленные тела самураев, которые лежали в лагере еще до прихода Волка.
Механических самураев ничего не останавливало. Ливий рубил врагов и перемещался по всему лагерю, но хатамото продолжал смотреть, не вмешиваясь.
«Пусть ждет, если хочет», — подумал Волк. Пусть он и пришел за головой вражеского командира, сейчас Ливий сконцентрировался на другом. Он приближался к тому, чтобы обрести новую силу.
На пути к Тульпийским горам Волк не раз пускал в ход секиру, но по-настоящему она раскрылась здесь, в тесном лагере самураев. Врагов было много, и каждый удар Ливия убивал сразу нескольких противников. Волк начал чувствовать оружие лучше, понимать, в чем заключается сама суть секиры. Врагов поубавилось, в бой шли только механические самураи, но Ливий чувствовал, что осталось совсем чуть-чуть.
«Вот оно!», — подумал Волк, обрушивая секиру на очередного врага.
Воля Топора пробудилась, захлестнув Ливия, как приливная волна. Провернув секиру, Волк с легкостью разрезал сразу трех врагов — совсем без усилий, будто это были не самураи из металла, а деревянные манекены.
Еще открыв Волю Меча, Ливий понял, что со следующими Волями оружия будет проще. Воля Посоха была больше защитной, а Воля Меча — наоборот агрессивной. Познав крайности, Волк понял: он может понять почти любое оружие.
Топор — это оружие, выросшее из инструмента. То, чем рубили лес, превратилось в орудие убийства. Так в чем же суть топора? В убийстве, как у меча?
Суть топора — в ударе.
Инструмент, которым рубят лес. Орудие палача, лишающее жизни. Снаряжение воина, крушащее врагов. Топоры бывают разными, но общее есть у каждого. Удар должен быть точным и сильным, и неважно, для чего он нужен: повалить дерево, отрубить голову на плахе или прорубить вражеский щит. Просто руби — и не думай ни о чем другом.
«И у меня как раз есть подходящая техника», — подумал Ливий.
В Сильнаре Волк узнал много техник. Была и одна, предназначенная для топора — ее Ливий получил лично от Сильнейшего.
«Стиль Ходэн: Зеленая Жатва». Прием, выпускающий лезвие из яри — очень похожий на Сизое Касание, но гораздо сильнее. Зеленая Жатва требовала Волю Топора, и, получив ее, Ливий не стал откладывать технику в долгий ящик.
— Ха-а!
Лезвие топора окрасилось в зеленый, Волк взмахнул оружием — и огромная волна яри прокатилась по самурайскому лагерю. Всех механических врагов разрубило пополам — всего одной атакой Ливий закончил бой.
«У меня осталась где-то треть яри в Ядре и половина теле», — оценил свои «запасы» Волк. Он тратил энергию без оглядки весь бой, а Зеленая Жатва оказалась довольно прожорливой.
«Но оно того стоит. Итак, пора разобраться с хатамото», — подумал Ливий, глядя на вражеского полководца. Зеленая Жатва не задела его.
— Дикарь. Ты пришел сюда, зная, что я растянул свою армию по занятой территории. Умно.
— Не хочу тебя расстраивать, но я пришел сюда, не зная, сколько здесь сил. Мне было плевать, — пожал плечами Ливий. — Ты — хатамото?
— Знаешь наш язык. Удивительно. Да, я, Со Фумайо — хатамото Сегуна. Знай, я редко называю свое имя. Ко мне бояться обращаться, а за спиной называют по прозвищу.
— И какое же оно?
— Бессердечный.
— Ха. Занятно, — хмыкнул Ливий. — Все эти самураи и механические воины были с тобой. Если это лучшее, что у вас есть — убирайтесь из Централа, пока еще можете. Меня одного оказалось достаточно, чтобы разобраться с твоей армией.
Браслет на руке Со Фумайо ярко блеснул, и из его палатки, объятой огнем, наружу шагнули еще четыре магомеханических самурая. Они были крупнее, отличались и цветом, и строением. Оружие у каждого самурая было разное — нагината, катана, дубина и два прямых меча.
— Второсортные бойцы и устаревшие игрушки. Я никогда не нуждался в сильных войсках, ведь мог создать их сам.
«Что это?», — подумал Ливий, пробуждая силу Барбата. С ней он смог разглядеть конструкцию самураев — и все сразу стало понятно.
— Ты использовал человеческие тела.
— Смог понять это? Талант, — сказал Со Фумайо, никак не меняя выражение лица и голос. — Совершенная конструкция.
— Ложный путь, — мотнул головой Ливий. — Почему мастерская Соби отказалась от своих принципов?
На лице хатамото появилась едва заметная усмешка.
— Соби? Они растворились в истории. Глупые принципы, которые мешали им творить. Столетиями они делали те игрушки, но, когда я взялся за работу, то все изменилось. Мои самураи гораздо, гораздо лучше. Ты убедишься в этом сам.
Самураи атаковали.
«Он ждал, пока я потрачу ярь, сражаясь с его войсками. „Бессердечный“ ему очень подходит. Обычные механические самураи на уровне раннего Мастера, эти смогут сражаться с ранним Великим Мастером. Их сила — это не главное, больше впечатляет слаженность», — думал Ливий, уклоняясь от атак.
Самурай с нагинатой бил первым, самурай с мечами сковывал движения быстрыми атаками. Остальные двое старались нанести мощные одиночные удары, которые закончат бой.
Секира превратилась в копье. Открыв Волю Топора, Ливий приступил к открытию еще одной — Воли Копья.
Ее Волк хорошо понимал и раньше. В чем суть копья? Пожалуй, в универсальности. Новичку достаточно трех дней тренировок, чтобы от него был толк в бою. Опытный боец с копьем обучится сложным приемам, похожими на те, которыми сражаются бойцы с посохами. Именно поэтому Ливий понимал копье, ведь уже владел Волей Посоха. Простота и сложность, переплетенные воедино, нуждались в крупице практики — и Волк был готов ее дать.
Каждый укол копья попадал точно в цель. Будто веретено, копье быстро двигалось, жаля врагов. Но самураи продолжали нападать, чтобы победить их, требовались мощные удары. Ливий это знал — и все равно продолжал колоть.
Самурай с катаной рухнул на колено. Своими уколами Волк метил в уязвимые места — это наконец-то подействовало. Но не прошло и секунды, как самурай встал, будто ничего не случилось, и снова атаковал.
«Дублирующие системы! Они сконструированы так, чтобы сражаться в любых условиях. Занятно», — думал Ливий.
Уровень раннего Мастера — это предел. Машине сложно достичь уровня реакции сильного идущего, и на Востоке хорошо это понимали. В новых самураях Со Фумайо использовалась нервная система человека вместе со сплавом мозга и вычислительных пластин — скорость реакции превзошла пик, положенный машинам.
— Ускорьтесь, — сказал хатамото, и самураи, и так быстрые, стали еще быстрее.
«Копье… Такое чувство, будто всю жизнь им сражаюсь», — подумал Ливий. Быстрота врагов, их прочность и необходимость колоть в слабые места помогали быстро адаптироваться. С начала схватки не прошло и двадцати секунд, когда Волк почувствовал ее — Волю Копья.
— Ха!
Воля Копья пробудилась, и Ливий укол тридцать раз. Окружившие его самураи разом рухнули на землю.
— Ты смог вывести их из строя, — невозмутимо сказал Со Фумайо. — Нет… Уничтожить.
— Да, своими ударами я разрушил их нервные системы. Твоя очередь.
Одним шагом Ливий оказался перед Со Фумайо. Короткий прямой меч хатамото покинул ножны, чтобы отразить копье.
«Как странно. Почему Омура Тессё считал, что остальные хатамото сильнее его? Этот Со Фумайо явно уступает ему, пусть и немного», — подумал Ливий, обменявшись десятком ударов.
Атака отбросила хатамото. В лагере не осталось ни одной палатки, деревянные стены пылали, оставляя от самурайского пристанища лишь руины. Но кое-что не горело. Большой железный куб — скорее всего, склад — к которому и отбросило Со Фумайо.
Стальная ладонь пробила стену куба. Одним движением что-то изнутри разорвало «склад» и шагнуло наружу.
— Ты сам выбрал свою судьбу, дикарь, — сказал Со Фумайо с прежним спокойствием.
Даже четыре самурая, частично созданные из человеческих тел, удивили Ливия. Но то, что шагнуло из железного куба, стояло на вершине механики. На трехметровом теле сапфирового цвета плясал отсвет пламени. Это был механический самурай, вот только совсем не такой, как другие. Его «голова» была вытянута и больше похожа на морду зверя или даже зубило, а массивное, но при этом гибкое тело, казалось не просто готовым к бою, а созданным для него. В одной руке самурай держал длинный прямой меч, по всей видимости, из ахрита.