Илья Фулга – Второе Солнце (страница 1)

Илья Фулга

Второе Солнце

Глава 1. Слова без смысла

Старуха говорила медленно – между словами оставляла паузы, как будто каждое нужно было сначала достать со дна. Арх не торопил. Он сидел напротив на скамье, записная книжка открыта на коленях, перо двигалось короткими строками.

Изба была тесной и низкой. Потолок давил на макушку, если встать в полный рост, – Арх проверил это в первую секунду и с тех пор не вставал. Сидел, локти на столешнице. На столе ничего, кроме глиняной кружки без ручки. Свет шёл через маленькое окно – рассеянный, без направления: фоновое свечение Кармана, как всегда, без теней.

Четвёртый разговор за день. Или пятый – он не считал. Ноги сообщали о себе тупым давлением в ступнях. Арх не обращал внимания.

– Небо раскололось, – говорила старуха. – Боги-создатели ушли. Им надо было уйти – так говорили. Зачем – не говорили. Оставили Сердца Света в поселениях. Пока сердца бьются – мир держится.

Стандартная версия. Арх записывал только то, чего не встречал раньше: порядок событий, конкретные формулировки, откуда дед узнал, кто передал дальше. Ничего нового. Перо шло ровно.

– Второе Солнце – тоже от них. Осталось висеть.

Арх написал: «Второе Солнце как наследие богов-создателей» – пометил, что встречалось.

Старуха замолчала. Пила из кружки. Смотрела мимо него, в угол.

– В вашей версии ещё что-то есть? – спросил Арх.

– Есть. – Она поставила кружку. – Потом пришёл Заслон. И небо закрылось окончательно. Звёзд не стало видно.

Перо остановилось.

Секунда. Потом Арх спросил:

– Это слово. Откуда?

Старуха посмотрела на него первый раз по-настоящему.

– Дед говорил. Так и говорил: пришёл Заслон, и небо закрылось. Я его слова помню.

– Дед откуда знал?

– Откуда-то знал. – Она снова взяла кружку. – Он много чего знал, я не всё спрашивала.

Арх написал отдельной строкой с отступом: «Заслон» – слова деда. Источник деду неизвестен. Северное поселение. Поставил дату. Закрыл книжку.

– Спасибо, – сказал он.

Встал. Взял суму. Вышел.

В избе пахло дымом и чем-то варёным. На улице – только пылью.

Небо снаружи было то же, что всегда: размытое, без резких контуров, фоновое свечение Кармана – не темно и не светло, просто есть. Слева, если не смотреть специально, тусклое пятно второго солнца. Неподвижное. Арх его не замечал – давно не замечал.

Гул стабилизатора за спиной был ровным. Норма.

Арх шёл. Ноги знали дорогу – утоптанная земля, прямо, несколько часов. Тело работало само. Ремень сумы давил на левое плечо; к вечеру будет болеть, сейчас просто давит.

Через несколько минут он достал книжку – на ходу – и перелистал к ранним страницам.

Восточное поселение. Восемь месяцев назад. «Заслон» – из уст старика. Слышал от матери. Что значит – не знает. Говорит, что раньше знали.

Дальше.

Горное поселение. Шесть месяцев. В обрядовом тексте. Слова повторяют по памяти, значение утеряно. Формула без содержания.

Дальше.

Центральное поселение. Два месяца назад. Надпись на стене хозяйственного строения. Частично стёрта. Кто нанёс – неизвестно. До нынешних жителей.

Арх остановился.

Не от усталости – просто остановился на краю дороги, шагнул чуть в сторону, встал. Четыре записи. Четыре разных поселения. Источники не связаны между собой: разные люди, разные традиции, разные формы – устный рассказ, обряд, надпись на стене. Просто слово. Одно и то же слово, которое появляется там, где его не должно быть, и никто не помнит, что оно значит.

Ремень сумы давил на плечо.

Он стоял.

Потом – другой воздух. Граница тьмы перед ним. Не туман и не темнота – просто воздух там другой: плотнее. Арх знал эту границу – стоял у неё один раз. Перед ним – спина, уходящая к этой черте. Рядом с Архом – плечо, твёрдое, напряжённое, он держал его обеими руками – плечо упиралось в ладони.

Утоптанная земля под ногами.

Тело шло уже несколько шагов.

Арх убрал книжку в суму. Вытащил кусок лепёшки – дожевал на ходу. Горизонт впереди был таким же размытым, как сзади.

Потом – гул.

Дальнее поселение. Слабый пока, едва различимый. Арх прислушался. Ровный, низкий – как всегда – но с выпадением: ровный, ровный, ровный, и пауза там, где ритма быть не должно. Редко. Но есть.

Он шёл и слушал.

Плоский камень на обочине – Арх бывал здесь раньше, раза три. Широкий, нагретый за день. Он сел. Поставил суму рядом. Поел, не обращая внимания на то, что ест. Гул дальнего поселения звучал теперь отчётливее – выпадение слышно без усилий: раз, несколько секунд тишины там, где должен быть ритм, снова.

Арх достал книжку. Не к прошлым страницам – к концу. Нашёл чистую, первую от конца.

Написал:

«Заслон».

Остановился. Смотрел на слово. Камень был ещё тёплым.

Написал вторую строку:

«4 раза. Разные поселения».

Поднял голову. Гул – ровный, выпал, вернулся, через несколько секунд выпал снова.

Написал третью строку:

«Нет связи между источниками».

Сидел. Страница открыта. Свечение Кармана над головой чуть сгустилось – вечер, хотя тени почти не изменились. Второе Солнце над горизонтом – тусклое, неподвижное, там, где было всегда.

Три строки. Не зачёркнуты.

Закрыл книжку.

Встал. Взял суму. Пошёл дальше – в сторону дальнего поселения, откуда доносился гул с выпадением.

---

[Архив. Устная история. Записано в Северном поселении.]

Боги-создатели дали нам Сердца Света. Они сказали: пока сердца бьются – мир держится. Боги дали нам второе солнце. Они сказали: пока оно в небе – они помнят нас.

Боги ушли.

Мы не знаем почему ушли. Мы не знаем куда ушли. Мы знаем только: ушли не умерев – ушли иначе. Как уходят туда, откуда не возвращаются. Или откуда возвращаются другими. Это старое знание. Не все помнят его.

Сердца остались. Бьются без богов – как бились при них. Мы не знаем, как долго они будут биться. Мы не спрашиваем. Они бьются.

Второе Солнце висит в небе – неподвижное. Тусклое. Не греет. Не уходит. Это от них осталось. Или место где они были. Мы смотрим на него и не знаем что видим.

Тьма – была до богов. Тьма осталась после них. Ушедшие во тьму не возвращаются. Иногда возвращаются другими. Мы не ходим туда.