Илья Дворкин – Граница. Выпуск 3 (страница 18)

Матросы и офицеры перехватчика хватались одной рукой за скобу над дверью, другой за кронштейн блока корабельной трансляции и резко подавали свое тело вперед, как гимнасты на турнике, и оказывались в соседнем отсеке. Во время прыжка надо было не задеть верхний край двери, иначе можно было остаться на всю жизнь курносым.

В отсеке Изотов застал радиометриста Гостюнного и электрика Лаптева. Они прикладывали к переборке небольшой грубо сколоченный фанерный ящик и о чем-то спорили. Увидев командира, они бросили ящик на палубу и вытянулись.

— Почему не отдыхаете после обеда?

— Да вот, товарищ старший лейтенант, прикидываем, как к этой переборке на подвесках телевизор приспособить.

— Телевизор? Он нам по штату не положен.

— Хочется же. Чем мы хуже других? Может, разрешите скинуться всей командой?

Изотов вспомнил, что один раз уже матросы обращались к капитан-лейтенанту Субботину с такой просьбой, и он отказал, заявив, что раз не положено по штату, то и ни к чему электронная самодеятельность, особенно на этом корабле, где каждый кубический дециметр объема дорог. Хватит телевизора и в клубе. Изотов вспомнил, что обещал команде никаких изменений в порядках, заведенных предыдущим командиром, не допускать… Сам-то он не сомневался, что многое изменит, но постепенно, по ходу дела. Кивнув на ящик, спросил:

— Это макет что ли?

— Так точно, в масштабе один к одному.

— А смотреть будут трое к одному?

— Никак нет. Мы это уже продумали, — ответил Лаптев. — Вот если укрепить телевизор на этом месте, — Лаптев приложил ящик к переборке. — То трое смогут смотреть в этом отсеке, а шестеро из соседнего отсека, правда, им придется сидеть на палубе по-турецки.

— Ишиас получат. Палуба-то металлическая.

— Аварийные доски и подушки подсунут под себя. Они же в этом отсеке уложены.

— Постоянно держать здесь телевизор нельзя — мешает. А после первого выхода в море это будет красивый бак с кашей из диодов, триодов, сопротивлений и конденсаторов.

Лаптев вздохнул:

— Единственный выход — на время похода подтягивать телевизор к подволоку в этом углу отсека, подложив толстые куски поролона. Весь корабль облазили, другого места нет. А растрясет — сами и починим, тоже нам техника. У Гостюнного хозяйство посложнее.

«Когда же команда сможет смотреть телевизионные передачи? — подумал Изотов. — В базе матросы живут на берегу. Правда, иногда приходится стоять на рейде или в море на якоре, но редко. Но дело не в этом, просто ребятам хочется, чтоб на их корабле было не хуже, чем на других. И собаку завели из-за этого».

— Идите отдыхайте. Работы впереди много. После похода сообща подумаем.

— Разрешите остаться, товарищ старший лейтенант. Какой отдых? Только разомлеешь.

— Неверно. Даже десять минут сна снимают усталость, — возразил Изотов, осматривая отсек. — Ладно, оставайтесь.

Единственным, в чем он тотчас отступил от привычек Субботина, было то, что Изотов любил осматривать корабль, когда на нем никого не было. Субботин обходил отсеки, когда все стояли на своих боевых постах, тут же делал замечания и давал указания. Это ближе к уставным требованиям. Так Изотов поступал редко, только перед серьезными выходами в море. Надо доверять офицерам и старшинам. Они осматривают и докладывают, что вверенные им заведование и боевая часть корабля к бою и походу готовы. Частые же осмотры после докладов могут создать впечатление, что командир не доверяет, а это скажется на настроении личного состава. И наоборот, когда командир редко, но обстоятельно осмотрит все отсеки, механизмы и вооружение, это поднимает старательность людей.

Когда в отсеках было безлюдно и тихо, только мягко бились о борта мелкие волны гавани, можно было постоять у того или другого боевого поста или заведования. Постоять и подумать о том, как нелегко обходится народу такая сложная и дорогая техника, и о том, правильно ли установлены машины и агрегаты. Может, потребовать разместить их иначе, или предусмотреть иное размещение на последующих кораблях? Удобно ли стоять и действовать матросу на своем боевом посту? Изотов сам проверял все манипуляции матроса, стараясь определить, нельзя ли упростить их, сократить время на излишние движения, что в практике заводского производства называется потерянным или подготовительным временем и снижает производительность труда, а здесь на корабле — боеспособность поста.

До этого все помыслы офицеров, старшин и матросов были сосредоточены на том, чтобы как можно скорее освоить новую технику и ввести корабль в боевой строй. И только потом можно было думать о том, что и как изменить, улучшить, усовершенствовать или упростить. Изотов стал читать статьи по научной организации труда, инженерной психологии и промышленной эстетике. Стал внимательно присматриваться к действиям матросов на корабле, расспрашивать их. Появились замечания и предложения. Выслушав Изотова, Субботин тогда отмахнулся:

— Все это совершенно верно, но нам никто не позволит перемещать механизмы и приборы со своих штатных мест. А ваши мысли сами по себе дельные, и нужно подавать рацпредложения в бриз. Кстати, мы отстаем в количестве поданных рацпредложений.

Осмотрев отсек, Изотов заглянул в машинное отделение и услышал обрывок разговора Бурмистрова с Роговым.

— Валерий Геннадиевич, ведь приемистость двигателя изменяется в допускаемых пределах. Значит, не так уж важно.

— Знаю, что в пределах нормы. Но для меня важно знать, почему это происходит.

В засаленных комбинезонах, позвякивая ключами, инженер-механик и старшина группы мотористов разбирали фильтр левобортного двигателя.

Решив им не мешать, Изотов прошел в другой отсек. Там возился электрик Кононов.

— А вы почему не отдыхаете?

— Внезапно обесточилась канализация электроэнергии правого борта. Командир БЧ-5 приказал немедленно найти и устранить неисправность.

Изотов смотрел, как возится в отсеке матрос, а из головы почему-то никак не выходил разговор о телевизоре и вспоминался фанерный ящик.

К вечеру после окончания корабельных работ и занятий, когда команда отправилась на береговую базу, Изотов обратился к Рогову:

— Валерий Геннадиевич, в обед на корабле возился твой электрик, неисправность искал. Смотрю, а контакты автомата левого борта заклеены еле заметной тонкой прозрачной пленкой…

Рогов удивленно посмотрел на своего командира и, опустив руки по швам, сказал:

— Товарищ командир, в обязанности инженер-механика входит обучение и тренировки вверенного ему личного состава. Обучать и тренировать командира корабля он не обязан. Да и командиру не дело работать за электриков. Контакты я нарочно сам заклеил, чтоб напомнить Кононову, как искать неисправности. Он, видите ли, уже забыл, чему его учили.

Изотов всплеснул руками:

— Фу-ты, черт! Я увлекся, думал о другом и не сообразил как-то. Прости, Валерий.

— За знание электрооборудования корабля ставлю тебе пять, Михаил.

Сойдя с корабля и увидев лежащий на пирсе фанерный ящик, Изотов остановился и спросил у Рогова:

— Скажи, прежде чем строить наш корабль, был изготовлен его макет в натуральную величину?

— Да.

— А нельзя ли его нам приобрести? Наверняка дадут пятую категорию. Дерево, как дрова, металл, как лом по рупь двадцать за тонну, или пусть передадут нам в порядке шефской помощи.

Рогов покачал головой:

— Поздно. Серию кораблей закончили и макет уничтожили и не по пятой категории, а списали как расходный материал. Опоздали мы, а то получили бы даром.

Изотов сердито посопел и сказал:

— Тогда нам самим надо построить макет в натуральную величину.

Полчаса говорили о макете, и Рогов заметил:

— Целиком и полностью согласен, что такой макет и исследования на нем нам нужны.

8

В эту ночь, наверное, непрерывно икалось синоптикам. Их поносили военные и торговые моряки, рыбаки и яхтсмены, жители прибрежных селений, начальники лодочных станций и курортники — все, кто имел отношение к морю.

Шел циклон с юга на север почти точно по меридиану. С метеорологических спутников были получены его фотографии. Все портовые города и корабли, находящиеся на предполагаемом пути циклона, были своевременно оповещены…

Но произошло непонятное: по каким-то еще неизвестным законам природы циклон резко повернул почти на девяносто градусов и обрушился на ничего не ожидавшие районы моря. Он-то и застал перехватчик далеко от своей базы.

Правда, шторм нагрянул не так уж внезапно. Изотов получил срочное штормовое предупреждение тогда, когда перехватчик находился на полпути к своей базе. Шторм быстро развел крутую волну, и пришлось идти на корпусе. После полета на крыльях команде трудно было примириться с движением «на брюхе». Упала скорость, и сразу же неимоверно растянулось время. Крутая волна набегала, оглушительно била в транец кормы, забиралась на палубу, грозя опрокинуть своей тяжестью. Натужно стонали двигатели, не приспособленные длительно работать на малых оборотах. Вместо привычного ритма полета началась безалаберная качка, броски, не характерные для обычного килевого корабля.

Штурман лежал грудью на карте, часто хватаясь левой рукой за край стола, и вел прокладку. Рогов крикнул Изотову:

— Михаил Алексеевич, сядь в кресло: все-таки надежней! — И, видя, что Изотов раздраженно отмахнулся, добавил: — Тогда хоть шлем надень, все-таки поможет. Я вот сейчас, сидя, так головой о переборку трахнулся, до сих пор мозги трясутся, как студень.