Илья Бриз – Враг государства (страница 29)

«Раймонд Роббинс — очень известный случай амнезии в тридцатых годах прошлого века» — подсказала нейросеть джоре.

— Ансель, — услышал от правого.

«Ансель Борн — тоже амнезия и тоже в Америке, только в девятнадцатом столетии».

Костик сориентировался и продолжил: — Мне нужен координатор и советник для моего помощника на Земле. Для тебя Раймонд это почти привычная работа.

Перевел взгляд на по-прежнему пустой правый экран: — То же самое, но на другой планете.

— Принято! — согласие прозвучало практически одновременно.

— Клянусь служить Земле, только Земле и во имя Земли, — задумчиво повторил полковник. Потом улыбнулся: — Где надо расписаться кровью?

— В своей нейросети, — серьезно ответил Костик. — Специальная программа, которая в случае попадания в плен к арварцам полностью сотрет твою память и вызовет ураганное форматирование всех банков памяти нейросети. В закладках выставляется под высшим приоритетом. Контролировать будет Раймонд. Запуск программы — это смерть, так как стирается все, включая безусловные рефлексы.

— Вот значит как? — улыбка сменилась обратно на задумчивость. Впрочем, почти сразу появилась решительность: — Я готов.

— Сначала соберешь своих людей, растолкуешь им все, только после этого добро пожаловать в резервный центр ФГУП ГЦСС[11], благо туда уже подключили прямой оптоволоконный канал связи с Раймондом. Вот там перед строем и присягу примешь, и бывший искин тебе программу загрузит с прописью высшего приоритета в закладки.

— Понял. Слушай Константин, у меня тут ребятки стяг нарисовали. Верху широкая горизонтальная полоса цвета крови с иероглифом на языке джоре, символизирующим их цивилизацию. Кровавая полоса плавно переходит в основное поле — черное звездное небо с крупным изображением пылающего Солнца, частично перекрытого голубой Землей с легко узнаваемым Евразийским материком и Африкой, — полковник по шифрованному каналу сбросил картинку.

— Почему кровь и почему джоре? — остальное вопросов не вызывало. Хотя и спрошенное в первом приближении было понятно.

— Ну так нашу планету они и на оптимальную орбиту вывели, терраформировали по образцу своей материнской и для начала заселили. Даже во мне их кровь присутствует. В любом случае версию твоей Сеты о появлении Земли в ее нынешнем виде все наши уже приняли, как неоспоримую.

— Выглядит красиво, — не стал спорить Костик, еще раз посмотрев на флаг, — впечатляет. С Тамарой Слесаревой посоветуйтесь. Утвердит — принимайте.

— Уже поговорили. В том числе о форме власти будущего государства, которое когда-нибудь обязательно объединит все население нашей планеты. Все вместе здесь обсуждали — никаких возражений, — вскочил и вытянулся по стойке смирно: — Сир, требуется лично твое утверждение государственного флага и гимна.

— Да чтоб вас… — ругнулся парень, понимая, что от этой ноши ему уже не отвертеться. — Сядь, — указал рукой на только что опустевшее кресло, — флаг утверждаю. В конце концов, можно будет и подправить при необходимости. А с гимном что?

— Слов, которые всех бы устроили, пока не подобрали. А вот мелодия… Ничего в голову, кроме гимна СССР-РФ на музыку Александрова не лезет. Может просто с детства привыкли, но согласись — торжественная. Решили пока без текста. Выбрали исполнение на церковных колоколах[12]. Вот послушай, — тут же раскрыл ноутбук и нашел в интернете.

Костику понравилось. Два раза запись прокрутил, потом согласно кивнул: — Годится.

— Командир, так может по присутствуешь на принятии присяги. Я всем уже циркулярку сбросил — ребята потом гордиться будут.

— Куда теперь от вас денешься, — тяжело вздохнул парень.

Через два дня он с девчонками и маленьким Костиком на руках стоял на небольшом возвышении в зале резервного центра и смотрел, как строятся люди. Смогло прийти более трех сотен человек — у всех были установлены нейросети. Все, кто при этом жил или работал в столице России. Большинство в форме военнослужащих Российской Федерации. На самом парне и его сестрах были пилотские комбезы. Черные со строгой серебряной отделкой. На груди и левом плече еще не утвержденный стяг государства. На младшем брате внешне такой же, только из обычной ткани. Девчонки вчера нашли мастера, который за несколько часов сваял по образцу детский комбинезончик нужного размера.

— Равняйсь! Смирно! — скомандовал полковник, хотя в строю и генералов хватало. Воздел ладонь к виску, повернулся через левое плечо и, печатая шаг, подошел и встал строго напротив парня: — Товарищ Верховный главнокомандующий…

Константин, не выпуская годовалого Костика-маленького, сидевшего на левой руке, тоже отдавал честь, благо на голове была черная пилотка. Сей головной убор вышел из рук того же мастера, что одевал братика. Обеспечил пилотками всю семью. Вспомнился вдруг очень старый фильм[13] конца двадцатого века, где будущий Николашка-второй сидел на коне перед отцом Александром-третьим прозванным миротворцем. Отдавал честь и думал: «В армии не служил, уставов не знаю, а туда же — Верховным главнокомандующим кличут». Дождался окончания рапорта, повернулся и под бой колоколов гимна сделал три шага к высокому маленькому столику с двумя листами гербовой бумаги с водяными знаками — когда только успели? — подписал оба документа красной тушью. Положил обратно в толстую кожаную красную же папку. Повернулся лицом к залу и поднял над головой, демонстрируя всем. Троекратное Ур-р-ра гулко пронеслось по залу. Первые два указа о стяге и гимне еще не существующего государства были приняты. На огромном во всю стену громадном экране — кто интересно с Содружеством по ментоканалу связался? Впрочем, уже хватает на Земле людей, способных на это — стояли и отдавали честь бывшие рабы.

В зале были расставлены в ряд несколько столов. К центральному первым подошел… нет, не полковник и никто из генералов. Первым подошел высокий худощавый парень в строгом костюме и с длинными до плеч распущенными волосами цвета благородной платины. Выдернул из подмышечной кобуры — пиджак предусмотрительно застегнут не был — офицерский игольник, левой рукой схватился за ствол.

— Я, гражданин Земли, принимаю Присягу и торжественно клянусь… — а сколько этого упрямца пришлось уговаривать! Ну, ведь все жилы вытянул при том разговоре. Константин прислушался. Текст торжественной клятвы с его точки зрения получился несколько пафосным, с упором на ответственность. С другой стороны — а может так и надо? Вгляделся в Вадика. Тот, судя по виду, все-таки был горд оказанным доверием: — Клянусь служить Земле, только Земле и во имя Земли! — переложил оружие в левую руку, наклонился и подписал. Убрал игольник в кобуру и, стараясь тянуть ногу, поднялся на возвышение и встал рядом с Костиком. «Гражданская штафирка, — хмыкнул про себя парень. — С другой стороны я сам не далеко от него ушел. Всего-то в паре боев поучаствовал».

«Паре боев с многократно превосходящими силами противника» — добавила на удивление серьезная сейчас нейросеть джоре.

— Я через неделю отбываю в Содружество. Остро требуется кто-то здесь на Земле, кто сможет быстро въехать в ситуацию и взять руководство людьми в свои руки.

— Почему ты говоришь это именно мне? — на лице Влада была смесь сомнения, удивления и неприятия — он, кажется, уже догадывался, о чем пойдет речь.

— Понимаешь, — Костик задумался, не зная как правильно объяснить, — у каждого человека есть свои тараканы в голове. Каждый, кто-то больше, кто-то меньше, но все, практически без исключения, имеют свои бзики. Кто-то зациклен на верности, другой считает себя благородным и смотрит на окружающих свысока. У каждого свой взгляд на окружающую действительность. При оценке ситуации и последующем принятии решения эти взгляды могут привести к ошибке. А ошибка в нашем деле, это, по сути, смерть. Не кого-то одного, а всего населения Земли. Ты же у нас — чистый лист, так как практически не жил еще по-настоящему. Как следствие — будешь достаточно объективен. Сможешь учиться и одновременно решать чужие проблемы, никак не свои. Плюс — у тебя очень сильное чувство предвидения, хотя пока не очень-то и развитое. Ну и то, что у тебя природные данные феноменально высокие, также имеет огромное значение.

— А сам? А твоя семья? — немедленно спросил Вадим.

— На нас не смотри. Мы с этой точки зрения — искусственные. Кроме, разумеется, Катюшки. Ну и в любом случае через неделю никого из нас здесь уже не будет.

— В одном ты точно прав — я ничего о настоящей жизни не знаю. А потому совершенно не гожусь на роль вице-короля, — ох и ехидная улыбочка была в этот момент у Вадика, — да и не желаю.

— Вот этим-то ты и хорош! Не будешь даже подсознательно переделывать нынешнюю жизнь на планете. А то некоторые, не буду показывать пальцем, возомнили себе, что вправе и имеют возможность уже сейчас переделывать мир под свои хотелки. Рано и нельзя! Так что твоя основная задача — стабильность. Нет желания? А разве тебя кто-то спрашивает? Да пойми, дурья твоя башка, хотя и с бешенным ИП, у нас здесь основные действующие лица — военные. Вояки, которым нужна одна победа. Но мы еще совершенно к ней не готовы. Я именно о победе говорю, хотя к самой войне нам еще готовиться и готовиться. И вообще — все это политика. Как давно известно — весьма грязная штуковина. Но основное — не дело военным с их амбициями в политику лезть. Как говорили когда-то — в калашный ряд.