Илья Бриз – Сбить на взлете (страница 9)
Майор Коноваленко, вернувшись с вылета, содрал шлемофон, ремень, гимнастерку и подставился Сереге под заранее подготовленное ведро с водой. Только когда уже с наслаждением вытирался застиранным полотенцем, обратил внимание на мой новый вид. Довольно улыбнулся, привел себя в порядок, подошел ближе, приподнял синюю щегольскую пилотку, выпуская на волю оставленный Елизарычем чуб, и чуть сдвинул ее к правому виску:
- Вот так носил форменный головной убор мой довоенный командир полка, - тяжело вздохнул, повернулся и пошел в сторону штаба.
Я посмотрел вслед - ну вот зачем он так? Папу уже не вернешь... - и начал решительно разоблачаться. Ну не в парадно-выгребном же под закопченные капоты лезть. Для этого линялый комбинезон есть. За родителей я могу мстить сейчас только максимально качественной подготовкой машины майора к боевому вылету. Серый, уже скинув брезентовые кошели со стреляными гильзами и звеньями пулеметных лент, снимал полупустые патронные ящики. Предстояло раскрепить, вытащить и вычистить оружие. Хотя это прямая обязанность младшего сержанта Соколова, а я нынче в таком же звании, но мы работу по обслуживанию самолета не делим. Делаем все, что умеем, помогая друг другу. Сейчас еще Елизарыч подтянется - его тоже белоручкой никак не назовешь. Вместе быстрее и лучше справимся. Вот только, - я бросил взгляд на опять засранный масляными потеками козырек фонаря кабины, - что с этим чертовым сальником вала винта делать? Сколько ни меняй, а все равно сволочь подтравливает. Чего-то конструкторы мотора с суфлированием недодумали - в картере повышенное давление газов. Оно-то и выдавливает масло.** Остается каждый день драить козырек.
За ужином начпрод сам поставил на наш стол графинчик с несколько большим, чем обычно, количеством водки - фронтовые сто грамм и добавка в мою честь. Это он зря - все равно больше полтинника пить не буду. Тощий слишком, развезет - только-только шестьдесят килограммов набрал. Ничего, остальные мотористы и оружейники из нашей эскадрильи все до капельки оприходуют. А вот против явно завышенной порции гуляша, в которой сегодня мясо заметно преобладало над картошкой, предупредительно поставленной передо мной полненькой Светкой, возражать ни в коем случае не стал. Наоборот - приветливо улыбнулся пухляшке из БАО, хотя она совершенно не в моем вкусе. Но, надо признать, размеры того, что буквально выпячивается из гтмнастерки, все-таки впечатляют...
****
В штаб армии полетели с майором Коноваленко на "Утке". Простенькая машинка оказалась, этот УТ-2. Ворочал ручкой и педалями, соответственно, я. Дядя Витя только контролировал. Честно говоря, основное удовольствие в этот день получил именно от управления маленьким монопланом с двумя открытыми кабинами. Не очень резвенький - свыше двухсот камэ еле-еле набирает - он позволяет крутить любые фигуры пилотажа. Чем я тут же с согласия комполка и воспользовался. Бочка, боевой разворот, даже перевернутый полет в течение аж почти десятка секунд опробовал - пока мотор сбоить не начал. Карбюратор здесь с поплавковой камерой, а не игольчатый, как на боевых машинах. Но все равно здорово! Кое что я уже выполнял на У-2 и учебном Як-7УТИ с папой. Те же правильные виражи с глубоким креном. Но никак не в такой степени. Немного отвел душу. А то часами сижу в кабине нашей "чертовой дюжины", с закрытыми глазами шурую ручкой и педалями, представляя, как выполняю различные эволюции, но это же совсем не то. А тут пусть и маленький, безоружный, но настоящий самолет в небе мне подчиняется. Не столько даже подчиняется, а становится продолжением рук и ног. Как будто сам обрел крылья и нырнул на них глубоко в небо...
- Удивил! - признался майор, когда мы сели на маленьком поле у штаба. - Ты ведь на нем первый раз летел и сходу почувствовал. Не каждому дано. И ориентируешься на местности совсем неплохо. Без единой подсказки на точку посадки вывел. У нас в полку не все молодые летчики так сумеют, а ты с первого раза.
Ну не буду же я дяде Вите говорить, что изучил по его полетной карте весь район на расстоянии трехсот километров от нашего аэродрома. Дальность полета Як-1 вдвое с мелочью больше, но реальный боевой радиус эти три сотни никак не превышают. Редко когда за полтораста камэ на задания наших пилотов посылают - в случае долгой схватки с истребителями противника бензина до своего аэродрома может не хватить.
Комбинезоны оставили в Утке и пошли при полном параде - майор сегодня даже синие галифе одел и парадную гимнастерку с "вороной" и шевронами. А вот мне пришлось летную пилотку с голубым кантом снять - только начиная с младшего лейтенанта такие положены. Хорошо, у предусмотрительного командира с собой обычная цвета хаки нашлась. В актовом зале школы, где сейчас размещался штаб армии, уже собралось человек тридцать награждаемых. В углу на табуретке устроился хиленький красноармеец с аккордеоном. Ждали долго, но наконец-то нас выстроили в две шеренги по росту, скомандовали "Смирно" и через распахнутую двустворчатую дверь на сцену прошествовала толпа во главе с целым дивизионным комиссаром - толстенный такой дяденька. Большой начальник - буквально на днях решением Политбюро ЦК ВКП(б) в Красной армии опять ввели, точнее - восстановили, институт военных комиссаров. Нынче у них такие же права, как у Красных командиров с соответствующим рангом, если не больше.
Потом был гимн Советского Союза - аккордеонист играл Интернационал откровенно паршиво - длинная якобы воодушевляющая речь дивкомиссара, которую он пробубнил себе под нос, и наконец-то пришло время вручения наград. Что удивило - меня вызвали первым. Старательно отмахивая руками и вытягивая носки сапог, протопал на трибуну, как-то умудрившись не споткнуться на трех ступеньках лестницы. Поздравлял - три раза тьфу через левое плечо - наш командующий армией. Толстяк так и остался сидеть за столом, накрытым пурпурным кумачом, изображая надутую важность. А вот у генерала улыбка была теплая и довольная - сразу видно, что искренне рад за меня. Протянул красную коробочку с толстенной кожаной папкой, потряс руку и, после короткого громкого объявления, за что я награжден, тихо напутствовал:
- Воюй парень! И... спасибо тебе.
Я вначале охренел от его благодарности, но потом все-таки взял себя в руки - ответно отдал честь, четко повернулся кругом через левое плечо, не убирая выпрямленную ладонь от виска, приставил ногу и гаркнул:
- Служу! Советскому! Союзу!
Как отвечать уже был хорошо научен - сначала, когда медаль вручали, ляпнул по старинке "Служу трудовому народу", вызвав многочисленные улыбки. Потом был воентехником второго ранга Кривоносом ткнут носом в "Устав внутренней службы РККА" от тридцать седьмого года. После, когда Елизарыч несколько раз у самолета, а майор Коноваленко перед строем полка объявляли благодарность за отличное изучение материальной части с хорошим своевременным ее обслуживанием и ремонтом, отвечал уже правильно.
Резко опустил руку и прошагал обратно, отмахивая одной правой. Потом уже понял, почему меня вызвали первым - после моего "Красного знамени" вручили четыре "Красных звезды", а потом пошли медали "За отвагу" и "За боевые заслуги".
Затем толпа с трибуны проследовала за пределы зала, и "Вольно. Разойдись" прозвучало освобождением от чего-то пышного и, притом, абсолютно лишнего. Гурьбой кинулись к сдвинутым на край зала столам разглядывать награды и читать грамоты. Красная эмаль на маленьком знамени была яркой - кажется, что светится! Лавровые венки сверкали настоящим золотом, хотя меня уже просветили, что орден из серебряного сплав. А штык винтовки, высовывающейся из под перевернутой звезды, будто вот-вот выскочит и уколет. Грамота в папке из-за излишней аляповатости совершенно не впечатлила - золотистый с бордовым орнамент, отпечатанный в типографии текст с завитушками и каллиграфически крупно вписанные черной тушью мои фамилия, имя, отчество. Еще черная же подпись "дедушки" Калинина - факсимиле? - с жирной фиолетовой печатью.
Тут же какой-то интендант с капитанскими шпалами в петлицах деловито под роспись выдал орденские книжки, а меня еще направил в финчасть, довольно толково объяснив, как туда добраться. В кабинете без лишних разговоров опять потребовали изобразить закорючку, выдали купонную книжку на ежемесячные выплаты и двадцать рублей наличными за кончающийся июль. Что удивительно, купить гособлигации или пожертвовать в какой-нибудь фонд не предложили. Понимающие люди - знают, что сие не ко времени. Да и сумма, увы, не великая.
Вернулся в актовый зал школы в предвкушении обещанного банкета и был извещен о его отмене в связи с занятостью больших начальников - сволочи немцы опять где-то прорвали фронт. Впрочем, всем вручили плотные бумажные пакеты, тщательно перевязанные бечевкой, в которых что-то стеклянно постукивало и чуть булькало. Награжденным медалями поменьше, а новоиспеченным орденоносцам крупнее. Мне так вообще завязанный солдатский вещмешок. От сидора я избавился в пользу майора Коноваленко с требованием дать потом попробовать и вернуть упаковку - хорошие вещмешки были почему-то в дефиците.