Илья Бриз – Сбить на взлете (страница 56)

Добился все-таки утверждения старлея Костикова в должности командира эскадрильи. И Васю Матвеева в ней на звено поставил - вырос он из моего ведомого. А себе подобрал паренька из последнего пополнения - младшего лейтенанта со смешной фамилией Соловейчик. Их теперь всех из училищ в офицерском звании выпускают. Восемнадцатилетний, невысокий, крепенький, отчаянный спорщик, при смешном налете - всего-то семьдесят четыре часа - всегда гордо представляется по имени-отчеству - Сергей Моисеевич. Главное - хорошо соображает в воздухе при скорой реакции, и способность быстро учиться в наличии. Неплохой пилотажник... получится, если не будет лениться. Индивидуально гоняю его на тренировках по два-три часа в день, благо с бензином больших проблем нет. Обозвал парня для общения по радио "Птицей" - не перепутаешь, вспомнив фамилию. Иногда летаем парой на свободную охоту в ближний тыл противника. Немецкие самолеты в небе хрен найдешь, приходится пробавляться конными повозками - у противника это и поныне основной транспорт - и редкими грузовиками, благо у нас на боевых машинах с недавних пор установлены кинофотопулеметы. Срабатывают или при нажатии любой гашетки, или от отдельной кнопки, если хочешь заснять что-то важное. Вспоминая, как фашисты практически безнаказанно расстреливали наши подводы и полуторки в первые годы войны, зверею. Нет, фургоны с красным крестом на тентах и тем более мирных жителей не трогаю и Сережке не даю, но все остальные вражеские колымаги мы сжигаем беспощадно. Отдрючил "Птицу" попадать в цель с первого захода - глазомер у парня не хуже моего. Злости на оккупантов тоже хватает - отец и старший брат еще в сорок первом на фронте погибли. Уничтоженный транспорт, это конечно не такой эффективный результат, как победа в воздухе, но урон противнику все-таки наносим существенный. Оставить врага без жратвы, боеприпасов или пополнения тоже имеет смысл.

Вероятно, очень уж мы на нашем участке фронта немцев достали, раз они на нас охоту объявили. Сигнал поступил от майора Свиридова - правильность дешифровки перехваченного радиосообщения подтвердил пленный летчик. Ну так, кто предупрежден - тот вооружен.

В очередной полет взял с собой звено Матвеева. Только мы с Серегой двигаемся в поиске целей на шестистах метрах, а Васька со своими бойцами забрался аж на восемь тысяч над землей. Контролирует небо, "наслаждаясь" кислородом из масок. Расчет оказался верным. Только мы с ведомым начали расстрел гужевой колонны противника - полтора десятка хорошо нагруженных повозок - как в наушниках шлемофона раздался голос Василия:

- Внимание "Чертенок", на вас курсом двести тридцать градусов с высоты четыре тысячи пикирует две пары "худых". Буду через минуту.

Опытные оказались немцы - со стороны солнца зашли. Вот только не учли нашу предусмотрительность. Увеличив мощность моторов до максимума, швыряем с "Птицей" свои машины вверх, точно мячики. Развернулись строго поперек направления пикирования фашистских стервятников - попробуй, попади. На дикой скорости под семь сотен километров в час любая машина становится неповоротливой. Немцам приходится сбрасывать тягу, чтобы хоть как-то довернуть в нашу сторону. Эффект неожиданности отсутствует, а у советских самолетов численное преимущество. У звена старлея Матвеева еще и высота при грамотном расчете захода на цель. Результат ожидаемый - Васька сходу одного мессера срезал. Другие гансы задергались, и мне удалось своими очередями загнать "худого" под пушку и пулеметы ведомого. Как на блюдечке с голубой каемочкой выложил "Птице" цель. Тот не подвел - вмазал из всех стволов, как я учил, и поджег фрица. Остальные, включив форсаж, смылись.

Ух, какой гордый был Сережка после посадки на аэродроме! Другие, бывает, по несколько месяцев, а то и лет воюют, и ни одного сбитого. А тут в первой же серьезной схватке месса завалил! Ничего, завтра я парнишку окорочу, условно вогнав несколько раз в землю во время тренировочного спарринга. Собью излишнюю спесь. А сегодня пусть походит, задирая нос. Вообще-то я и сам спокойно мог сжечь этого гада, но уверенность в своих силах ведомого, который прикрывает в бою спину, многого стоит.

****

Диверсия, как сходу заявил майор Свиридов? Или неаккуратность? Моя легенькая ласточка сгорела на стоянке при заправке кислородного баллона. Всего за несколько минут с заполненными под пробки высокооктановым бензином баками дотла выгорела. Стоял и смотрел на обугленный остов самолета. Только и осталось, что хромансилевый каркас фюзеляжа, закопченный еще дымящийся мотор и стальные лонжероны плоскостей. Даже дюралевые лопасти винта повело от жара - искривились, как лепестки какого-то экзотического цветка. Тушить пожар даже не пытались - боеприпасы пушки и крупнокалиберного пулемета начали рваться почти сразу. Аварийная комиссия сделала вывод о возможном наличии масла на резьбе заправочного штуцера. Теперь уже не узнаешь - механик по спецоборудованию лейтенант Федоров погиб при первом взрыве. Он перед началом работы был обязан тщательно протереть штуцер салфеткой, смоченной в чистом обезвоженном спирте и дать время на испарение растворителя. Шофер машины с кислородным оборудованием хотя и выжил - строго по инструкции отошел в сторону на несколько шагов - но ничего не помнит. Врачи говорят, что при тяжелой контузии такое бывает.

Погоревал по "чертовой дюжине" и полетел с Серегой на "Утке" за новой машиной. Походил по тыловому аэродрому, посмотрел и выбрал себе Як-3, как самый легкий. Поднял в воздух - все-таки на полторы сотни килограммов потяжелее моей сгоревшей ласточки. Конструкция, увы, не цельнометаллическая, а смешанная, да и второй крупнокалиберный пулемет Березина вес никак не уменьшает. Впрочем, новая версия еще более форсированного мотора М-105ПФ2, а также еще качественно улучшенная аэродинамика - водорадиатор "утопили" в фюзеляж сзади кабины пилота - спасают. Загнал машину в глубокий вираж. Перегрузка пятикратная. Дыхание сдавлено, руки ноги плохо повинуются, веки как свинцом налиты - довольно тяжко управлять самолетом. А в эти секунды как раз требуется самое большое внимание к машине, она хочет опустить нос, замедлить вращение, увеличить скорость. Все ее норовистые порывы нужно обуздать. Я - весь внимание, точно дозирую усилия на ручке с педалями. И самолет послушно делает то, что хочу получить от него. Меня легонько встряхнуло, нежно, словно в детской люльке - Як попал в собственную спутную струю. Значит, круг виража замкнулся. Лучшего и желать не надо. Приятно! Кто из летчиков не пережил подобных мгновений?

Прилетев на свой аэродром, сразу переоделся в старый линялый технический комбинезон - вот чувствую, что если поработать с карбюраторами, то можно еще пару процентов мощности добавить. Кто-то со стороны может сказать, что эти проценты не особо и существенны, но я-то знаю - в бою мелочей не бывает. Технический состав во главе с инженер-подполковником Мамонтовым тоже приложил свои грамотные головы и умелые руки к приведению новой ласточки в божеский вид. Подогнали все многочисленные лючки точно по месту без единого зазора. Торчащий кое-где ворс уплотнений аккуратно подрезали, отрегулировали все что нужно и можно. Пристреляли оружие - сходимость пулеметных очередей я выставил на бесконечность. Не по инструкции - она требует установки аж на четырех сотнях метров, но мне-то виднее, с какого расстояния надежнее бить. При параллельных трассах пушки и обоих пулеметов надежнее. Последний лоск навела моя верная оружейница Ленка Кривошеина, старательно выведя по трафарету на бортах фюзеляжа крупные номера "тринадцать" и по восемь красных звездочек с каждой стороны под фонарем кабины.

Облетал машину и остался доволен - хотя и чуть хуже сгоревшей цельнометаллической, но и на этой можно немцев уничтожать. Что значит можно? Нужно! Проверил пятого октября, когда началась Мемельская наступательная операция. Всем полком прикрывали "горбатых". Илы старательно обрабатывали траншеи противника перед рвущейся вперед тридцать девятой армией. Попытка фашистов отразить штурмовку с воздуха дорого им обошлась. Два десятка "худых" попытались было прорваться к "горбатым", но нас-то больше, плюс эшелонирование по высотам. Разбили агрессоров в пух и прах, раз и навсегда вогнав в землю семерых фрицев. Ну и я свою новую ласточку испытал, завалив в преследовании убегающий мессер. Догнал, находясь в паре десятков метров ниже, где фашистская сволочь меня не видит, приподнял капот, целясь во втулку винта и нажал гашетки. Немец сам влетел в мои очереди, выпущенные почти в упор. Пришлось уворачиваться от обломков на глазах рассыпающегося "худого". Пилот с парашютом не выпрыгнул - вероятно, был уже мертвым. Ну и Сережка молодец - мой ведомый тоже увеличил свой счет. На этот раз сбил мессера полностью самостоятельно.

Через неделю, когда Курляндская группировка врага была отрезана от Восточной Пруссии - наши войска вышли на побережье Балтийского моря - мы оба были повышены в звании. Выслуга во время войны на лейтенанта три месяца, но орденоносцам - Соловейчика за двух сбитых "Красной звездой" наградили - срок сокращается вдвое. На майора четыре месяца требуется, ну так у меня же семь орденов и две медали в наличии. Плюс ранения - они все по тому же решению ГКО, опубликованному в газете "Сталинский сокол" еще в сорок первом, тоже уменьшают потребную выслугу. Отыне на плечах золотые погоны с двумя просветами при одной не самой маленькой звездочке между ними. Охренеть! - еще восемнадцать не исполнилось, а уже старший начальствующий состав ВВС Красной армии.