Илья Бриз – Подняться по фарватеру (страница 9)
— Командир, что это? — озаботился герцог-консорт. — Чего нам азорцы сигналят?
— Сигналят? — с заметной грустью хмыкнул Кирилл. — Это спаренные двадцатимиллиметровые пушки на зенитном станке.
Нет, ну сколько раз всем говорил, что не надо считать противника глупее себя! Называется, продемонстрировали врагу, что его ждет, если не одумается. А тот, не будь дураком, определил высоту, скорость — для глаз модификанта это не представляет особой сложности — и, сделав простейший расчет, понял, что с некоторым трудом, но дотянется своими мелкокалиберными пушками до трех километров вверх. Еще прикинул и пустил в серию осколочные снаряды с дистанционной трубкой взрывателя. Результат — грязно-серые кустики разрывов, все ближе подбирающиеся к самолету.
Двигатели одновременно зачихали и остановились. Исчезновение их давно привычного монотонного подвывания стало каким-то оглушающим. В наступившей относительной тишине засвистел ветер на плоскостях, и стали слышны короткие серии выстрелов зенитных автоматов — разведка докладывала, что у них не лента, а быстросменные магазины по пять снарядов.
— Прорвемся? — совершенно спокойным голосом поинтересовался Сергей.
— Вряд ли, — коротко ответил император. Потом добавил: — Будь я у прицела зенитной спарки, не упустил бы.
Словно в подтверждение левая педаль вдруг ощутимо ударила по ноге пилота, и самолет начало поворачивать на запад. Кирилл "дал" правую ногу, чтобы парировать разворот, но педаль без всякого сопротивления провалилась.
"Троса управления перебило, — чуть обреченно подумал император, — теперь не уйти. Теперь мы кружащая на одном месте снижающаяся мишень".
— Сколько их, командир? Взвод или больше? — спросил герцог-консорт, указывая рукой в сторону моста, до которого они уже не долетят.
Пришлось посмотреть и туда. Из ворот небольшой пограничной крепости на азорском берегу вытягивалась длинная колонна всадников.
— Пожалуй, пара будет, — ответил Кирилл.
В этот момент самолет основательно тряхнуло, он вздыбился, как необъезженный скакун, и ухнул вниз, задрав правое крыло к небу. Управление по тангажу и крену еще кое-как работало, и машину удалось вытащить из почти отвесного падения. Выведя самолет в пологое косое снижение — метров семисот высоты как и не было. Осталась жалкая пара сотен — император огляделся. Законцовка левой плоскости была обрублена, нелепо торчащие разлохмаченные лонжероны выглядели как-то сиротливо, а на половине размаха зияла огромная — в пару квадратных метров — дырища. Сергей, неестественно выкрутив штурвал до упора вправо, вопросительно смотрел на командира.
— Крылышко нам покурочили, — сообщил монарх и стал смотреть вперед-влево, прикидывая, куда они плюхнутся. Увиденное ему не понравилось. Когда-то давным-давно крестьяне старательно расчищали приграничные луга от камней, чтобы можно было спокойно пахать, не боясь сломать соху. Булыжники складывали в хорошо видимые конусообразные кучи. Часть камней потом использовали как строительный материал, но осталось еще прилично. Вот на один такой конус их и несло.
— Затянуть ремни! — приказал Кирилл, налегая на штурвал — второму пилоту для выполнения этой операции были нужны обе руки.
— А ты командир?! — выкрикнул герцог-консорт, все-таки выполняя распоряжение.
Ответить император не успел — пологий косой спуск кончился. Удар о землю был страшен! Незатянутые ремни все-таки выдержали, а вот крепеж кресла нет.
"Почему моей башке так везет на булыжники?" — успел подумать Кирилл, вылетая вместе с сиденьем сквозь лобовое стекло, прежде чем врезаться головой в кучу камней.
****
Внутри черепа будто бы били огромные колокола, ударяя своим тяжелым гулом прямо в темечко. С трудом открыв глаза, он кое-как сфокусировал их на сером пятне прямо перед собой. С задержкой, но изображение все же прояснилось — довольно милое лицо какой-то девушки. "Это еще кто такая?" — подумал Кирилл, пытаясь облизать разбухшим шершавым языком потрескавшиеся сухие губы. Немедленно ему осторожно приподняли забинтованную голову и поднесли чашку — в рот потекла живительная влага. Больше сил удерживать свинцовые веки поднятыми не было — сделав с закрытыми глазами несколько глотков, он вновь отключился.
Когда Кирилл пришел в себя во второй раз, голова болела уже не так сильно. И даже во рту особой сухости не было. Он осторожно открыл глаза и вновь увидел все ту же девицу.
Она, заметив движение век парня, встрепенулась и немедленно вопросила:
— Как вы себя чувствуете, ваше императорское величество?
— Отвратительно, — пробурчал монарх и окинул взглядом помещение. Большая комната с высоким потолком была незнакома. Да и через занавеси на окнах виднелись мелкоячеистые рамы со слюдяными пластинками, а никак не привычные уже стекла.
— Где я?
— Вы, ваше императорское величество, в гостях у его императорского величества Антонио де Конолли.
Привезли, пока я был без сознания, в Конолтаун?
— Герцог-консорт Тополев?
— Его императорское высочество занимает соседние гостевые покои дворца.
— Епископ Забродский? — фамилия летевшего с ними священника вспомнилась почему-то с трудом.
— Его преосвященство остановился у настоятеля Конолтаунского храма Создателей. Здесь не очень далеко. Если желаете, ваше императорское величество, я распоряжусь послать за ним. Мне рекомендовали ни в чем вам не отказывать.
Задолбала уже титулами! Генай с ней. Главное — все живы после такой аварии. Но как лебезит, как будто я действительно в гостях, а не в плену.
— Совсем ни в чем?
Девица в ответ, лучезарно улыбаясь, одним движением расстегнула верх платья и вывалила на свет свои, надо признать, выдающиеся во всех отношениях груди.
Вот дура, я руку не в состоянии поднять, не говоря уже об остальном, а она туда же.
— Есть хочу, — объяснил монарх.
— Сейчас все будет, ваше императорское величество, — сообщила, вскакивая, дворцовая служанка — ну а кто это еще мог быть? Метнулась к двери, что-то сказала там и сразу же вернулась.
Кирилл попытался подключиться к файл-серверу, но заполучил только усиление головной боли. Ну, еще бы, так головой треснуться! Припомнил, что в прошлый раз тоже не мог несколько дней пользоваться своей супербиблиотекой.
Дверь открылась без стука, и служанка в строгом длиннополом платье и белом накрахмаленном переднике молча вкатила маленький столик на колесиках, уставленный парящими горшочками. Низко поклонилась, причем почему-то обоим присутствующим, совершенно не обращая внимания на полуголый вид девицы, и покинула покои. Первая — сообразив о своей оплошности, она быстро привела одежду в порядок — осторожно присела на край огромной постели, придвинула ближе столик и стала кормить его с ложечки, как маленького.
А монарх, с удовольствием поглощая великолепное горячее мясо с жирной грибной подливой, попытался было обдумать положение, в которое он попал по собственной глупости. Но мысли ворочались как-то вяло, сил не было, и он заснул, так и не доев эту вкуснятину.
Проснулся, судя по слабому свету за окном, уже поздним вечером со зверским чувством голода. Порадовался за себя — значит быстро идет на поправку — и потребовал ужин. Давешней дуры-служанки не было, но она появилась вместе со столиком на колесиках и ароматом свежевыпеченного хлеба. Вновь с заметным удовольствием покормила его с ложечки, хотя сейчас Кирилл уже мог в этом важном деле обойтись и без посторонней помощи — силы прибавлялись на глазах. Осторожно приподняв его забинтованную голову, напоила довольно крепким наторианским. Потом проявила очередную инициативу — разожгла камин, чтобы в комнате было теплее, и устроила, как она выразилась, приведение раненого в божеский вид — тщательно протерла влажным полотенцем с головы до ног, осторожно ворочая его с боку на бок. Внимательно осмотрела дело рук своих, то есть нагого монарха, и глубокомысленно заявила:
— Теперь необходимо поднять тебе настроение.
Без титула и на "ты"? — чудеса в решете!
Девица, тем временим, в мгновение ока разоблачилась и юркнула к нему под одеяло. Кирилл к такому развитию ситуации готов не был, но возражать не стал — служаночка была горячая и почти все сделала сама, устроившись сверху.
****
Проснулся он с первыми лучами солнца — комната была на восточной стороне здания. Осмотрелся — ночевал Кирилл в одиночестве. Уже хорошо. На прикроватной тумбочке, украшенной свежими цветами в хрустальной вазе — такие пока умели делать только в Сангарии — обнаружил колокольчик. Соответственно воспользовался. Служанка появилась через секунды. Не давешняя, которая грела ему постель, а другая. Присела в реверансе и задала сакраментальный вопрос:
— Чего изволите, ваше императорское величество?
Опять титулуют! — скривился про себя Кирилл и потребовал:
— Завтрак.
В этот раз ему дали поесть самостоятельно, только, приподняв, подложили подушки под спину. Уже прихлебывая горячий кофе, задумался.
Итак, он по собственной дурости попал в плен к противнику. Что с ним сделает Антонио-третий? Казнит? За что, спрашивается? Отклонил ультиматум и выставил встречные требования? Все в строгом соответствии с дипломатическим протоколом и без каких-либо оскорблений — обычный порядок в межгосударственных отношениях. Подлости злыдня в азорском императоре никогда не было. Даже войну объявил по старым правилам через посла. В конце концов, они хоть и не очень близкие, но все-таки родственники — второй женой Иннокентия Сангарского и, соответственно, сводной матерью Владислава Сангарского была тетка нынешнего Азорского императора. Ситуация, как бы странно это ни казалась, только приближает окончание войны. Что может быть результативнее личных переговоров лидеров воюющих сторон?