Илья Бриз – Подняться по фарватеру (страница 44)

Вероника молча, с чуть язвительной улыбкой смотрела на мужа, давая ему шанс самому найти, в общем-то, элементарный выход из положения.

— Перепрограммировать аппаратуру, чтобы не допустить немедленного рождения? — все-таки сообразил монарх. — Дождаться, когда в биорепликаторе будет сформировано взрослое тело? При этом мозг, практически не получая никаких сигналов от нервной системы, останется девственно чистым. Время работы?

— Дополнительные две недели. Примерно как в регенераторе при сильных повреждениях организма.

— Затем форсированная накачка его информацией? — продолжил Кирилл. — Если поместить голову прямо в резонатор, это не представляет особой сложности.

— Ну, с некоторыми вариациями примерно так, — согласилась жена, — с файл-серверов данные при передаче не стираются. То есть у нас в наличии оказались полные информационные копии мозга Создателей, а их генные карты в записях работ капитана Мартинес были сдублированы не один раз.

Император хмыкнул про себя, обратив внимание на мастерский обход Вероникой запрета церкви на произношение "Божьего имени всуе". Немедленно вспомнил земную поговорку "Муж и жена — одна сатана", обнаруженную в файл-сервере. Ну ведь поддержала любимая, когда решил дать сыну имя Создателя. Потом вдумался в ее слова, долго смотрел в глаза и, наконец, спросил:

— И когда ожидать явление Богов Наташки своему народу?

— Пока только одного Создателя. Мы с девочками не решились экспериментировать сразу с обоими. Со дня на день ожидаем окончания процесса сопряжения сознания с телом модификанта. Хотя оно и выращено на основе его генома земного человека, отличия в управлении телом все-таки существенные.

— Так быстро? — удивился Кирилл.

— Это все-таки его тело, не смотря на добавленные хромосомы модификантов, — подтвердила Вероника.

— Слушай, — озадачился вдруг император, — а ментоотпечаток остался тот же?

— Все-таки побаиваешься? — поняла она. — Нет особого желания быть рабом даже у такого порядочного человека, как сам Создатель?

— Тебя этот вопрос не волнует? — парировал император.

— Конечно, тревожит. И не в малой степени, — не стала спорить жена. И тут же успокоила: — Изменение физиологии повлияло и на ауру. Всего на несколько процентов, но мы сможем довольно адекватно реагировать на Богов. Без особого раболепия и с достаточно критическим взглядом на их предложения. Хотя определенная приязнь к Создателю все же ощущается, когда видишь его вблизи.

— Веди! — вскочил Кирилл, сообразив, что прямо сейчас может увидеть своего Бога.

— Он сейчас, скорее всего, еще спит, — попыталась императрица остановить мужа.

— Ну, хоть одним глазиком? — выражение на лице всевластного монарха сейчас было как у маленького ребенка, выпрашивающего конфету.

— Пойдем, — сжалилась Вероника, вставая. Замерла на долю секунды, принимая сообщение, и сама рванула, крича на бегу: — У Бога проблемы — не хочет жить!

****

Модифицированное тело Павла Затонова умирало. Питаемое внутривенно — кишечник в биорепликаторе без нормального приема пищи просто не смог развиться — оно так и не успело набрать необходимого веса.

"Худющий как скелет, — отметил про себя Кирилл, — как будто после серьезной травмы только-только начал восстанавливаться. Одни мышцы поверх костей в наличии".

— Дыхание и пульс замедляются, — удрученно доложила Регина, ни на минуту не выходившая из "родильного зала" последние сутки.

— Но почему? Почему он не желает жить? — воскликнула Светка, не скрывая слез. — Ведь сначала, когда перекачали все сознание, были только запланированные эффекты сопряжения с телом, — она лихорадочно переключала диагностическую аппаратуру, пытаясь понять происходящее.

— Спрашивать его самого не пытались? — немного нервно осведомился император.

— Рано было, — удрученно ответила Астория, — слух тогда еще не нормализовался.

— А мысленно?

— После такой нереальной нагрузки на его биологический канал ментосвязи? — с явным сомнением переспросила Оксана, у которой глаза тоже были "на мокром месте".

— Тогда в реаниматор, — не раздумывая больше, приказал Кирилл, — сознание заблокируется независимо от его желаний, а тело быстро придет в норму. Мало ли чего Бог хочет или не хочет — он нам нужен!

Галаная подчинилась немедленно — вырвала катетеры одним резким движением и, не обращая внимания на льющуюся из ранок кровь, подхватила худенькое тело на руки и ринулась к лифтам. Реаниматоры были на самом верху базы, у входного отсека.

— Клиническая смерть в пределах четверти минуты, — вслух доложила Вероника, внимательно проглядывая диагностические данные на экране запущенной в работу реанимационной камеры, — никаких опасных последствий. А так — на трое суток работы. Мышцы нарастить, натренировать их, желудочно-кишечный тракт довести до нормы и металлами насытить кости с кожей да печень. Остальные внутренние органы почти в норме.

— Но почему он все-таки не захотел жить? — спросила Светка, уже более-менее отошедшая от панического настроения.

— Разберемся, — сухо ответил о чем-то напряженно размышляющий император и вызывал Александру Столбову, ответственную на базе Создателей за порядок.

Подполковник отличалась весьма строгим, если не сказать суровым нравом, дотошностью в выполнении своих и контроле чужих обязанностей при крайней нетерпимости к любому нарушению устава, допуская при этом разумную инициативу.

— Выставить караул у гермолюка, вход сюда только присутствующим на данный момент, и чтобы ни слова, ни даже звука не просочилось!

— Будет сделано! — ответила подполковник, отдавая честь. Она, наверное, единственная на базе, строго соблюдая форму одежды, всегда носила головной убор. В данном случае — пилотку, немного щегольски сдвинутую к правому виску. — Мне позволено будет узнать, кто там? — кивок в сторону реаниматора.

— В свое время, — холодно ответил Кирилл. В своих женах и американской императрице он был уверен. А вот Столбову знал посредственно, хотя в характеристиках Регины не сомневался.

****

Судили, рядили, но к какому-либо выводу прийти не могли.

— Чужая душа — потемки, — вздохнула Галаная.

— Особенно, если это душа Бога, — невесело хмыкнул консорт-император Америки. У Регины от него секретов не было. Потому и присутствовал сейчас этот чудо-пилот на секретном совещании. Только император Сангарии и Сашка раз за разом превосходили Георгия на частых спаррингах один на один в космосе. Ну, разве что еще сэр Котицкий и ее высочество Сабина Серебряная могли составить ему какую-то реальную конкуренцию. А вот в групповых боях лидировали подразделения генерал-лейтенанта Стоджера и, с небольшим преимуществом, Оливочки.

— Потемки, говоришь? — вскинулся на слова жены задумавшийся о чем-то Кирилл. — Кое-что все-таки предположить можно.

— Ну?! — потребовала продолжения Оксана.

— Нет, — покачал головой император, посмотрев почему-то не на жену, а на Регину. Американка кивнула и чуть поморщилась, вспоминая что-то. На лице Кирилла тоже на долю секунды появилось похожее выражение, но он продолжил: — Боюсь, это слишком личное. Не вправе мы это обсуждать. Но вот использовать надо, — и уже почти уверенно спросил: — Сколько там до окончания работы регенератора осталось? Два с мелочью часа? Успеем. Грузим его в старый "Волкодав" и… — повернулся к Веронике, — распорядись, пожалуйста, очистить главную площадь в Валерограде. Чтобы ни одной живой души близко не было.

— Что ты задумал? — требовательно спросила Астория.

— Надо его удивить и заставить думать о долге, — почти уверенно ответил Кирилл.

****

В этот раз, когда просыпаться почему-то совсем не хотелось, ощущения были привычными. Тело было налито бодростью и силой. Даже какой-то запредельной силой. Во рту загубник с льющимся в легкие воздухом. К коже как всегда противно липнет гель. Опять его хорошо в бою потрепало? Автоматически нащупал и выжал тугую клавишу отключения реанимационной камеры. Крышка над ним приподнялась и отъехала в сторону. А вот яркого света, обычно немного слепящего даже через прикрытые веки, на удивление не было. Не обращая внимания на несуразности и почему-то слишком уж четко слыша низкий гул насосов, откачивающих липкую лечебную гадость, как всегда подтянулся левой рукой за скобу и сел, правой выдергивая надоевший загубник со шлангами дыхательной системы. Проморгаться получилось быстро. Осмотрелся, ничего не понимая. Над ним — серое с плывущими редкими облаками утреннее небо. Или вечернее? Слева в каком-то десятке метров лежащий на бетоне "Волкодав" с еще горячими генераторами тяги. Горячими?! Ну да, он почему-то четко видит тепло. Собственно говоря, именно это тепло и притянуло к себе взгляд, как только глаза освободились от геля. Только потом заметил и поразился огромному монументу, что был в сотне метров перед ним. Точно такой же истребитель дальнего сопровождения, что остывал рядом, на сером металлопластовом пьедестале был во много раз увеличен. И выкрашен почему-то в непроницаемо-черный матовый цвет, скрывавший границы броневых плит. А на его треугольном крыле сидели, весело улыбаясь и болтая ногами — нет, движение только чудилось, отдал Павел должное таланту скульптора — пять человек в пустотных комбинезонах с откинутыми на спину расстегнутыми шлемами. Самой маленькой фигуркой была его Сюзанна с туго скрученными в кокон белокурыми лохмами. "Но ведь она такую прическу никогда не носила" — отметил Затонов очередную неправильность. Долго не мог понять, кто обнимает жену за талию, пока не узнал собственную рожу с носом картошкой. А вот Джастина, Габриеля и Джеймса, сгоревших при прорыве к фарватеру, узнал сразу.