Илья Бояшов – Старшая Эдда. Песни о богах в пересказе Ильи Бояшова (страница 25)

Локи, заметно поостыв при виде молота, постарался всё-таки не потерять лицо — вот что услышали от него сидящие за столами:

— Я высказал богам и богиням всё, не таясь. Тебе же, Тор, уступлю, так как знаю: ты будешь сражаться.

Обратившись напоследок к великану Эгиру, который сидел безмолвно, ошеломлённый произошедшим, Локи сказал:

— Пива, Эгир, наварил ты немало, но напрасно старался. В благодарность одно тебе пожелаю: пусть всё, чем ты владеешь, сгорит, пусть огонь опалит твою спину.

После этого, решив, что с него достаточно, Локи посчитал за лучшее убраться с пира. На том и закончилась перебранка.

IX

ПЕСНЬ О ТРЮМЕ

Несмотря на выходки сына Фарбаути, асам всё же приходилось обращаться к услугам Локи. Тому свидетельство — история с Трюмом.

Случилось так, что однажды утром Тор не обнаружил в своём чертоге Мьёлльнира. Рыжеволосый впал в отчаяние — с потерей молота бог лишался доброй половины могущества, более того, обладая молотом, Тор настолько свыкся с Мьёлльниром, что не мог и представить себя без него. В чертоге Тора начался переполох, всё было перерыто: чуланы, сундуки, кровати — домочадцы перешерстили все закоулки. Сив плакала, беспорядочно бегали слуги, Тор, в исступлении тряся бородой и длинными космами, вместе с ними метался по палатам. Нигде не обнаружив чудесного молота, бог вынужден был послать за Локи, хотя ему ужасно не хотелось связываться с отщепенцем.

Когда прибыл вздорный лжец, Рыжеволосый повёл такую речь:

— Слушай, Локи, скажу тебе о том, чего ещё не знают ни на земле, ни на море: похищен мой молот.

Вняв новости, Локи поразмыслил и ответил, что готов помочь в розысках, но для начала неплохо бы обратиться к Фрейе и попросить у неё наряд из перьев, который делает того, кто его надевает, быстрым, как сокол. Нетерпеливый Тор тут же согласился с доводами хитреца: вдвоём они отправились к прелестнице выпрашивать у неё перья.

Ответила на просьбу богов Фрейя:

— Отдала бы я наряд, будь он золотым. Ссудила бы его, будь он серебряным.

Но как быть с нарядом из перьев? Стоит ли вновь отдавать его хулителю асов и воплощению лукавства? В этом Фрейя не была уверена, несмотря на то что Локи употребил всё своё красноречие, расписывая её красоту и добродетели. Даже узнав о пропаже молота, Фрейя какое-то время колебалась. Однако всё-таки согласилась на просьбы, и в конце концов птичий наряд вновь оказался у Локи.

Надев его, сын коварства и лжи полетел в страну ётунов — только ветер свистел в перьях, — за мгновение преодолевая огромные расстояния. Неизвестно, кого Локи расспрашивал по дороге и где добыл он сведения о нахождении молота, но вскоре приземлился посланец Тора возле кургана, на котором сидел великан Трюм. Был занят ётун тем, что плёл ошейники из золота своим свирепым псам и расчёсывал своим коням густые гривы.

Увидев лукавого бога, турс дел своих не бросил, поинтересовался только:

— Что там у асов? Что там у альвов? И что ко мне привело тебя, Локи?

Пронырливый ас ответил:

— Неладно у альвов. Неспокойно у асов. Не ты ли, Трюм, тому виной?

Ётун не стал отпираться и признал, что молот и впрямь находится у него. Великан не скрывал торжества, поведав: Мьёлльнир зарыт, да так глубоко, что никто не сможет его найти, если не будет на то воля самого Трюма. На вопрос Локи, какую цену назначит турс за молот, Трюм отвечал, что цена одна — прекрасная Фрейя. Единственно с целью жениться на богине и совершил он эту кражу. Трюм оказался вовсе не таким простаком, каким его представлял хитроумный ас, — в конце речи ётун заявил, что Фрейю должна доставить в его жилище служанка богини и никого более не должно быть с ними, иначе Мьёлльнира асам не видать во веки вечные.

Поняв, что похищение молота было поступком со всех сторон продуманным, Локи немедля помчался обратно, и ветер в его перьях зашумел ещё громче.

Тор встретил вестника на крыльце своего чертога со словами:

— Успешны ли были поиски Мьёлльнира? Скажи, прежде чем сядешь и переведёшь дух. Бывает, что тот, кто прежде садится, чем скажет, всё позабудет. Тот же, кто ляжет, лгать начинает.

На этот раз Локи не собирался лгать — слишком важна была весть, которую он принёс. Едва переведя дух, ответил лукавый:

— Нашёл я молот — Трюм-ётун выкрал и спрятал его. Поклялся мне турс, что никто не получит Мьёлльнир, пока Фрейя не станет ему женой.

Безутешный Тор долго не мог поверить, что такой тупица, как Трюм, славившийся прежде одной лишь злобой, решился на столь дерзкий поступок. Однако молот был необходим не только ему, но и всем богам, ибо с потерей Мьёлльнира лишались они защиты. Поразмыслив, Тор с Локи вновь отправились к Фрейе.

Изложив ей суть дела, Локи со вздохом сказал:

— Выбора нет — придётся надеть тебе брачный убор и отправиться в страну ётунов.

Фрейя разгневалась так, что оторопел даже Тор: поистине, в гневе богиня может превратиться в настоящую ведьму! Затряслись палаты — вот какой была её ярость! Сорвала она с шеи знакомое Локи золотое ожерелье и накинулась на асов, укоряя их:

— Распутной шлюхой вы меня считаете, раз дерзнули предложить такое! Да как ты, Локи, только посмел подумать, что поеду я в Ётунхейм?

Крики оскорблённой Фрейи разнеслись по всему Асгарду. Униженная до глубины души богиня сделалась подобной своим диким кошкам — разве что глаза не выцарапала Тору и Локи.

Вскоре все боги узнали, в чём дело, и потеряли покой. Стоит ли упоминать о том, что каждый собравшийся на совет ас счёл нужным проклясть ётуна? Только проклятиями дело не поправишь: Мьёлльнир нужно было вернуть во что бы то ни стало. Но представить себе, что Фрейя, красоту которой славило всё живое, согласится отдать себя во власть злобному и вонючему великану, хотя бы и ради спасения богов, не мог даже Локи.

Однако, поразмыслив, Хеймдалль предложил неожиданный выход.

— Отчего бы Тору не прикинуться Фрейей? Наденем на него брачный наряд, лицо прикроем накидкой и, чтобы Трюм поверил, будто перед ним невеста, украсим шею сына Одина золотым ожерельем, — сказав это, Хеймдалль добавил: — Будет бренчать на поясе связка ключей, и женская одежда скроет его колени.

В ответ на такое предложение Тор возмутился и запальчиво отвечал:

— Меня засмеют и боги, и альвы, если предстану я перед ними в женском наряде. Женовидным меня назовут — что может быть позорнее?

Тут вмешался Локи, пустив в ход всё своё красноречие. Он упрашивал гневного бога:

— Напрасно ты сердишься, Тор. Конец наступит Асгарду, если не вернёшь нам молот.

Долго ли, коротко продолжались уговоры, но Тор всё же вынужден был согласиться. Краснея от позора и ярости, он выразил готовность прикинуться Фрейей и позволил надеть на себя брачный убор. Грудь его украсили великолепным ожерельем карликов, повесили на пояс связку ключей, накрыли голову пышной накидкой, и нарядное платье скрыло его колени.

Локи едва сдержал ухмылку — впервые предстал перед ним Рыжеволосый в таком наряде. Успокаивая аса, он сказал:

— Не печалься — буду я тебе доброй служанкой. Вместе отправимся в Ётунхейм.

Переодели в женский наряд и Локи. Затем привели козлов. Собравшиеся на совет асы впрягли их в повозку и пожелали Тору с Локи доброго пути. Козлы рванулись с места — на этот раз ни о какой хромоте и речи не было: рассказывали, что от их резвого бега горела земля и рушились горы, ибо Тор, сгорая от стыда и пылая жаждой отмщения, гнал их нещадно.

Миновали священные козлы Тора утёсы, миновали леса и долины и прибыли, наконец, к жилищу торжествующего Трюма, которое, словно змеиное гнездо, было полно драконами, великанами и прочими мерзостными чудовищами. Новоявленный жених места себе не находил от нетерпения и встретил невесту такими словами:

— Пусть скорее застилают скамьи в палатах — Фрейю доставили мне, невесту прекрасную, старым Ньёрдом рождённую! Пусть она ни в чём не нуждается: коровы тут ходят с золотыми рогами и пасутся быки. Вдоволь сокровищ у старого турса — драгоценных каменьев гора сверкает в подвалах. Только Фрейи одной мне не хватало.

Тор, услышав приветственную речь сладострастного ётуна, едва сдержал себя — Локи схватил его за рукав, чтобы не сорвался нетерпеливый бог. Сели они на скамью, и подано им было множество блюд. Рядом с невестой чавкали и рыгали гости ётуна — смрадом несло от них.

Несказанно удивив собравшихся, невеста проявила завидный аппетит, съев целого быка и обглодав его кости. Затем подали огромных лососей — восемь штук проглотила без остатка та, что была под покрывалом. Наступил черёд пива, и влила в себя невеста без малого три бочки, вызвав оторопь и у драконов, и у ётунов, ибо не могли они представить себе, что женщина способна обладать подобной прожорливостью.

Трюм, посмотрев на такое, воскликнул:

— Никогда не видел я ранее жён, которые так бы ели и пили бы столько пива, что и ётуну не под силу влить в своё брюхо.

Локи, освоившись в наряде служанки, отвечал тонким голосом:

— Ничего в этом нет удивительного: восемь ночей не ела Фрейя — так не терпелось ей увидеть Трюма.

Тогда великан, млея от страсти, хотел уже было откинуть покров, скрывавший лицо невесты, и поцеловать её, но увидел в полутьме сверкающие глаза и тут же отпрянул. Не сдержав удивления, воскликнул Трюм:

— Почему так горят глаза у Фрейи-богини? Словно пламя пышет из них!