Илья Бородин – Тихий переплетчик забытых душ (страница 4)

Он вышел из музея, чувствуя себя опустошенным и переполненным одновременно. У него теперь было имя выжившего: Роберт Грэм. Бывший телеграфист. Возможно, тот самый «секретный курьер». И письмо к Лилиан Грей. Ключ. Один из многих.

На обратном пути в переулке он остановился, почувствовав на себе чей-то взгляд. Он обернулся. В дальнем конце, в глубокой тени арки, стояла фигура в плаще. Не женщина. Мужчина. Высокий, прямая осанка. Он не двигался, просто смотрел. Потом, прежде чем Ансельм успел что-то предпринять, фигура развернулась и исчезла в темноте, словно её и не было.

Кто-то наблюдал за ним. Кто-то знал о его расследовании.

Вернувшись в мастерскую, Ансельм запер дверь на оба замка. Он подошел к столу и снял холст с синего переплета. Он смотрел на него, на процарапанные внутри слова «спаси нас», на узор из волн и пламени.

– Хорошо, – тихо сказал он пустоте. – Я пытаюсь.

Но одной попытки было мало. Ему нужен был проводник. Нужен был кто-то, кто мог бы говорить с миром живых на их языке, пока он, Ансельм, слушал язык мертвых. Ему нужен был исследователь, историк, охотник за деталями.

Он снова сел за компьютер и нашел то, что искал: небольшое, но уважаемое историческое общество, занимавшееся морскими катастрофами. Его главой была доктор Элизабет Шоу. В её профиле значилось: «Специалист по социальной истории трансатлантических путешествий, автор монографии «Голоса из глубин: частная жизнь пассажиров „Титаника“». Она была живым архивом.

Ансельм набрал её адрес и начал писать письмо. Тщательно подбирая слова, не раскрывая всей правды, он рассказал о своем интересе к «Сирене», о некоем «семейном артефакте», связанном с кораблем, и попросил о возможности встретиться и получить профессиональную консультацию.

Отправив письмо, он почувствовал первую за этот день слабую искру чего-то, отдаленно напоминающего надежду. Он был на правильном пути. Пусть тернистом, полном теней и шепотов, но пути.

Вечером, когда стемнело, он впервые за много лет не смог усидеть за обычной работой. Его тянуло к той полке. К его переплету.

Он встал и медленно, как на эшафот, сделал те самые семь шагов. Пыль на верхней полке лежала нетронутым бархатным слоем. Его фолиант стоял немного криво, корешком к стене. Ансельм протянул руку, потом замер. Ему показалось, что от переплета исходит тихое, едва слышное жужжание. Как шум ракушки, приложенной к уху. Шум его собственного забытого моря.

Он не взял его. Не сегодня. Сегодня он собрал достаточно чужих воспоминаний. Его собственная бездна могла подождать.

Но когда он лег спать, мелодия сирены вернулась. На этот раз она была громче. И в ней слышались не только печаль и зов, но и ярость. Немая, всесокрушающая ярость обманутых и преданных.

Во сне Ансельм увидел себя стоящим на палубе тонущего корабля. В руках он держал не синий переплет, а свой собственный, темный. И страницы в нем не были пусты. Они были заполнены одним словом, снова и снова, написанным его почерком: «ВИНОВАТ».

Он проснулся с этим словом на губах, в леденящем поту, под аккомпанемент завывающего в трубах ветра. За окном бушевала настоящая буря. Атлантическая буря, пришедшая с запада, со стороны тех самых вод, где навсегда замолчала «Сирена».

Расследование только начиналось. И океан памяти, похоже, был готов выплеснуться на берег его тихой жизни.

Глава 4: Доктор Шоу и хронометр лжи

Ответ от доктора Элизабет Шоу пришел быстрее, чем Ансельм осмеливался надеяться. Всего через день в его почтовом ящике лежал конверт из плотной, кремовой бумаги с элегантным логотипом исторического общества. Почерк был четким, энергичным.

«Уважаемый господин Ансельм,

Ваше письмо заинтриговало. «Сирена» – тема, оставляющая больше вопросов, чем ответов, что, признаться, является для историка одновременно проклятием и благословением. Я буду рада встретиться и обсудить ваш «семейный артефакт». Предлагаю завтра, в четверг, в 15:00 в читальном зале нашего Общества (адрес ниже). Будьте так любезны, прихватите его с собой, если это возможно. Уверена, предметы говорят громче документов.

С уважением,

Др. Элизабет Шоу.»

Он почти физически ощущал её любопытство, пробивающееся сквозь строки. Она не просто соглашалась – она жаждала. Его предостерегала внутренняя осторожность: показывать синий переплет незнакомцу? Но её репутация была безупречной, а её знания могли быть бесценными. И фраза «предметы говорят громче документов» показалась ему паролем, знаком того, что она мыслит сходным образом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.