Зацветает опять баугиния,
отряхнувшись от старой коры.
Для тебя оставалась Богиней я
до последних дней звёздной поры.
Эта сила твоей первозданности
мне дарована раньше была,
хоть и жизни земной нашей странности
заразительны, как кабала,
чередою с фанерными позами
эталонов мирской красоты,
где кидают – смертельными грёзами —
с пантеонов подложных понты.
Эталоны все эти мне побоку
и, отбросив планктон кормовой,
повинуюсь я чувству глубокому
лишь к тебе, мой во веки СВЯТОЙ!
11. ПАССАКАЛИЯ
«Человек исчезает как тень»
(итал. Passacaglia della vita, лат. «Homo fugit velut umbra»)
Не поедем с тобой в Италию
И в Венеции нам не бывать…
Я сегодня пишу пассакалию
И смотрю на пустую кровать,
На тобою обжитое кресло —
Мне поэтом оставленный трон,
Слышу ныне, во веки и присно
Твой звучащий над ним баритон —
Голос-гром из глубин подсознанья,
Из утробы болот и песков,
Из желанья, мычанья, стенанья
Всех библейских племён и веков,
Голос боли зубной и скрипучий,
Словно ржавый усталый металл.
Билась в теле душа, как в падучей, —
Ты в неё свои стрелы метал.
Все слова твои – царские фасцы,
Символ власти над серостью тла,
Или душные сатисфакции —
След от розог на «мёртвых» телах.
Ярославною, плачущей скорбно,
Отпеваю я душу твою.
Над судьбою волчицей утробно
Нам ветра пассакалью поют.
ДИПТИХ «БЕРДИЧЕВ»
1. ОТЧИЙ ДОМ
Дом ещё живёт и дышит
Ранним утром акварельным,
Сном таинственным под крышей
И томлением пастельным.
Ещё бури и прибои
В нём бушуют, как и прежде.
Только жёлтые обои,
Как потёртые одежды.
Только трещин паутина
Расползлась по штукатурке,
И в пруду заросшем тина,
Словно бархат на шкатулке.
Малахитовая зелень
Обнимает дом снаружи,
Зев оконный в нём побелен
Отпечатком нежных кружев.
И пока в нём бьётся сердце
В ожиданье блудной дочки,
Я сюда приду погреться
И плести из слов веночки. 
