Илья Авраменко – Люська-Барселона и другие моменты прекрасной жизни (страница 2)
И звезд веселый ход
И вечности три части
Но задом наперед
Мы полетим по небу
Как будто две волны
Мы – облака на рейде
Мы – море тишины
ПЕСЕНКА СТАРЫХ ПЕСЕНОК
Если листья падают – это осень.
По утрам замерзает в пруду вода.
Если люди падают – это восемь
Пуль в обойме. Это – война.
А я скажу, что мне больше нравится.
Красным летом зеленый чай,
А также смуглая одна красавица,
Заварившая этот зеленый чай.
Я, наверно, отсталый. Я рос в провинции.
Там сухая степь и полынь-трава.
И врагу поэтому не добиться,
Чтоб склонилась тупая моя голова.
Дорогая моя, в столице
Не растет такая полынь-трава.
Я могу жить в землянке. Смотреть, как бьется
В очень тесной печурке седой огонь.
А наступит осень – ко мне попросятся
Жук навозный и ласточка на постой.
А придет война, и мне будет горько,
Что я жил в воюющей этой стране.
Но надеюсь врагу все же хватит пороха
И уснувший крейсер пальнет по мне.
Вот и конец развеселой песенке.
Та смуглянка ушла по тропинке в лес,
А я в небо полез по бумажной лесенке.
Лез и лез.
А потом исчез.
Поэма Зимы
(отрывок)
Здесь хрупкий жемчуг на ветвях,
И жизнь под серым светом неба.
И если нет сегодня хлеба —
Есть хрупкий жемчуг на ветвях,
Как будто крошечные бельма
На светлых ангельских глазах.
Теперь нет смысла гомонить,
Шутить, расхристываться, плакать.
Теперь, задумчивый лунатик,
Лишь пальцем на стекле чертить
Круги, квадраты, треугольник
И вновь квадраты и круги.
Теперь, присев на подоконник,
Подобно жителю реки
Замерзшей, слушать зиму,
Внимать через стеклянный лед
Тоске ее невыразимой
И слушать гад подводных ход.
Усталость жизни в этом теле
Сильнее с каждым днем. Теперь
Любые страшные потери
И композиции потерь
Ничто не значат. Только тени
Нагих оград чугунный звон
И ночь, укрытая шинелью
И мрак. И мрак со всех сторон.
ПРОЩАНИЕ
Ю. Арабову
Вот и пора мой друг уходить
Рассветом 
