Илья Ангел – Роковой путь (страница 30)

— Так, на счёт три. Раз-два-три, понесли, — выдохнула Лена, и они потащили тело Василия Борисовича к машине.

— Никита, что у тебя случилось? — тихо спросил Роман, подходя к окну, вслушиваясь в сбившееся дыхание брата, раздавшееся в трубке.

— Отец сегодня… — Никита замолчал, а потом быстро продолжил: — Неважно. Рома, я хочу спросить совета. В общем, я сейчас в аэропорту, но мне не продают билеты, потому что я несовершеннолетний, и у меня нет разрешения от отца. Что мне делать?

— Никита… — Рома почувствовал, как в горле запершило. Кашлянув, он схватил бокал, оставленный на столе, и глотнул, не чувствуя вкуса. — Куда ты собрался ехать? — торопливо продолжил он.

— Не знаю, — серьёзно ответил брат. — Попробую в Париж. Во Франции не такие строгие правила насчёт несовершеннолетних. Может быть, удастся найти работу. Мне всего полтора года надо как-то потерпеть…

— Так, — Рома снова приложился к бокалу, после чего поставил его на стол и потёр пальцами переносицу. — Так, спокойно, Рома, — произнёс он совсем тихо. — Я не буду тебя отговаривать, потому что был на твоём месте и прекрасно понимаю, что любому терпению однажды приходит конец, но вот прямо сейчас самое главное — не натворить глупостей. Иди ко входу в частные терминалы, найди там кресло, сядь, и никуда не уходи. Ты слышишь меня? Никита?

— Да, я тебя слышу, но что я буду делать возле частных терминалов? — очень тихо, почти на грани слышимости спросил брат.

— Ты будешь сидеть и ждать. Я сейчас пошлю за тобой самолёт. К тебе подойдёт мужчина — Евгений Ожогин. Он покажет тебе свои документы, и только после этого ты пойдёшь с ним, — Рома прикрыл глаза. — Прилетишь сюда, в Россию, ко мне, а там мы решим, что с тобой делать. В крайнем случае, я с Димой поговорю. У их семьи странная, ничем необоснованная слабость к отпрыскам Гараниных наблюдается, пронесённая через века. Так что он примет участие в твоей судьбе, не беспокойся. Да и я тебя не выброшу на улицу.

— Хорошо, я сделаю, как ты говоришь, — серьёзно ответил Никита. — Рома, спасибо, — добавил он снова шёпотом и отключился.

— Вашу мать, — процедил Роман и начал набирать номер Ожогина. — Женя! Немедленно лети во Фландрию. В аэропорту столицы возле входа в терминал тебя будет ждать Никита. Забери его и привези сюда, уладь все формальности, потому что он сбежал от нашего сбрендившего окончательно папаши.

— Как я его узнаю? — деловито спросил Ожогин, по другой линии уже заказывая самолёт.

— Поверь, ты его узнаешь, — усмехнулся Гаранин и отключился, глядя в окно невидящим взглядом.

Внезапно его внимание привлекло какое-то движение. Он медленно повернулся в ту сторону и замер на месте, борясь с желанием протереть глаза, потому что в этот момент две хрупкие молодые женщины целенаправленно запихивали в его внедорожник тело Епифанцева, которое сейчас должно было лежать в гробу.

— О боги! — не удержавшись, воскликнул Рома и тут же почувствовал на себе десятки взглядов.

Резко задёрнув шторы, он развернулся, схватил бокал и, в свою очередь, уставился на смотрящих на него людей, лихорадочно соображая, что происходит и как ему сейчас выкручиваться.

Глава 13

Я повернулся на Ромкин возглас и посмотрел на него вопросительно. Даже вдова перестала на мне виснуть, выпрямилась и одним лёгким движением поправила макияж, смерив Гаранина заинтересованным взглядом.

Роман схватил бокал и одним глотком допил его содержимое, после чего заметно поплыл: его глаза заблестели, дыхание слегка участилось, он глубоко вдохнул, и его, как говорится, «понесло».

— О, боги, за что, за что вы были так несправедливы и отняли жизнь у Василия Борисовича так непозволительно рано, — Ромка шагнул к столику, где стоял портрет с чёрной лентой и соболезнования Эдуарда от лица всей СБ. — Во цвете лет нас покинул столь великий разум, и как же теперь мы все, и научный отдел в частности будем, обходиться без его незримой заботы?

— Рома, что ты несёшь? — прошептал я, вставая рядом и улыбаясь как можно печальнее.

— Где тело, Дима? Что вообще происходит? — так же шёпотом спросил Рома.

— О чём ты говоришь? — я сказал это вслух, и теперь взгляды всех собравшихся, включая Рерих, переместились на меня.

— Я говорю о несправедливости этой жизни и нашей призрачной роли в ней, — ответил мне Ромка, взглядом указывая на коридор. — Вот Василий Борисович, к примеру. Он мог жить и жить, любить и быть любимым многими, — он бросил взгляд на вдову и стоящую недалеко от неё девушку. — Но в итоге всё обрывается на самой минорной ноте, в принципе, как всегда.

— Какая чудесная, просто чудесная речь, — к нему подошла вдова, приложив руки к безупречной груди. — Васе она очень понравилась бы.

— Э-э-э, — Ромка слегка отпрянул от женщины, когда той захотелось и у него на груди всплакнуть, и повернулся ко мне. — Идём, Дмитрий Александрович, ещё раз попрощаемся с этим великим человеком, отдадим ему последние почести.

Он жёстко схватил меня за плечо, чуть выше локтя, и потащил к выходу из комнаты. Когда мы проходили мимо Гертруды Фридриховны, она бросила на Гаранина многозначительный взгляд и, улыбнувшись, сказала:

— Роман Георгиевич, вы не могли бы завтра зайти ко мне, нам, кажется, есть что обсудить.

— Угу, — промычал Рома, и мы вышли в коридор.

— Ты что творишь? — прошипел я, выдёргивая руку из его хватки. Больно, зараза, не удивлюсь, если там синяки утром обнаружу.

— Пойдём, Дима, — вместо ответа Ромка впихнул меня в комнату с гробом и закрыл дверь. — Где тело? — спросил он очень ласково, ткнув пальцем в открытую домовину.

— Твою мать, — я уставился в пустой гроб. — Что происходит?

— Не знаю, я только видел, как Ванда с Леной запихивают несчастного Епифанцева в мою машину… — он сжал пальцами переносицу. — Так, я сейчас уточню этот момент.

Гаранин достал телефон и принялся набирать номер. Я напряжённо смотрел на то, как он всё больше накручивает себя, потому что Ванда не отвечала. Когда я вытащил свой телефон, чтобы позвонить Лене, он завибрировал у меня в руках. Посмотрев на дисплей, я удивлённо приподнял бровь. Звонил Кузовлев — начальник Московской полиции, и он был последним из всех, кто мог мне позвонить. Во всяком случае, мне так казалось.

Пока я размышлял, принимать звонок или нет, Ромка закрыл дверь и подошёл ко мне.

— Надеюсь, это не очередное чрезвычайное происшествие, — пробормотал я и принял звонок. — Слушаю вас, Евгений Васильевич.

— Дмитрий Александрович, приветствую, — Кузовлев был как обычно серьёзен и сосредоточен. — Скажите, пожалуйста, вы не в курсе, где сейчас находится Гаранин?

— Который? — я невольно нахмурился и посмотрел на Ромку, а тот слегка напрягся. Я отодвинул телефон от уха, чтобы ему было слышно, но громкую связь включить не решился, чтобы никто ненароком не услышал не предназначенную для него информацию.

— Роман Георгиевич, если быть точным, — сразу же ответил главный полицейский столицы.

— Рядом со мной стоит. Мы сейчас присутствуем на похоронах нашего сотрудника.

— Мои соболезнования, — автоматически произнёс Кузовлев.

— Что случилось, Евгений Васильевич? Зачем вам Гаранин? — спросил я довольно холодно.

— Дело в том, Дмитрий Александрович… — он замялся, а потом заговорил быстро, словно боялся, что его сейчас перебьют и он собьётся. — Со мной связался начальник дорожной полиции, с которым в свою очередь связался командир дежурного наряда. Только что мимо них пронёсся на огромной скорости внедорожник второй Гильдии, в котором опознали личный автомобиль Гаранина, и всё бы ничего, но машина ехала с проблесковыми маячками СБ… Собственно, поэтому я вам звоню. Вы можете пояснить ситуацию?

— Вы исключаете вероятность, что это просто очень срочный заказ? — спросил я, прикрывая глаза.

— Это не смешно, Дмитрий Александрович, — буркнул Кузовлев.

— Вы правы, Евгений Васильевич, — я вздохнул. — Своим внедорожником Роман Георгиевич позволяет пользоваться сотрудникам СБ, так что, скорее всего, это был кто-то из них. У нас тоже бывает срочная и совершенно неотложная работа.

— Разумеется, Дмитрий Александрович, это всё, что я хотел у вас уточнить. Спасибо за понимание и передайте мои соболезнования родственникам усопшего.

— Обязательно передам, — пообещал я, и Кузовлев отключился.

— Дима… — начал Роман, но не успел ничего сказать, потому что телефон в моей руке снова завибрировал. На этот раз мне звонил Рокотов.

— Ваня, что у вас случилось? — сразу же ответил я на звонок.

— Кроме того, что твоя жена и Ванда притащили труп? — сухо спросил Рокотов. — Ничего не произошло. Мне нужно знать только одно, это санкционировано?

Я молчал почти десять секунд, глядя на Ромку, который только руками развёл.

— Это зависит от того, что они мне сейчас скажут, — наконец, произнёс я. — Дай трубку Ванде.

Послышался какой-то шорох, а затем Ванда затараторила:

— Дима, ты же понимаешь, что это неправильно. Вы все делаете вид, что ничего не происходит, но это же убийство, в конце концов. А если его заказала та блондинка, с которой ты обжимался, и теперь она получит наследство? Это же незаконно. Ну, убийство тоже незаконно, но через Гильдию не так критично. О, боги, что я несу? В общем, в территориальном морге могли не распознать яд, они не так часто встречаются со второй Гильдией. Нам нужно только заключение, а потом ты решишь, открывать дело или нет. Но, Дима, не лишай бедного старика шанса на справедливость!