Илья Ангел – Роковой путь (страница 32)

Я только глаза закатил, отмечая про себя, что рыдала вдова так, чтобы тушь не размазалась, злобно поглядывая при этом на соперниц, стоявших невдалеке, сбившись в компактную кучку.

— Я украду у вас своего мужа, — ласково проворковала Лена, беря меня под руку, за что получила едва ли не более испепеляющий взгляд.

— Прошу прощения, — я так быстро ретировался, что со стороны это могло смахивать на бегство, но мне в этот момент было плевать на условности.

— Я думала, она тебя сейчас затащит в какую-нибудь кладовку и начнёт доказывать, что нуждается в очень сильном утешении, — прошипела Лена, и я с удивлением посмотрел на неё. Она что, ревнует? Меня? Ладно, с этим феноменом мы немного позже разберёмся, а пока нужно выяснить, что у них в итоге получилось.

— Ты поэтому ввязалась в эту авантюру? — тихо спросил я, выходя из комнаты в коридор.

— Мне почему-то хотелось, чтобы отравительницей оказалась именно вдова, — буркнула Лена, не глядя на меня. — Вот тогда моё настроение улучшилось бы многократно.

— Лен, — я улыбнулся. — Ты же понимаешь, что ревновать Тёмного — это как минимум странно.

— Понимаю, — она развернулась и уткнулась мне в грудь. — Но ничего не могу с собой поделать. Фу, ты провонял духами этой мымры, — пожаловалась она, отстраняясь. — Меня даже что-то затошнило. И как можно было додуматься так краситься и душиться на похоронах?

— Тебе не стоит задавать этот вопрос мне, потому что я точно не смогу на него ответить, — я усмехнулся и поцеловал её в висок. — О том, что такие вещи нужно согласовывать со мной, мы попозже поговорим. Устроим весьма пикантный тройничок: ты, я и Ванда. Возможно, я даже возьму плётку. А сейчас рассказывай, Епифанцева отравили?

— Фролова всё ещё делает анализ, — вздохнув, ответила Лена. — Но одно я могу тебе сказать уже сейчас — причиной смерти являются многочисленные колото-резаные раны, нанесённые скальпелем. То есть они являются основной причиной смерти.

— О как, — я от неожиданности моргнул. — И как патологоанатом умудрился их просмотреть?

— Понятия не имею, — Лена пожала плечами. — Но мы всегда можем спросить, потому что я попросила Рому не выпускать его из вида. Правда, он был без сознания, когда я выходила. Эд решил совсем не заморачиваться с транспортировкой трупа, поднял его и приказал лечь обратно в гроб, хорошо там устроиться и снова умереть.

— Да, это шуточки в стиле Тёмного князя, — я закусил костяшку пальца, чтобы не засмеяться, представляя себе эту картину, потому что смех на похоронах — это немного перебор. — Вот за это нас и не любили. А вообще, идея-то хорошая, просто я про подобные перспективы постоянно забы…

— А-а-а! — из комнаты с покойным раздался вопль. — Да когда ты уже сдохнешь, сволочь! Какая тёмная падла решила надо мной так поиздеваться⁈

Мы переглянулись и бросились в комнату. Забежав внутрь, я плотно прикрыл за собой дверь. Гаранин в этот момент держал вырывающегося патологоанатома, пытаясь одновременно вытащить у него из руки скальпель.

— Так, похоже, человек, нанесший Епифанцеву смертельные ранения, найден, — пробормотал я, ловко вырывая скальпель из руки совершенно невменяемого доктора. — Вопрос только в том, почему так произошло.

— Он сел на столе, когда я уже приготовился сделать разрез, — всхлипнул патологоанатом, который, оказывается, услышал, что я бормочу себе под нос. — Это было ужасно. Я много читал про то, что некроманты творили, поднимая целые армии мертвецов…

— Всегда знал, что чтение не доводит до добра, — фыркнул Ромка, силой усаживая его на стул. — Так что, получается, я ошибся? — Рома повернулся ко мне. — Василия Борисовича никто не травил? Но как же тогда характерные отметины?

У меня зазвонил телефон, и я, посмотрев на номер, сообщил присутствующим:

— А вот сейчас мы узнаем ответ на твой вопрос, — и нажал на кнопку приёма вызова. — Да, Ксения Анатольевна, вам что-то удалось выяснить?

— Дмитрий Александрович, мне удалось много чего выяснить, и я даже кое-что уточнила, вспомнив о своей прошлой работе в прокуратуре, и мне, кажется, полагается премия, можно не деньгами, — промурлыкала Фролова, а потом добавила совершенно серьёзно: — Нашего Епифанцева не просто отравили, его травили долго и целенаправленно, пятью различными ядами.

— Что? — я уставился на немного успокоившегося патологоанатома и включил громкую связь. — Продолжайте, вы на громкой.

— Пять разных, совершенно смертельных ядов, которые в минимальных концентрациях способны привести к смертельному исходу. Один из них гильдийский, и Роман Георгиевич не даст мне соврать, этот яд смертелен для всего живого. От него даже тараканы дохнут, а это, согласитесь, непросто устроить, — при этих словах Ромка сосредоточенно кивнул.

— Это объясняет наличие каймы на ногтях, но не объясняет, почему он так и не умер в страшных конвульсиях? — спросил Гаранин, все еще разглядывая замкнувшегося в себе патологоанатома.

— Убийцы, а я думаю, что их было всё-таки несколько, потому что один сотворить такое не способен, использовали яды, максимально токсичные, но, практически нейтрализующие действия друг друга, — любезно пояснила Фролова. — Таким образом, я могу смело заявить, что первая приблизилась к разгадке противоядия гильдийского яда, что считалось до недавнего времени практически недостижимым.

— Вот сейчас всё стало вообще непонятно, — признался я, переводя взгляд на покойного. — Если яды нейтрализовали друг друга, то отчего он всё-таки умер?

— Я сказала, что они практически нейтрализовали действия друг друга, — ответила Ксения. — Недомогание, скорее всего, мышечные боли, особенно в ногах, Епифанцев, скорее всего, чувствовал, и пошёл к Ольге Николаевне Ахметовой. Ольга Николаевна провела ему все разумные в данной ситуации обследования, кроме анализа на подобные токсины, и назначила лечение. И вот как раз это лечение спровоцировало мгновенный ответ в виде просто неприлично быстрого и массивного ДВС-синдрома.

— По-русски, если можно, — хмуро попросил Ромка.

— Множественные тромбозы, — пояснила Фролова, — Плюс что-то по неврологической линии, что вызвало состояние наподобие синдрома Лазаря.

— То есть, к патологоанатому он попал всё-таки мёртвый? — я снова посмотрел на Епифанцева.

— Нет, он был ещё жив, потому что смерть наступила всё-таки от проникающих ранений… — она замолчала, а потом осторожно добавила: — Это он его так?

— Похоже на то. Епифанцев мог очнуться в прозекторской?

— Вряд ли, — немного подумав, ответила Ксения. — Он фактически был мёртв, когда его доставили в морг. Просто сердце всё ещё совершало свои последние движения. Мозг точно был к тому моменту мёртв, но какие-то рефлекторные движения этот почти труп мог совершить.

— Но ты же сказала, что его убил патологоанатом, — нахмурился Ромка, пытаясь разобраться в цепочке желающих прикончить Епифанцева.

— Я сказала, что конечной точкой в жизненном цикле Василия Борисовича стали проникающие ранения грудной полости. Но, по факту, его убила Ахметова, сама того не подозревая, — задумчиво произнесла Юлия. — Я изложу всё в отчете, не переживайте.

— Ясно, — я потёр лоб и пожаловался вслух. — Понятия не имею, что мне делать со всем этим.

— Вот в этом я помочь вам не могу, — усмехнулась Фролова. — Но вы подумайте насчёт премии.

Она отключилась. Одновременно с этим дверь распахнулась, на пороге появилась вдова, а за её спиной маячили любовницы. Повернувшись к ним, я почему-то задал вопрос, который совершенно не хотел задавать:

— Зачем вы пытались отравить вашего мужа?

— Я уже говорила, — внезапно взвилась женщина. — Все эти бесконечные женщины! А я, видимо, уже постарела, мне ведь тридцать пять не так давно исполнилось. Я уже просто не могла терпеть все эти унижения!

— Вася прямо из моей постели бежал в койку к этой рыжей дряни, и я чувствовала, что очень скоро стану ему не нужна! — одновременно воскликнула одна из любовниц, но её голос потонул в крике остальных.

— Он сам во всём виноват! — и самая молодая разрыдалась, закрыв лицо руками, всхлипывая при этом. — Я его действительно любила. Он так красиво ухаживал, был такой страстный любовник, а он…

— Вот, Дима, нам похоже всё-таки нужно поучиться у Василия Борисовича, хоть и посмертно, — Ромка потёр переносицу. — Что делать будем?

Мои лихорадочные размышления прервал телефонный звонок. Пока я смотрел на дисплей, пока подносил трубку к уху, Рома впихнул слабо сопротивляющихся женщин в комнату и закрыл дверь. К счастью, остальные скорбящие всё ещё поминали и не спешили покидать фуршет, так что таких неожиданных признаний никто не слышал.

— У тебя какие-то новости? — спросил я сразу у взявшего трубку Эда, отходя к окну.

— Да. Я выяснил условия завещания Епифанцева. Он всё своё состояние и прибыль от патентов передал на нужды научного отдела, который был единственной его настоящей страстью, — спокойно ответил Эдуард, и после секундной паузы осторожно произнёс: — Я слышал про Ахметову.

— И убийца не может наследовать убитому, это я тоже помню, — тихо сказал я.

— Решение за тобой, — Эдуард отступил в сторону, как делал всегда, когда я должен был принять трудное решение. Я понимаю, его так воспитывали, но иногда я очень нуждался в совете. — Да, дом с обстановкой принадлежит вдове. Она в своё время была очень востребованной моделью, даже у нашего любимого Савина работала. Плюс у неё своя линия дорогой и хорошо продающейся косметики. Так что она точно не бедствует и совершенно не нуждается в деньгах.