Илья Ангел – Обходной путь (страница 3)

— Это ещё что за номер?

— Анна Маркелова, — ответил Залман, подтаскивая сопротивляющуюся Анну поближе ко мне.

— Я вижу, что это Анна Маркелова, — выдохнул я, потирая лоб. — Я спрашиваю, что она здесь делает?

— Подозреваю, что это и есть та самая посылка, про которую говорил Ожогин, — саркастически ответил вместо Залмана Эд, кивая в сторону стоявшего возле входа Женю. — Но думаю, что узнать, зачем она здесь, мы сможем только у Романа.

— Так, хорошо, — я посмотрел на Шехтера в упор и поморщился, увидев, как тот, хмурясь, разглядывает эту проклятую седую прядь. — Определи госпожу Маркелову в камеру и… Оденьте её во что-нибудь более… — я щёлкнул пальцами, подбирая нужное слово, — во что-нибудь подходящее. Нам сейчас некогда с ней заниматься, к тому же нужно дождаться, когда Роман проснётся.

И я обошёл стоявшую у меня на пути парочку, направляясь к двери. Надеюсь, Рома скоро очнётся, а то как-то слишком много вопросов у меня к нему накопилось.

Глава 2

Министр внутренних дел Иванов Павел Романович ждал нас в том самом приватном кабинете, где мы когда-то устраивали «семейный обед» для журналистов. Он сидел за столом, что-то ковыряя вилкой на своей тарелке, внимательно разглядывая, что же у него в итоге получилось.

— Ещё раз добрый день, — поздоровался я, подходя к столу. — Могу я поинтересоваться, что вы делаете с несчастной рыбой? Судак оказался не настолько вкусным, как вы говорили?

— Судак превосходный, — ответил Иванов, поднимая голову. Его взгляд остановился на проклятой седой пряди, и зрачки чуть дрогнули, слегка расширившись. — Импозантное украшение. На недавнем селекторе его не было, значит, получено оно было буквально сегодня. Или это ваш дизайнер настоял?

— Небольшой побочный эффект довольно опасного магического эксперимента, — как можно небрежнее сказал я, садясь за стол и роняя на колени салфетку.

— Вот как, — протянул Иванов и перевёл взгляд на Эда, который, похоже, колебался, решая, что же ему делать: занять место за столом или же остаться стоять у меня за спиной. Последнее автоматически вычеркнуло бы его из состава переговорщиков, именно поэтому он колебался. Иванов решил за него, указав рукой на последний свободный стул. — Эдуард Казимирович, присаживайтесь, нечего стоять над душой.

Эд усмехнулся и, наконец, занял своё место, решив последовать совету министра. В комнате воцарилось молчание, в то время как официанты расставляли на столе принесённые блюда. Я наблюдал за тем, как ловко они управляются с приборами, обдумывая, что скажу Иванову. В голову ничего хорошего не приходило, всё-таки я ещё не отошёл от сегодняшних потрясений, так что я решил пока лишь реагировать на то, что он мне скажет: из того, что министр так настойчиво хотел со мной встретиться, можно сделать вывод, что ему есть, что мне сказать.

Когда официанты наконец убрались из кабинета, Эдуард активировал защиту от прослушки, и мы с ним вопросительно посмотрели на Иванова.

— Что происходит, Дмитрий Александрович? — он отбросил всякие церемонии и теперь смотрел на меня цепким, внимательным взглядом, словно стружку снимал. Всё-таки не просто так этот мужик занимал должность прокурора до того, как стал министром.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — медленно ответил я, беря в руки столовые приборы. Запах пищи будоражил, мне нужно было восстанавливаться после ритуала, и я с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на стоявшую передо мной еду.

— Все эти постоянные перестановки в правительстве… — начал перечислять Иванов, но его перебил Эдуард.

— Простите, Павел Романович, что перебиваю, но какое отношение Служба Безопасности имеет к правительству?

— Бросьте, Эдуард Казимирович, — Иванов устало отмахнулся от него. — Всем прекрасно известно, что к калейдоскопу министров Дмитрий Александрович имеет непосредственное отношение. Точнее, к их отставкам. Так же всем достаточно умным людям давно известно, что Хрущёва работает на СБ, так же как и Демидов, занимающий должность секретаря президента до неё.

— Ну, раз всем умным людям это известно, то какие могут быть вопросы? — я приподнял бровь, посмотрев на Иванова, но практически сразу отвлёкся, сунув в рот кусок рыбы. Судак действительно был изумительный, просто таял во рту, и я даже прикрыл глаза от удовольствия.

— Почему вы никак не влияете на назначения? — Иванов откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Почему Хрущёва только заносит кандидатов в отдельные списки, но больше вы ничего не делаете, чтобы навести уже порядок!

— Повторяю вопрос Эдуарда Казимировича, — я снова посмотрел на него. — Какое отношение СБ имеет ко всему этому? Мы собираем списки только для того, чтобы предотвратить преступную деятельность министров. Формирование кабинета не входит в мои обязанности.

— Но президент…

— А вот президента мы обязаны защищать всеми доступными нам методами, — снова усмехнувшись, перебил Иванова Эд.

— Нет, не обязаны, — министр успокоился, и в его голосе появился откровенный сарказм. — Вы были обязаны защищать всеми доступными вам методами императорскую семью, а вот для защиты президента существует это убожество, гордо именуемое «секретная служба». Но да, вы правы, формирование кабинета не входит в ваши обязанности, — наши взгляды встретились, и я вздрогнул, ощутив довольно приличную защиту на его разуме. Причём защита эта была не внедрённая, а выстроенная им самостоятельно на протяжении нескольких лет. Скорее всего, министр Иванов даже не осознавал, что эта защита существует, и это меня чрезвычайно заинтересовало. Судя по задумчивому взгляду Эдуарда, он тоже был заинтригован.

— Павел Романович, чего вы от нас хотите? — прямо спросил я, откладывая вилку.

— Лично от вас, Дмитрий Александрович, я ничего не хочу, — он опустил руки и посмотрел на свою тарелку. — Я хочу, чтобы в нашей стране наконец-то установился хоть какой-нибудь порядок, и для этого я готов пойти на многое.

— Даже интересно, как с такими убеждениями вы вообще стали министром внутренних дел, — заметил Эдуард, не прикоснувшийся к стоявшем перед ним блюдам.

— Кто-то вытолкнул вперёд мой стул, когда у кандидатов начали спрашивать добровольное согласие, а я в тот момент слишком устал, чтобы вовремя отреагировать, — Иванов продолжал гипнотизировать взглядом судака. — Видимо, меня посчитали достаточно безопасным для этой должности, вот и назначили. Видят боги, я не хотел этого кресла и отбивался до последнего, но Яковлев практически всегда слушает только себя, отметая любые аргументы как несущественные.

— Он сам роет себе могилу, кто в этом ещё виноват? — я пожал плечами и вернулся к прерванному обеду. — А мы как заправские сплетники обсуждаем политику почти на кухне. Вам не кажется, что в этом есть определённая ирония?

— А почему бы нам этого не делать? — Иванов широко улыбнулся и пожал плечами. — Это всего лишь разговоры, практически безобидные и несущие в себе лёгкое возмущение, а не призывы к действию. Даже ваше ведомство не сможет заподозрить в сегодняшнем обеде заговор.

— Я бы назвал это прощупыванием почвы, — Эд наклонил голову набок, в упор разглядывая министра. — И у меня возникает только один вопрос, а почему вы ещё живы, несмотря на свою позицию?

— Я всегда занимался особо тяжкими преступлениями, а коррупция, хоть и карается похлеще чем убийства, к особо тяжким преступлениям почему-то не относится, а убийства собственноручно наши чиновники не любят, и мы всегда оказывались вне поля зрения друг друга, — задумчиво проговорил Иванов, поднимая вилку. — Наверное, поэтому.

— Самым страшным преступлением являются махинации с налогами, — поправил я его. — Коррупция — это так, страшилка для неугодных и умудрившихся попасться. К сожалению.

— Это точно, — Иванов неопределённо хмыкнул. — Эдуард Казимирович, а почему вы не едите?

— У меня аллергия на рыбий жир, — ответил Эд, а я удивлённо посмотрел на него.

— Да? А почему я не знаю о таких подробностях? — спросил я его. — И ответь мне хотя бы здесь при свидетелях, на что у тебя нет аллергии, брат мой?

— Проще перечислить то, что я могу есть без опасения свалиться с анафилактическим шоком, — Эд улыбнулся. Я же только покачал головой. Сказал бы просто, что не голоден, потому что на днях он прекрасно жрал рыбу и закусывал коктейлем из морепродуктов, и ничего, живой.

— Я это учту, не переживай, — улыбнувшись так, что лёгкая полуулыбка слетела с лица брата, я повернулся к Иванову. — Будем считать, что вступительная часть закончена. Зачем вы нас на самом деле пригласили, Павел Романович?

— Вы собираетесь что-то делать с Клещёвым? — наши взгляды снова встретились. — Вот этот экземпляр точно входит в ваши обязанности. Если вам он не интересен, то я лично им займусь.

— Что он сделал? — резко спросил я, бросая обеспокоенный взгляд на нахмурившегося Эда.

— Эта гнида почему-то решила, что ей хватит денег купить меня, — Иванов сжал в руке вилку так, что костяшки пальцев побелели. — Он бы ещё к Смирнову с подобным предложением заявился, я бы с удовольствием посмотрел на этот номер.

— Думаю, что к Смирнову Игорь Максимович заявлялся, — я на мгновение задумался. — Так, хорошо, а чем ещё вам не угодил человек, практически безвылазно сидящий в пятьсот третьем номере гостевого дома десятой Гильдии здесь в столице, или в триста пятнадцатом номере подобного дома в Твери?