Илья Ангел – Обходной путь (страница 13)

— И зачем ты нам это рассказываешь? — спросил Ваня, пристально рассматривая Демидова.

— Говорят, — невозмутимо продолжил Лео, поднимая глаза на полковника, — что свободного состояния Штейнов не хватит даже для начальной ставки, и Клещёв дал добро использовать свои личные активы и активы «Детей свободы», чтобы приобрести артефакт.

— И, если Штейн каким-то образом лишится этих денег… — пробормотал Егор, хватая чистый лист и придвигая его к себе поближе.

— То лучше бы ему не родиться, — закончил Демидов с лёгкой улыбкой. — Но, сами понимаете, это произойдёт только в том случае, если он потеряет и деньги, и артефакт.

— Известно, что это за артефакт? — спросил я, прикидывая варианты.

— О да, — на этот раз Лео улыбался так радостно, что мне стало не по себе. — Вам точно понравится, потому что артефакт, который так страстно мечтает заполучить Клещёв, — это некий кинжал, похищенный у Моро на одном незабываемом приёме.

В конференц-зале воцарилась тишина. Здесь не было никого, кто не был привлечён к операции, и так получилось, что всем присутствующим было известно, кто такой Эдуард на самом деле. И сейчас все взгляды были прикованы к Великому Князю. Рука Эда опустилась на рукоять того самого кинжала, и он так её стиснул, что пальцы побелели. Эд оскалился и медленно проговорил:

— Я с удовольствием лично преподнесу Клещёву этот артефакт, раз он так сильно его хочет.

— Ага, прямо в печень, — хмыкнул Бобров. — И это, если ему очень сильно повезёт.

— Зачем ты вообще завёл этот разговор? — я повернулся к Демидову. — Уж тебе лучше всех известно, что кинжал никогда не появится ни на одном аукционе: ни на официальном, ни на подпольном.

— Дима, а ты не хочешь полностью обесцветить волосы? — внезапно сменил тему Лео. — По-моему, тебе очень пойдёт платиновый цвет. И тогда эта прядь не будет мозолить нам глаза, этаким немым укором, напоминая о скорбности бытия.

— Лео! — я привстал, опираясь ладонями на стол. Мы с ним почти минуту бодались взглядами. Он первым отвёл глаза, и только после этого я сел, проведя рукой по волосам. — Мне проще седину попробовать закрасить, раз она так вас всех раздражает. Думаю, что обычная краска будет скрывать её гораздо лучше, чем даже… Ладно, неважно, — я махнул рукой. — Так зачем ты поднял эту тему?

— У меня внезапно перед глазами встала та кружка, которой Шехтер пытался меня убить, — как ни в чём не бывало продолжил Демидов. — Почему-то мне показалось, что эта кружка тебе очень дорога и ты слегка огорчился, когда она разбилась. Ведь ты потратил на неё столько денег.

— Это бессмысленный разговор, потому что кинжал никогда не появится на аукционе, — повторил я, сжимая губы.

— Дима, — Лео закатил глаза. — Иногда ты меня поражаешь своей недогадливостью. Никто не знает, как на самом деле выглядела жемчужина коллекции Моро. Клейма на нём не было, принадлежность к императорской Семье была чисто теоретической. Единственное, что было доподлинно известно, — это приблизительная дата изготовления. Тот кинжал выковали примерно пятьсот лет назад, и определялось это по качеству стали и по самой ковке.

— Мы можем изготовить болванку, — я хлопнул себя по лбу. — Мне такую император Григорий презентовал когда-то.

— Дима, мы не можем ничего изготовить, — поморщился Эд. — Учитывая его стоимость, кинжал пройдёт все возможные экспертизы, прежде чем его выставят на торги. Я могу выковать болванку, но где я найду материал пятисотлетней давности?

В зале снова воцарилась тишина. Идея Лео была понятной и простой: нужно попытаться сделать со Штейном то же самое, что три ушлые дамочки провернули с нами. Вот только как это сделать? Свой кинжал отдать, что ли.

— Даже не думай об этом, — в полнейшей тишине голос Эдуарда прозвучал набатом. Я повернулся к нему, чтобы убедиться, что его слова предназначены мне, и столкнулся с взглядом тёмных глаз. — Не смотри так удивлённо, у тебя всё на лице написано. Даже если предположить, что я настолько сойду с ума, что позволю тебе рискнуть своим кинжалом, его не примут за исчезнувший из сокровищницы Моро. Экспертиза покажет, что это не он, а Клещёву, подозреваю, нужен именно мой.

— Почему? — я нахмурился. — Не понимаю, в чём могут быть отличия.

— Твой кинжал старше моего, — Эд снял кинжал с пояса и бросил на стол. Мне ничего не оставалось, как только последовать его примеру. Два кинжала легли рядом, и отличия стали видны невооружённым взглядом. — Его ковали во времена императора Григория, и я даже представить не могу, сколько он мог бы стоить, если бы не одна маленькая деталь.

— Какая деталь? — механически спросил я, понимая, что всё-таки не до конца восстановился и не могу мыслить в прежнем режиме.

— Клеймо, Дима, не тупи, — поднял голову Егор. — Он же твой, значит, где-то у рукояти должна стоять твоя печать.

— Пока эксперты будут гадать, кому же в итоге принадлежал кинжал, пройдёт столько времени, что мы пожалеем, что не воспользовались планом Егора — не женили Штейна и не дождались рождения наследника, — высказался за всех Рокотов, озвучив вертящуюся на языке фразу. — Где-то могли сохраниться болванки?

— Недалеко от школы есть схрон, правда, не знаю, сохранился ли он, — что-то прикинув, ответил Эд. — И, возможно, во дворце. Я проверю схрон, и если его больше нет, то придётся наведаться в резиденцию президента.

— Я просто представляю себе это зрелище, — Андрей Бобров интенсивно протёр шею: — Эдуард ищет заначку Семьи во дворце, а за ним по пятам ходит Секретная служба.

— Очень смешно, — Эд прищурился. — Считай, что я посмеялся. И надеюсь, что вы понимаете — провернуть самую настоящую аферу так, чтобы не привлечь внимание к СБ, будет ещё сложнее, чем достать кинжал. Штейны всегда были параноиками, и…

— Девяносто пять процентов, — прервал его Дубов. — Если в результате аферы Коленька останется и без денег, и без товара, то девяносто пять процентов на то, что он рванёт в бега. Будет искать деньги, потому что без них ему и правда, лучше бы не родиться. Путь к Клещёву хоть ненадолго, но будет расчищен, и Алина сможет наконец внедриться к «Детям свободы».

— Ищи болванку, — выдохнул я, обращаясь к брату. — Если не найдёшь, то займись изготовлением. Что мы зря кузню на территории поместья поставили?

— Сталь, — Эд забрал со стола кинжал и принялся крепить его к поясу. — Дима, сталь пятисотлетней давности. Где я её, по-твоему, найду?

— Ой, да переплавь что-нибудь ненужное. Я очень сомневаюсь, что в поместье не найдётся ни одной кованой вазы, — и я улыбнулся самой очаровательной улыбкой. — Вы тут ещё детали попробуйте набросать, а я пойду кое-куда прогуляюсь.

— И куда ты собрался? — недовольно спросил Лео, наблюдая, как я креплю кинжал в специальные петли на ремне.

— В нашей небольшой и довольно комфортной тюрьме помимо Анны так кстати сидит банда мошенниц, — я говорил, делая шаг в сторону. — Попробую заключить сделку. Что нам ещё остаётся делать?

Глава 7

Я подошёл к камере, расположенной через две от той, куда поместили Анну, и сделал знак дежурному, чтобы тот открыл её. Камера была рассчитана на четверых заключённых, так что трём мошенницам в ней было вполне комфортно.

— О, господин Наумов, вы решили лично навестить нас? — с кровати, стоявшей ближе к двери, поднялась рыжеволосая красавица. Высокая, почти модельной внешности девушка с неестественно зелёными глазами. Сейчас она была без макияжа, но, как мне показалось, выглядела от этого не менее эффектно.

— Вы прекрасно выглядите, госпожа Кехман, — в тон ей произнёс я, не отвечая на её вопрос. — Мне до сих пор удивительно, каким образом такая красавица смогла пробиться в Секретную службу. По-моему, яркая внешность является запрещённой для подобных структур.

— Вы мне льстите, — она махнула рукой и мило улыбнулась.

— Нет, отнюдь, — пройдя по камере, я сел на незанятую кровать. При этом я смотрел только на неё, а улыбка, кажется, пристыла к моему лицу. — Просто я знаю, за что вас уволили.

— Навели справки? — она приподняла идеально очерченную бровь.

— Разумеется, за кого вы меня принимаете, если думаете, что я ничего о всех вас не узнал, — пока я говорил, проклятая седая прядь упала мне на лицо. Да что мне стоило вовремя постричься⁈ С максимально короткими волосами она не так бросалась бы в глаза.

— Мне просто никогда не приходило в голову, что премьер-министр начнёт смотреть на меня как на женщину, — Роза Кехман скривилась. — Похотливый козёл.

— Быть уволенной, потому что жена премьер-министра заподозрила интрижку — это, конечно, обидно, — негромко произнёс я. — Мне даже вас в какой-то степени жаль.

— Пра-а-а-вда? — протянула Роза.

— Нет, — улыбка слетела с моего лица, и я встал. — Вы могли бы перевестись в СБ вашей страны, как вам предлагали. А могли бы просто осчастливить какого-нибудь мужчину, став прекрасной женой и матерью. Но вы предпочли в конце концов оказаться в этих застенках. Как вам, кстати, здесь? Никакого дискомфорта не испытываете?

Я не зря задал ей этот вопрос. Неподалёку отсюда располагалась ритуальная комната, и когда Оракул пребывала не в духе, заключённые вполне могли почувствовать это на себе.

— Вашими молитвами, — Кехман оскалилась.

— Поверьте, если бы я попытался молиться своему божеству о вас… — я замолчал, покачав головой, и лишь через несколько секунд добавил: — Вам бы это совершенно точно не понравилось.