Илья Аминов – Закаспийский край в составе Российской империи (историко-правовое исследование) (страница 8)

«Объявляю всему ахалтекинскому населению, что силою войск великого моего Государя крепость ваша Геок-Тепе взята и защитники ее перебиты… Войска могущественного белого Царя пришли сюда не разорять жителей Ахал-Текинского оазиса, а, напротив, умирить и водворить в них полное спокойствие с пожеланием добра и богатства»[125].

Важным принципом установления мира и спокойствия в регионе, стала объявленная военным командованием амнистия всем сражавшимся против России. Им возвращались земли и уцелевшие дома, оказывалась медицинская помощь. Сдача оружия осуществлялась в добровольно-принудительном порядке, задержанные с оружием текинцы приговаривались к расстрелу.

В целях укрепления российской власти во вновь завоеванном крае, наряду с принципом гуманности, генералом Скобелевым был выдвинут и другой принцип – завоевания доверия и дружбы простого народа. В одном из своих приказов он писал: «В Закаспийском крае, чем скорее мы отстанем от вполне ложной системы ласкательства разных казиев, ханов… и сблизимся с массой бедного народа, тем лучше для нас… я придаю важность созданию отношений добрых и доверчивых между нами и населением»[126]. Привилегии местной аристократии, основанные на патриархальных обычаях и богатстве, по мысли Скобелева, должны были уступить место законам, обязательным для всех[127].

Занимая непримиримую позицию к оказавшим сопротивление туркменам, которые должны были в первое время после поражения испытать всевозможные лишения[128], генерал вместе с тем приказал помочь некоторым влиятельным семьям, чтобы положить начало формированию среди текинцев пророссийски настроенных лиц[129].

Стремление привлечь на свою сторону национальную элиту заставило командование после окончания 2-ой Ахалтекинской кампании быть терпимым даже к врагам России. Известно, что атабаевский старшина, обвинявшийся в тайных сношениях с текинцами и передаче им военных секретов русской армии, был освобожден из-под стражи и получил одну из должностей по сельскому управлению[130]. Эти и другие действия Скобелева, направленные на формирование лояльной местной знати, приведут в дальнейшем к прочному утверждению российской власти на вновь завоеванных территориях[131].

Придавая большое значение правильно организованному управлению, начальник экспедиции остановил свой выбор всего на пяти наиболее способных офицерах, наделив их широкими полномочиями. В процессе формирования управленческого аппарата в Закаспии Скобелев предпочитал видеть «как можно меньше русских чиновников», но тех, кто был назначен на должность, обязывал быть «полубогами»[132]. Инструкция, написанная для них генералом собственноручно, содержала те положения, что не утратили своей актуальности и в годы окончательного формирования Закаспийского края:

– следовать по возможности азиатским обычаям;

– земли мелких землевладельцев оставить в пользовании покоренного населения, но обложить налогом;

– земли крупных землевладельцев, сдающих землю в аренду, конфисковать;

– для населения установить воинскую повинность, что позволит резко сократить размер взимаемых с него податей;

– жителям объявить наложение контрибуции, но в случае лояльности и верной службы ее простить[133];

– ослабить власть духовенства, изъяв вакуфные земли в казну до разъяснения права собственности;

– оседлые общины делить на аксакальства, кочевые – на волости. Для управления ими назначить авторитетных коренных жителей и т. д.[134]

В этих семи лаконично сформулированных пунктах инструкции нашли отражение общественно-политические взгляды генерала Скобелева, как крупного государственного деятеля, на будущее Туркмении в составе огромного евразийского, многонационального, централизованного государства, гарантирующего своим подданным четкий набор прав и одновременно требующего от них надлежащего исполнения обязанностей.

По мере того как имперское правление стало вносить в край элементы стабильности, справедливости, законности, немалое число его жителей делало свой выбор в пользу адаптации и сотрудничества, нежели сопротивления. Уже к маю 1881 г. были выданы свидетельства на 1700 кибиток.

Осуществив план подчинения Ахалтекинского оазиса, ознаменовавшее практически завершение военного покорения Средней Азии, Петербург временно приостановил дальнейшее продвижение войск в сторону Мерва. Это был своеобразный маневр, посредством которого правительство, с одной стороны, хотело «успокоить» английских политиков, обеспокоенных продвижением русских, а с другой – получить возможность более тщательно изучить положение в Мерве, чтобы выработать в соответствии с этим наиболее правильную тактику. Заняв осторожную позицию в этом вопросе, русские дипломаты совместно с военными приступили к налаживанию политико-экономических контактов с Мервским оазисом[135].

1.4. Организационно-правовые особенности присоединения восточных оазисов Южного Туркменистана

В мае 1881 г. Ахалтекинский оазис был включен в Закаспийский военный отдел, позже преобразованный в Закаспийскую область с центром в Асхабаде. Однако водворение мира не решало вопроса о государственной принадлежности соседних с Ахалтекинским оазисом территорий. Туркменские племена Тедженского, Мервского и Пендинского оазисов еще сохраняли свою независимость. При этом часть этих земель, прежде всего оазисы Пенде и Мерва, персидский шах считал своими владениями. Претензии Персии на туркменские земли поддерживала предприимчивая англо-индийская администрация. На практике принадлежность туркменского населения как подданных России или Персии в районе, примыкавшем к реке Атрек с севера, оставалось неопределенной. Такая практика сложилась потому, что Атрек для кочевников этого края никогда не служил естественной границей. Туркмены свободно переходили Атрек и постоянно меняли места кочевий по обоим берегам.

Поскольку наиболее неопределенным было положение на территории между Ахалтекинским и Мервским оазисами, это дало возможность пограничным персидским землевладельцам и чиновникам тотчас после падения Геок-Тепе сделать попытку захвата части туркменских земель, и, в первую очередь, таких селений как Каахка, Душак, Серахс и Теджен. Однако решительное противодействие местного населения пресекло эту акцию и продемонстрировало шахским чиновникам, что в этой части туркменской степи они никогда не имели власти, тем более сейчас, когда у шаха есть такой непобедимый соперник как русский царь. Данные настроения наиболее лаконично выразили самые влиятельные сторонники «мирной партии» в Мерве – Махтум-Кули-хан и его сводный брат Мамед-Юсуф-хан в письме к старшине Сеид-Назар-юзбаши в Каахку: «Текинцы теперь убедились, что кроме русских, они ни с кем не сойдутся»[136].

Персидские власти ответили отводом воды от атрекских селений и заявили, что их жители, должны подчиняться исключительной шахской воле. Туркмены и до этих событий, искавшие русского покровительства, из опасения репрессий со стороны персидских властей, вели лишь тайные переговоры с русским командованием. Многочисленные обращения атрекских туркмен завершились заключением между Россией и Ираном 9 декабря 1881 г. по инициативе администрации Закаспийской области пограничной конвенции, где ст. IV вменяла в обязанность Тегеранского правительства следить за правильным водопользованием населения, живущего на иранском берегу пограничной реки Атрек[137].

Были предприняты и иные меры для разрядки напряженности на пограничных территориях. Статья VI конвенции обязывала персидское правительство запретить вывоз из северных провинций Ирана оружия и военных принадлежностей и следить за тем, «чтобы оружие не проникало… к туркменам, живущим на персидской территории»[138]. Несмотря на эти и другие договоренности, туркмены нередко целыми селениями бежали на российскую территорию, предпочитая подчиняться царскому военному командованию, чем персидским гражданским властям[139]. Сказывалось и то обстоятельство, что русские военачальники в регионе проводили курс религиозной терпимости, который, по мнению П. П. Литвинова, «вряд ли был свойственен многонациональным и поликонфессиональным державам»[140]. Шиитские (персидские) же религиозные авторитеты всячески демонстрировали неуважение к туркменам – исконным суннитам[141].

Руководство русских войск, пользуясь тактикой осторожных, но последовательных шагов, к 1882 г. овладело ближними подступами к Мерву. Каахка, Душак, Теджен по желанию коренного населения присоединились мирным путем. Лишь иранские феодалы провинции Хорасан, по оценке английского публициста Ч. Марвина, были недовольны «умиротворением степи». Иранское же правительство и население этой провинции искренне радовались прекращению набегов текинцев. В Лютфабаде на глазах изумленного репортера «жители дружелюбно встретили русских казаков, обмениваясь с ними визитами, как со старыми знакомыми»[142].

После занятия русскими войсками селений Каахка и Душака временной границей межу Ахалтекинским оазисом и Мервом стала река Теджен. Теперь Мервский оазис от русских передовых постов стал отгораживать лишь небольшой участок, проходимой без особых трудностей пустыни. Вопрос о дальнейшем занятии Мерва имел первостепенное значение, поскольку оккупация этого города афганскими или персидскими войсками поставила бы под угрозу все границы Российской империи в южном, т. е. среднеазиатском направлении. Создавалась тем самым опасность и для Кавказа.