Илья Аминов – Закаспийский край в составе Российской империи (историко-правовое исследование) (страница 2)

Районирование территорий расселения туркмен в таком виде, в каком оно обозначилось к концу XVIII столетия, было значительно сложнее в географическом, социально-этническом и политическом отношении и не везде укладывалось в границах будущей административной единицы Российской империи – Закаспийской области. На севере и западе региона (ныне территории Мангистауской области Казахстана, Дашогузского и Балканского велаятов Туркменистана) имелись благоприятные условия для кочевого скотоводства. Здесь издавна проживала одна из крупнейших племенных групп в составе туркменского народа – йомуды, а также более мелкие племенные группы (ата, човдур, емрели, игдыр, абдал). Орошаемые же земли северных территорий были заселены преимущественно этнически иными народами – сартами, узбеками, таджиками. Ханы Хивы издавна претендовали на обладание землями туркменских племен. Однако ханская деспотическая власть на эти труднодоступные и климатически суровые места обитания туркмен распространялась лишь номинально. Многочисленные и воинственные племена туркмен-йомудов далеко не всегда ее признавали, а в период политических кризисов и междоусобных войн решительно противились Хиве и диктовали ей свою волю, влияли на выбор правителя и характер вводимых им законов. Со стороны же хивинских властей было «принято за правило держать туркмен, что называется в черном теле в уверенности, что бедность их образумит, заставит бросить кочевой образ жизни и осесть между узбеками»[7].

Карательные действия ханской армии против непокорных туркмен продолжались с кратковременными перерывами почти до установления вассальной зависимости Хивинского ханства от России.

В конце XVIII столетия в северных предгорьях Копетдага, в оазисах Теджена и Мургаба (территории Ахалского и Марыйского велаятов современного Туркменистана) укоренилось еще более многочисленное и непокорное туркменское племя – текинцы (теке). Здесь они вытеснили или подчинили себе по праву сильного более слабые туркменские племена (карадашлы, аннаули, мурчалы, алили, салор, сарык и др.), а также ирано-нетуркменское население (курдов, белуджей, кизилбашей, персов, афганцев, арабов)[8]. С одной стороны, все подчиненные текинцами племена оказались от них в политической зависимости, с другой – стали невольно приучать кочевников-текинцев к земледельческой и ирригационной культуре. В условиях интенсивно орошаемого земледелия здешние благодатные земли затрагивали политические интересы правителей Ирана, Хивы и Бухары. Тем не менее, туркменам-теке удавалось лишь формально подчиняться этим государствам. В вопросах внутреннего жизненного уклада они сохраняли полную самостоятельность и самобытность. Не случайно территорию расселения этого племени обычно называли «вольной Туркменией».

Между политическими и торговыми центрами Бухарского эмирата – городами Чарджуй и Керки (территория Лебапского велаята современного Туркменистана), несколько столетий проживала еще одна многочисленная туркменская племенная группа – эрсари. Здесь, на приамударьинских землях юга и юго-востока Туркмении, издавна привычным занятием для них наряду со скотоводством было земледелие. Несмотря на то что политически туркмены-эрсари находились в зависимости от Бухарского эмира, конфликты с Бухарой были для них частым явлением.

Крайний юго-запад Туркменистана – долины и предгорья западного Копетдага, бассейны рек Гургена и Атрека, степи Мазандерана и Астрабада (северных окраин Ирана) в основном заселяли наиболее мирные и практически оседлые племена – туркмены-гоклены, а в Сумбарской долине их соседи – туркмены-нохурли. Среди них, а также на сопредельных землях, частично расселялись туркмены-йомуды, а также остатки более мелких племен с примесью иранского элемента (огурджали, икдыр, пухурли, мургали) и, наконец, туркменизированные племена, ведущие по преданию свое происхождение от потомков арабских завоевателей: ших, сеид, ходжа, махтум и др. Большая часть туркмен этого края занималась земледелием. В политическом отношении они находились в вассальных отношениях с иранскими шахами. Однако в периоды нашествий иноземцев иранские власти зачастую были неспособны защитить своих подданных, включая туркмен. Нередко притеснения туркменских племен со стороны шахской администрации вызывали острые внутренние конфликты (восстания гокленов), которые неизменно жестоко подавлялись[9].

Таким образом, в эпоху, предшествующую подчинению Российской империи, туркмены занимали обширную территорию, часть которой входила в состав Бухарского эмирата, другая – в состав Хивинского ханства, а третья (самая большая часть) состояла из пустынных пространств Каракумских песков, солончакового и песчаного Каспийского побережья, предгорий Копетдага, Парапомиза и речных долин Мургаба и Теджена. Именно эта третья часть, равная 560 698 км², охватывавшая практически треть территории Туркестана (1 592 728 км²)[10], войдет в последней четверти XIX века в состав собственно русских владений, образовав Закаспийскую область Российской империи. Данная территория и поныне составляет основную большую часть нынешнего государства Туркменистан.

На таком общественно-политическом фоне складывались и развивались отношения России с коренным населением Закаспия. Это был длительный процесс, медленно протекавший в сложных условиях переплетения интересов местных племен с интересами России, Ирана, Хивы и Бухары. Обращая свои взоры на Россию, туркменские племена мечтали о политической стабильности, надеялись обеспечить мирную жизнь с помощью могущественной державы, оградить себя от произвола и бесконечных притязаний со стороны соседний государств[11]. Подобная ориентация в наибольшей степени предопределила процесс присоединения территорий расселения туркмен к Российской империи. Об этом свидетельствуют многократные просьбы, обращенные к русскому монарху в 1745, 1767, 1798, 1810, 1811, 1813, 1819, 1846 гг. в покровительстве и подданстве[12].

1.2. Пророссийская ориентация прикаспийских туркмен

Постоянные притеснения соседних государств, а также экономическая заинтересованность в регулярной торговле с русскими купцами, особенно в обмене продуктов скотоводства на хлеб, стимулировало западных туркмен настойчиво искать политического покровительства России. Данный процесс особенно усилился в XVIII столетии, когда на туркменские племена увеличился нажим с севера Хивинского ханства и калмыцкой верхушки, а с юга, особенно в годы правления Надир-шаха Афшара (1736–1747 гг.), – иранских завоевателей. И хотя постсоветские историки и политики Туркменистана отрицают факты устремленности прибрежных туркмен добровольно войти в состав России, исторические документы свидетельствуют об обратном. Наиболее ярко данный процесс иллюстрирует одно из писем туркменских старшин Мангышлака, где ими сообщается, что «где б трухменский (т. е. туркменский – А. И.) народ ни был, все придут и будут в подданстве, для тогоде, что кроме России неоткуда пропитания ждать»[13].

Число же прикаспийских туркмен, прибывающих в Россию, в поисках лучшей жизни, начиная с XVIII в., неуклонно росло. В 1740 г. на Ставрополье насчитывалось 15990 туркмен из племен игдыр и човдур. Многие из них позднее смешались с калмыками, татарами и их родственниками – ногайцами[14]. В последующие годы массовый приход и расселение туркмен човдурского объединения отмечается близ Астрахани. Вместе с човдурами в астраханские степи откочевывают туркмены родов абдал, арабачи, бозаджи, бурунджик, союнаджи. Часть из них осела на Северном Кавказе между Тереком и Кумой до побережья Каспийского моря[15]. Правительство, стремясь сохранить этническую идентичность туркмен, не относило их ни к татарам, ни к калмыкам, вело учет численности по уездам, предоставляло возможность участвовать в «выборах судей и прочих выгодах»[16]. Так, в высочайше утвержденной должностной инструкции Главному приставу при кочующих в Астраханской губернии народах, вменялось в обязанность доставлять «в скорости сколько можно верное и точное описание» о «…происхождении их, исповедании и обычаях… кем управляемы были… о промыслах и достатке, как и кто из них с каким народом более в связи находится»[17].

Первым законодательным актом, надолго определившим этнические границы кочевок ногайцев, калмыков и туркмен, стало высочайше утвержденное «Положение об отводе земель калмыкам и другим народам, кочующим в губерниях Астраханской, Кавказской и частью Саратовской» от 19 мая 1806 года[18]. Поскольку туркмены, по сравнению с другими кочевыми народами, были более склонны к оседлости, к этому времени в Астрахани были созданы такие населенные пункты, как Фунтово (1793 г.), Атал (1813 г.). В разные годы возникли подобные поселения и в Ставрополе: Летняя Ставка, служившая резиденцией туркменского пристава (1854 г.), Зимняя Ставка, где размещался помощник пристава (1860 г.), Большой Барханчик, Куликовы копани, Кучера (1863 г.), Шарахалсун и Озек-суат (1865 г.). Позднее были образованы Айгур, Эдильбай, Башанта и др. В 1845 г. в Ставропольской губернии проживало 13 440 туркмен[19]. Многие из них, пользуясь дарованным высшей властью самоуправлением, замещали должности сельской администрации, добросовестно исполняли царские повинности: несли службу, охраняя границы от киргиз-кайсаков, осуществляли подвоз продовольствия для войск Азово-Моздокской линии, выставляли вооруженных людей в качестве стражи и т. д.