Илья Аминов – Закаспийский край в составе Российской империи (историко-правовое исследование) (страница 11)

Несмотря на то, что контроль России над хивинским ханом, считавшим себя с согласия русских «уездным начальником», был особенно сильным[165], часть туркмен хивинского ханства приняла российское подданство, вероятно, не позднее 1885 г. Об этом сообщается в письме представителей эрсаринского племени, живших во владениях Бухарского эмира, с просьбой о российском подданстве[166]. Об этом же свидетельствует и тот факт, что в некоторых городах Закаспийской области (Асхабаде, Красноводске, Мерве) служили хивинские старейшины, назначенные туркестанским генерал-губернатором. Ими составлялись списки туркмен – хивинских подданных, постоянно или временно проживавших в подведомственных им селениях, которым выдавались паспорта[167].

Просьба же туркмен-эрсари о получении русского подданства[168] была отклонена по ряду причин. Во-первых, эрсари, как и все жители Бухарского эмирата, хотя и управлялись эмиром Бухары, но находились под властью России. Во-вторых, у русской власти не было оснований покровительствовать эрсари, поскольку значительная часть этого племени имела привилегии, в сравнении с узбеками. Она находилась на службе у эмира, поддерживала порядок в Керкинском и Чарджуйском бекствах эмирата, освобождалась от некоторых налогов[169].

В 1895 г. в состав Империи вошел Памир, ознаменовав завершение российских завоеваний в Средней Азии. С тех пор Азиатские границы России остались неизменном виде вплоть до 1917 г.

Глава 2

Становление и развитие административно-правового статуса Закаспийского края

В энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона история возникновения и образования Закаспийской области названа историей развития господства России на восточном берегу Каспийского моря и окончательного водворения русских в Средней Азии[170]. Начиная с 1834 г. – года основания Ново-Александровского укрепления в урочище Кизыл-Таш, в районе залива Кайдак на восточном берегу Каспийского моря по приказанию оренбургского военного губернатора генерала В. А. Перовского вплоть до революционных событий 1917 г., последовательное овладение Российской империей Закаспийским краем продлилось 83 года. За это время закаспийские земли по очереди входили в состав трех генерал-губернаторств (Оренбургского, Кавказского, Туркестанского) и один раз пользовались административной самостоятельностью. Данное обстоятельство позволило нам выделить соответственно четыре периода развития административно-правового статуса этого края: 1) «оренбургский» (1834 – февраль 1870 гг.); 2) «кавказский» (февраль 1870 – февраль 1890 гг.); 3) период «самостоятельности» (февраль 1890 – июль 1899 гг.); 4) «туркестанский» (июль 1899 – октябрь 1917 гг.)[171]. Данная периодизация помогает вычленить все ценное, позитивное, что имело место в прошлом и может с успехом быть использовано в наше время.

2.1. Оренбургский период Закаспийских владений Российской империи

Одним из важнейших событий «оренбургского периода» развития Закаспийского края (1834–1870 гг.) стал перенос в 1846 г. военным губернатором В. А. Обручевым Ново-Александровского укрепления из-за неудобства его расположения на полуостров Мангышлак к Тюб-Караганскому заливу, наиболее защищенному от всех ветров. В июне новое укрепление было названо Новопетровское, снабжено общим для всех российских крепостей флагом[172], а в последствии переименовано в Форт-Александровский. Переименование было вызвано необходимостью внесения более ясного отличия от укрепленного пункта Петровское (будущая Махачкала), находившегося на западном берегу Каспийского моря[173].

Форт-Александровский вскоре вместе с прилегающей к нему территорией образовал Мангышлакское приставство. С этого года Россия прочно утвердилась на восточном побережье Каспийского моря. Сооружение укрепления способствовало развитию торгово-экономических и политических связей России с туркменами и другими народами Средней Азии. К середине XIX столетия некоторые из прикаспийских туркмен наряду с мангышлакскими казахами, добровольно приняли российское подданство[174].

В административном отношении Форт-Александровский с территорией окружающей его состоял в ведении властей сначала Оренбургской губернии, а с 1868 г. – Уральской области Оренбургского генерал-губернаторства.

В этот период стали закладываться основные принципы будущей административной политики в Закаспии, о чем свидетельствуют справки из дел канцелярии Оренбургского генерал-губернатора Н. А. Крыжановского о занятии восточного берега Каспийского моря[175], письма военного министра Милютина Крыжановскому об установлении связей с туркменскими племенами[176] и другие документы[177]. В них, наряду с необходимостью налаживания свободного сообщения от Красноводского залива до Амударьи и учреждения на полуострове Даржа торговой фактории, были высказаны соображения о механизме адаптации к новым социальным условиям туркменских племен Закаспия, которые, как известно, наносили своими набегами немалый вред не только Персии, но и русским коммерческим судам. В документах отмечалось, что главным побуждением к такой разбойничьей жизни у туркмен служила крайняя бедность и невозможность иметь постоянную работу, обеспечивающую существование…[178] С учетом особенностей этих земель предлагалось:

– построить заводы, учредить от острова Ашур до Тюб-Карагана рыболовные промыслы и заняться разработкой минералов;

– наиболее влиятельным ханам платить достойное жалованье, сделать из них что-то вроде приказчиков, предоставив комиссионерства;

– бедных занять трудом, а прочих приучить к торговле, открыв в Красноводском заливе торговые поселения (фактории);

– снискать доверие и дружелюбие у местного населения, воздерживаясь от насильственного установления над ними власти;

– убедить туркмен, что запрещаемые разбои и грабежи повлекут за собой неизбежное наказание виновных[179].

Эти меры, по мнению военного руководства, должны были снять необходимость в строительстве особых укреплений, в снабжении их вооруженными людьми, усиленном конвоировании движущихся караванов в Хиву. Предполагалось, что прямая заинтересованность в развитии торговли в этом крае сможет заставить местное население оберегать учрежденные фактории[180]. После достижения таких результатов планировалось продолжить налаживание отношений с более отдаленными от моря туркменами и другими народами в степях, разделяющих Каспийское море от долины Амударьи. Следует отметить, что главной задачей, которая ставилась перед закаспийской администрацией этого периода, стала не удачная экспедиция и захват новых территорий, а содействие отечественной торговле, привлечение к ней коренного населения, предупреждение всяких столкновений[181].

В «оренбургский период» активно обсуждался вопрос о правовых основаниях разработки нефтяных, серных, соляных приисков, рыбных и других промыслов. Так, Комиссия, учрежденная для рассмотрения предложений предпринимателей П. С. Кокорева и В. А. Савельева о развитии на восточном берегу Каспийского моря торговли и промышленности, в составе Н. Крыжановского, А. Бутовского, П. Торнау, Н. Стремоуха, В. Дандевиля, В. Тернера, К. Гутковского и В. Полторацкого нашла необходимым оставить в неприкосновенности право собственности на земли в руках тех туркмен, кому она принадлежала до занятия территорий Красноводского залива и ближайших к нему островов; предполагалось развитие промышленности в туркменских заливах на основе добровольных сделок с местным населением, создания надлежащих условий для аренды или покупки земли. Для точнейшего же определения порядка свидетельствования актов о сделках русских с туркменами предлагалось предоставить генерал-губернатору оренбургского края, с учетом местных условий, разработать особую инструкцию[182].

Решения этой комиссии, как и многие другие, опровергают сформировавшуюся в исторической литературе советского периода позицию, согласно которой широкие права, данные генерал-губернатору К. П. Кауфману в 1867 г. в Туркестане, а впоследствии и М. Д. Скобелеву в Закаспии на ведение как внутриполитических, так внешнеполитических дел были обусловлены лишь колонизаторскими задачами царского правительства в регионе[183]. Подобные права, как видим, были впервые получены еще Оренбургским генерал-губернатором Н. А. Крыжановским (1865 г.). Они обусловливались желанием центрального правительства оперативно разрешать возникающие проблемы в налаживании мирных отношений с местным населением. При этом действия российской военной администрации в Средней Азии в 1864–1865 гг. наглядно продемонстрировали невозможность эффективного руководства среднеазиатской политикой напрямую из Петербурга[184]. Организация такой деятельности со стороны российской военной администрации в Закаспии особенно ярко проявится во втором, «кавказском периоде» налаживания российско-туркменских отношений.

Следует отметить, что отдаленность Мангышлака от ведения властей Оренбургского генерал-губернаторства, способствовала сохранению на полуострове прежней, «родовой» или так называемой дистаночной системы управления. Во главе образованных в 1866–1867 гг. двух верхней и нижней дистанций стояли преданные Российской империи казахские султаны и бии[185]. Дистанции делились на аулы, возглавляемые выборными старшинами.