Илона Волынская – Леди-горничная возвращается (страница 33)
— Это незаконно. — выдавил Тристан.
Правильно я не стала обольщаться его любезностью. Ненадолго братца хватило.
— Имперские законы! — старик ткнул вилкой, будто рассчитывал насадить на зубцы весь Имперский Кодекс — гражданский, уголовный и административный. Слетевшие с вилки капли шоколада мелкими точками усыпали лицо ближайшей невестки — та не дрогнула, не шелохнулась, и даже не потянулась к салфетке, чтобы вытереться. — Юг силен своими традициями, а у нас сперва отнимают последнее…
Баррака согласно кивнул, и тут же опасливо покосился на Улафа.
— Император отнял? — Ка Хонгу удалось распахнуть узкие глазки до почти нормальных размеров, с преувеличенной восторженностью разглядывая человека, у которого что-то отнял аж сам император! — И чего ж ему у вас так занадобилось?
— Наша гордоссссть… — прошипел старик, окинул сидящих за столом полным отвращения взглядом и скривился. — И наши дети! — отвращение сменилось ненавистью.
Над столом повисло короткое молчание.
— Оба старших сына лорда де Орво погибли в последний год войны. — словно извиняясь, пробормотал Тристан.
— Слава храбрецам!
От дружного рева армейских глоток дрогнули стаканы и подвески люстры. Пискнув испуганной мышкой, Агата шарахнулась от вскочившего Сигурда.
— Вечная память защитникам. — как старший по званию закончил Улаф, армейцы также дружно грохнули каблуками в пол.
Остальные обменивались растерянными взглядами. Они что… впервые слышат традиционное приветствие павшим? — теперь уже растерялась я. И только сейчас — не в вагоне среди демонов, не в полиции наедине с Барракой и Зарембой, а сейчас, за накрытым столом под этими недоумевающими взглядами — я поняла, насколько в южных герцогствах… непорядок.
— Сударыни! — Улаф почтительно повернулся к серым дамам. — Я здесь всего год и заботы о вверенном мне гарнизоне Приморска не позволили пока познакомиться со всеми вдовами наших отважных воинов. Но я и мои солдаты готовы оказать любую помощь. Довольны ли вы имперской пенсией? При обоснованной необходимости можно ходатайствовать об увеличении.
— Пенсией? — одна из «серых» вдруг вскинула на Улафа глаза и оказалось, что цвет у них, как у грозового неба, совсем северные глаза. И круги под глазами тоже… как после затянувшейся зимы. — Мне что… положены какие-то деньги за Франциска?
Это значит, жена среднего де Орво, а та, надо полагать, старшего…
— Безусловно. — удивился Улаф. — Пенсия вдове, если остался ребенок — пенсия до его совершеннолетия, и льготы для военных сирот на поступление в высшие учебные заведения империи.
— Ничего им не положено! — старый де Орво одарил невестку взглядом, обещающим всяческие кары, и та немедленно потупилась в стол. — Дурам никчёмным, не сумевшим удержать моих сыновей дома, чтоб не лезли на эту поганую, никому не нужную войну, не то что денег — гнилых очистков с кухни жаль! Даже сыновей им народить не сподобились — девки, что у одной, что у второй, им учеба без надобности!
— К счастью, законы империи этого не позволяют. — хмыкнула я. — У ваших дочерей ведь есть магия? — напрямую обратилась я к серым леди.
Те дружно вскинули на меня глаза, снова потупились в тарелки и когда повисшее молчание начало становиться уже неприличным, старшая наконец ответила почти шепотом:
— Да, воздушницы…
— Ну конечно! — наконец сообразила я. — Экскурсия младших классов Южной Академии на маго-техническую выставку! Кажется, я видела ваших девочек!
Обе невестки посмотрели на меня и впервые несмело улыбнулись.
— Да уж, особый стиль семьи де Орво невозможно не узнать! — колокольчиком прозвенела Агата, и серые леди словно потухли. Лишь одна с явным отвращением одернула серый плотный рукав.
— Вы, наверное, беспокоитесь. — у Мариты хватило ума вмешаться. Она одарила дочку быстрым злым взглядом и любезно улыбнулась серым леди. — С этой аварией в тоннеле дети застряли в столице неизвестно на сколько, это так неприятно.
— Я говорил, что девки должны дома сидеть, а не по столицам шляться! Нет, заладили: «Императорский приказ! Будущие маги обязаны посетить!» — явно передразнивая кого-то, скривился старик.
— Смею думать, что дети совершенно довольны. — негромко обронил Улаф. — Младшие классы Южной Академии взяла под опеку Ее Величество. Поживут пока в общежитиях Столичной Академии, на занятия походят, новыми друзьями обзаведутся… дополнительное посещения выставки обещали.
— Ее Величество очень… — опустив глаза начала старшая из серых леди…
— Видно, чему в Столичной Академии научить могут! — старший де Орво ткнул вилкой в мою сторону. — Как семью позорить!
— Я бы не стала обобщать — все же оба имперских принца учатся в Столичной. — словно беседуя с блином на тарелке, сказала я. — Да и наследники южных герцогств почему-то предпочли столичное обучение южному.
Де Орво в ответ только гневно фыркнул и вполголоса пробурчал:
— Предатели…
Снова короткое, как вспышка молнии молчание… и оторвавшаяся от творога Гюрза, тоже глядя рассеянным взглядом в пространство, обронила:
— Потеря близких, увы, может сказаться на психике самым пагубным образом. Так меня в Академии целительства учили.
— Вот! — старика ее реплика не то, что не смутила, наоборот, он аж взвился, как готовый прянуть на добычу орел. С вилкой вместо клюва. — Бабы их, имперские, в край распустились, и наших соблазняют! — сверлящий взгляд впился вовсе не в меня, а в Аниту Влакис. — А ведь сказано: «Жена да убоится мужа своего, да подчинится воле его, како же воле отца своего или брата, ибо они суть естественные покровители ее перед людьми!» Так и было, пока Его Императорскому Величеству древние людские законы вдруг плохи оказались — свои напринимал! — титул он цедил с таким сарказмом, что Его Величеству во дворце наверняка икнулось. — У них, понимаешь ли, теперь есть права! Вот у этих! — он поочередно потыкал вилкой в мою сторону, Аниты, Гюрзы, и одним небрежным движением обмахнул невесток.
— И у меня тоже есть! — напомнила о себе госпожа Тутс, которую в этот подсчет не включили.
Старик посверлил взглядом и ее и с надрывом повторил:
— И у нее тоже! Есть! Вот скажите мне кто-нибудь — какие? Какие права они имеют на какие-то права? В честь чего?
— С точки зрения формальной логики… — господин Тутс вдруг отвлекся от яичницы — … Дамы тоже могут спросить: на каких основаниях имеют права их мужья, а также малолетние сыновья и братья? — у банкира оказался мягкий вкрадчивый голос, таким только кредит под завышенные проценты предлагать.
Госпожа Тутс наморщила лоб… и послушно спросила:
— Правда могу? А на каких?
Старик де Орво захохотал, господин Тутс уткнулся в свою тарелку, пробормотав:
— Спасибо, дорогая, я всегда знал, что могу на тебя положиться.
— А на таких, госпожа… — издевательски протянул старик. — Что вся ваша жизнь, да-а-амская, от нас, мужчин, зависит. Сами вы ни воевать…
— Скажите это воевавшим женщинам. Например, морским леди Сейлор. — процедила Гюрза.
— Простите что вмешиваюсь… но лорд де Орво совершенно прав!
Прощать влезшего в разговор молокососа старик не собирался, но последние слова его обезоружили, и он подавился набранным в грудь воздухом.
Братишка Мариэллы Влакис… как его, Хуан Горо, тонко улыбнулся, явно чувствуя себя не только великим магом-дорожником, но и непревзойдённым политиком и дипломатом:
— Воинственность морских леди Сейлор — скорее исключение, связанное с их не вполне человеческой природой. — по губам мальчишки скользнула гадливая усмешка.
Не любит ундин? Или всех не-людей?
— Рыбины! — одобрительно кивнул старик. — А туда же — ле-е-ди!
— В Дорожной Академии мы, конечно, изучали на «Истории» речь Его Величества «О женщинах, вставших на защиту Империи», с которой все началось…
— Началось все с отца нынешнего нашего императора и лордов из тогдашнего Имперского Совета, которые полагали… что империя сильна традициями.
Старик де Орво нахмурился.
— …А потому принимали в Академию исключительно детей из алтарных родов… — я выразительно поглядела на мальчишку и тот покраснел — я не поняла только, от смущения или от злости. — Ведь настоящий алтарный маг стоит троих слабосилков из плебса! — интонации моего голоса стали неуловимо похожи на склочные повизгивания де Орво. Собственно, его я и цитировала — помню, как еще до моего побега он распинался на каком-то светском рауте. — Только вот у алеманцев… что поделать, у них всегда было плохо с традициями… оказалось по пять слабых, но отлично обученных магов на каждого нашего.
Старый император, ревнитель традиций и блюститель устоев, получил сообщение об алеманском прорыве, уничтоженной Северной армии, и массовых зачистках мирного населения — алеманцы сразу и недвусмысленно заявили, что на завоеванных территориях им нужна только земля, а населения у них и своего избыток, для него и завоевывают. Император захрипел, царапая горло, и рухнул на ковер в своем кабинете. Его старшему сыну пришлось принимать регентство при парализованном отце. Наверное, только в охватившем империю ужасе и безнадежности принц-регент и смог провернуть тогдашний свой фокус: призвать в армию всех обученных магов… без различия пола. Брожение началось, когда насмерть перепуганные леди оказались в войсках — господа офицеры иронизировали насчет «леди-маг почти при смерти — она сломала ноготь!», но веселились они не долго. Ровно до того дня как сестрички леди Вальтерс, отстав от своего полка (да-да, леди искали травницу, у леди шелушилась кожа на руках!), столкнулись с наступающей алеманской кавалерией… и доказали, что настоящие алтарные маги — а также магички! — и впрямь кой чего стоят. Леди-менталистка в один миг свернула полковым магам алеманцев мозги набекрень, а леди-огневичка во главе табуна огненных коней прошла сквозь кавалеристов как пламя проходит сквозь сухой подлесок. Оставляя за собой лишь пепел и золу.