Илона Шикова – Мышеловка для дикого (страница 28)

Но знать-то он должен. Иначе я тогда тоже стану предательницей. Что бы я ни сделала, какое бы решение ни приняла – должен. Ради всего хорошего и того самого настоящего, о чем он говорил.

Оттолкнувшись от подоконника, я подошла к столу и села напротив Артура.

– Марина, верь мне, – только и успел он сказать, прежде чем загорелся экран телефона, лежавшего между нами.

Машинально перевела на гаджет взгляд. И даже усмехнулась, хотя внутри все заледенело.

Верить? Вот сейчас верить?

Я подскочила с места так, будто вместо смартфона перед мной лежала ядовитая змея.

Какая мерзость!

Женское имя абонента, кто бы сомневался! У этой Оксаны грудь в черном и, скорее всего, очень дорогом бюстгальтере выглядит впечатляюще. Вот как Артур, оказывается, страдает? А может, он специально все это подстроил, чтобы добить меня окончательно?

Да плевать! Все просто безразлично! Артур пытается передо мной извиниться, а я снова готова ему поверить, и тут же прилетает на его телефон фотография от какой-то Оксаны – такое даже в кино не покажут. Очень откровенная фотография, надо заметить.

И как тут, черт возьми, рассказать правду? Когда она ему и даром не сдалась?

Меня накрывает истерика – я смеюсь, в то же время понимая, что силы уходят из тела. Опираюсь на стену, а кухня начинает плясать перед глазами. И руки…

Последними помню именно руки. Такие родные и сильные, по которым я скучала. И в тайне ото всех снова хотела ощутить.

На себе.

Сознание медленно меня покидает. В голове полнейший туман, среди которого только одна мысль настойчиво прорывается. Не дает окончательно свалиться в пропасть.

И которую не хватает сил произнести вслух:

«Ребенок…»

Глава 39

Артур

– Черт! – подхватил Конфетку на руки, молниеносно среагировав.

Успел, не ударилась головой о пол. Только бледная вся, у меня просто сердце разрывается на части. В голове рой мыслей – «вызвать скорую», «везти в больницу», «звонить Лике», «звать Ирину Васильевну».

По-моему, еще сильнее побледнела, пока я пытаюсь все-таки решить, какой из вариантов подходит в первую очередь. На лбу Марины испарина выступает, а я мысленно проклинаю Оксану. Дура набитая! Идиотка, мать ее! Надо было сразу удалить ее номер и добавить в черный список, но я понимал, что тогда эта стерва обязательно припрется ко мне домой. Вот и терпел эти тупые сообщения, просматривая их и сразу же удаляя.

А теперь, мать его, так не вовремя. И Конфетка слишком бурно отреагировала, что я сам чуть сознание не потерял.

– Ирина Васильевна, – громко крикнул, выйдя в коридор. – Откройте входную дверь.

Бабушку волновать не хотелось, но я бы сам не справился. Марину бы, конечно, до конца жизни носил на руках, но не тогда, когда она выглядит так.

Пальцы сильнее сжались, боясь упустить свою ношу. Или опоздать – а вот это больше похоже не правду.

– Артур! – вышла из комнаты Ирина Васильевна и, увидев эту картину, прижала руку к груди. – Господи, что случилось? Ты скорую вызвал? – посыпались на меня вопросы один за другим.

– Я сам быстрее довезу, – кивнул на дверь, заставляя старушку ускориться.

– Только вези в ту, где Мариночка работает, и сразу вызывай Анжелику, – уже когда я спускался, напутствовала меня бабушка. – Она в курсе! – громко добавила, но я тогда не придал этому особого значения.

Только бы поскорее спуститься на первый этаж. Свежий воздух, кислород – это сейчас крайне необходимо моей девочке. С причинами обморока будем разбираться позже. Перенервничала, и вот результат, как я понимаю.

На улице Конфетка начала приходить в себя. Открыла глаза и даже прошептала мое имя, но взгляд мутный, расфокусированный – значит, мне придется как-то самостоятельно справляться.

– Милая, очнись, – я все-таки попробовал до нее достучаться, но не получилось. Снова глаза закрыла, вызывая у меня зубной скрежет.

Кое-как уложил девушку на заднее сидение и, быстро запрыгнув на водительское место, завел мотор. На всех парах помчался в сторону больницы, игнорируя все правила дорожного движения.

«соре, скорее, скорее…» – мысленно подгонял себя, давя на педаль газа.

Нужный поворот, парковка перед центральным входом. Где тут гребаный заезд к приемному покою?

Увидел, куда поворачивает машина скорой. Пока шлагбаум не закрылся, заскочил следом и, наплевав на все правила, тормознул напротив нужного входа.

– Иди сюда, Конфетка, – открыл заднюю дверь и постарался как можно аккуратнее снова взять Марину на руки.

Стеклянные двери в приемное отделение передо мной разъехались, и я осмотрелся. Впервые здесь, понять бы, куда дальше мне двигаться. Справа три стойки регистратуры, к одному окошку я и направился, на ходу бросая девушке:

– Анжелику Орловскую из хирургии вызовите!

– Простите? – не поняла регистратор, но потом, приподнявшись, заметила Марину у меня на руках и потянулась к телефону.

– Анжелика Сергеевна Орловская, отделение хирургии, – я не сдерживал эмоций, так как тормоза уже давно отказали.

Конфетка застонала у меня на руках. Сжалась как-то, будто ей больно. А я начал свирепеть, готовый именно сейчас разнести всю эту долбанную больницу с ее правилами к чертям собачьим. Здесь все двигаются как черепахи, что ли?

Или только мне такая нерасторопная попалась?

– А паспорт, описание симптомов? Может, вам нужен врач другого профиля… – старалась регистратор действовать по уставу, но я уже взорвался:

– Девушка!

– Сейчас позвоню, – тут же потянулась она к телефону и, набрав внутренний номер, стала ждать.

Каждая секунда казалась мне вечностью. Эхом отдавалась в висках вместе со стуком сердца. Я готов был всю приемку разнести к чертям, не зная, что с Мариной вообще случилось. Но ждал Лику, с которой любое обследование пойдет быстрее.

И надежнее.

Сцепил зубы, глядя на непонятливую барышню. Где ж их таких берут-то?

– Да, Анжелику Орловскую срочно в приемное отделение, – наконец-то услышал за стойкой.

Да неужели? Тут реально кони двинуть можно, пока дождешься.

– Ну что? – спросил, когда девушка, выслушав ответ, положила трубку.

– Спускается, а вы пока пройдите к пятому кабинету, – кивнула она в сторону коридора. – Там каталки есть. Если нет, то найдите дежурного санитара.

«А не пошли бы все нахрен?» – подумал скорее не я, а мои эмоции.

Марина снова застонала, вцепившись рукой в мое плечо. Да что же с ней такое? Как помочь моей девочке?

– Тихо, Конфетка, все будет хорошо, – шепнул я и поцеловал ее в висок, уверенно двигаясь к этому чертовому пятому кабинету.

Лика летела по коридору, в который меня отправили, и замерла на секунду, встретившись со мной взглядами. Марину увидела, и тут же профессионализм быстро взял верх:

– Что случилось? – она одновременно опрашивала меня, окидывала взглядом Конфетку, щупала пульс и звала кивком санитара с каталкой.

– Потеряла сознание, = я вздохнул, пытаясь унять накатывающий гнев. – Перенервничала, скорее всего, только почему до сих пор в себя не приходит?

– Поднимайте ее в гинекологию, – скомандовала Лика, когда я уложил Марину на каталку…

– Куда? – сразу и не понял, о чем она. Что-то туго я сейчас соображаю. – Может, лучше на МРТ, УЗИ или что-то в этом роде?

– Кто здесь врач? – Лика глянула на меня так, что я поднял руки в жесте «сдаюсь».

Для меня главное, чтобы с Мариной было все хорошо. Скорее бы в себя пришла, чтобы мы, наконец-то, объяснились.

Недоразумение вышло, зачем же так бурно-то реагировать? Я, конечно, тоже виноват, хотя и не виноват вовсе.

Проводил взглядом Марину, в душе закипая. И когда она оказалась в надежных медицинских руках, у меня снова зачесались кулаки. Размазал бы всех, кто встает между нами и доводит Конфетку до такого состояния, по стенке.

Или убью нахрен, так я сейчас зол!