Илона Шикова – Милашка для грубияна (страница 3)

Из всего штата журналистов девушек всего четверо – я (как чувствовала, что надо послать, когда после трех дней стажировки шеф решил подбить ко мне клинья!), Настя Афанасьева, ведущая страничку современного мейкапа (тут, думаю, из чисто профессиональных соображений не стал трогать Настеньку, потому что сложно представить на ее месте мужчину, пишущего про новые блески для губ или технологию нанесения вечернего макияжа), Инну Малышеву, отвечающую за рубрику моды и новых тенденций в одежде и обуви (уверена, те же причины, что и с Настенькой) и Аллочка Воропаева, зам главреда.

Последняя помимо того, что замужем (а кого это когда-то останавливало?), еще и является наивной дурочкой. Правда, дело свое знает и тянет большую часть работы главного редактора. Из-за своего слишком мягкого характера Аллочка постоянно страдает, потому что весь штат сидит у нее на голове, а она не может никому отказать.

– Миланская, – ноздри у Сергеича раздуваются, как у дракона, а глаза мечут молнии. – Ты совсем охренела так со мной разговаривать?

– Не пойму, ты о чем, Александр Сергеевич? – продолжаю скалиться, наблюдая, как шеф выходит из себя. Как же я люблю его дразнить!

На “ты” его называет практически весь наш дружный коллектив, за исключением нескольких человек, и, конечно же, только тет-а-тет. Парни кличут его не иначе, как Сергеич, и только я обращаюсь к нему по имени отчеству, при этом нагло «тыкая», чем довожу до белого каления. Вот прямо как сейчас.

– Все ты прекрасно понимаешь, – злится шеф. – Дуру из себя не строй, тебе не идет.

– А теперь давай по полочкам все разложим, – продолжаю настаивать на своем. – Чтобы потом не было у нас с тобой, Александр Сергеевич, – здесь я делаю акцент, а шеф тяжело вздыхает, – никаких недоразумений.

– Вот не можешь, чтобы не поязвить, – откидывается на спинку кресла. – Ну, давай.

– Поправь меня, если ошибаюсь, – смотрю на него в упор. – Я веду две рубрики в нашем журнале, так? – он медленно кивает, а я продолжаю: – Статьи сдаются за неделю до отправки в печать, если не случается каких-либо форс-мажоров. При условии, что хочешь помимо зарплаты, – опять делаю акцент на последнем слове, – получить премию, – шеф делает небольшой кивок, сцепив зубы, начиная, видимо, понимать, к чему я веду. – А теперь скажи мне, уважаемый Александр Сергеевич, какой из перечисленных мной пунктов я нарушила?

Шеф молчит, пристально сканируя взглядом и скрипя зубами. Понимает, на что я только что тактично намекнула. И теперь пусть мучается, принимая решение.

– Но ведь это сенсация, – прерывает молчание. – Все ждут очередного номера “Shick” с твоей разгромной статьей.

– Вишневский в этом месяце уже отличился, прыгнув с парашютом и приземлившись на крышу мэрии, о чем я и поведала общественности.

– Это было две недели назад, кому интересно об этом читать? – шеф продолжает давить на меня.

Нет, милый, ничего у тебя не получится. Я крепкий орешек, и меня голыми руками не возьмешь.

– Напишу о драке в следующем номере.

– Будет поздно, – тяжело вздыхает Александр Сергеевич. – Надо сейчас.

– А теперь, мой любимый шеф, – я опять улыбаюсь во все свои тридцать два, – хочу, чтобы ты свою просьбу озвучил вслух и перестал ходить вокруг да около.

Вижу, ему это не по душе, но дело есть дело. Очередной вздох, жалостливый взгляд в мою сторону и скрежет зубами. Еще бы, такое унижение, и от кого.

– Хорошо, Миланская, твоя взяла. Я хочу, – шеф ложится грудью на стол, чтобы видеть меня лучше, точнее попытаться нагнать на меня страха, – чтобы ты написала новую статью про Артема Вишневского, включая вчерашний инцидент.

– И-и-и? – тяну я, поднимая обе брови.

– Что и?

– Разговор окончен, – встаю и медленно тяну руку к сумке.

– Сядь, – грозно командует главред, и я очень медленно опускаю свою шикарную пятую точку на место, в душе ликуя маленькой победе. – Твои условия?

– Два оклада, – выпаливаю на одном дыхании. А чего, спрашивается, мелочиться? – Плюс премия.

– Сдурела?

– Тогда пиши сам, – повторно встаю, теперь уже беру сумку и направляюсь к выходу.

– Стерва, – слышу в спину и усмехаюсь. – Согласен, – поворачиваюсь лицом к шефу с видом победительницы. – Завтра в девять утра статья должна лежать у меня на столе. Опоздаешь хоть на минуту, даже обычной премии лишу, несмотря на твои заслуги.

– Договорились, – делаю ему ручкой и выхожу из кабинета.

В коридоре стоит Степан с Костей Смирновым, который занимает две должности – фотограф и дизайнер. Маленький, юркий, вечно бегающий по коридорам с этажа на этаж и умеющий держать в голове несколько заданий одновременно. Даже не представляю, когда работать успевает, потому что застать Костю в кабинете практически нереально.

– Договорились? – Степан делает ко мне шаг. Киваю Косте в знак приветствия, а он в ответ.

– Сомневался? – улыбаюсь парню, и он расслабляется. Видимо, и вправду переживал за меня. – Кофе есть?

– Пойдем, – Степа берет меня под руку и ведет к себе в кабинет. Костик спешит следом, периодически наступая нам на пятки, так как ходить медленно он не умеет.

Получаю свой кофе, усаживаясь в кресло Миши Ромашова, который специализируется у нас исключительно на звездных интервью, вечно пропадая по командировкам, поэтому Степан большую часть времени проводит в их совместном кабинете один, делаю глоток и смотрю по очереди на парней.

– Кто-нибудь точно знает, что там вчера произошло на самом деле?

Степа поворачивается в сторону Костика, я следом. Смотрим пристально на нашего дизайнера, но тот молчит.

– Чего уставились? – прерывает тишину. – Был я там вчера, был.

– Шеф в курсе? – интересуюсь ради приличия, сомневаясь, что Сергеич не в курсе.

– Сам же меня туда и послал, – тихо произносит парень.

– Тогда рассказывай, – делаю еще один глоток и откидываюсь на спинку кресла.

Если честно, сейчас у меня только одно желание – пойти домой и завалиться спать. Но такую роскошь позволить я себе не могу, поэтому придется выслушать еще и нытье дизайнера.

– А что рассказывать, – Костик делает несчастные глаза. – Не знаю, нафига это надо шефу, но там все было совсем не так, как в Интернете написали.

– А как? – продолжаю допрос. – Кстати, ты фотки-то хоть сделал?

– Конечно. Мне вообще-то за это деньги в конторе платят.

– Тогда давай с подробностями.

– Да не было там ничего такого, из чего можно сделать сенсацию. Журналюги, – он по очереди смотрит на нас со Степой и краснеет, – как обычно перекрутили всё на свой манер. Черт, даже неудобно как-то.

– Неудобно спать на потолке, одеяло падает, – как же меня сегодня достали все своим нытьем и хождением вокруг да около! – Рассказывай, не томи.

– Губернаторский сынок нажрался, – вздыхает тяжело Костик. – Начал ко всем приставать.

– Как он вообще туда попал? – нагло перебиваю речь дизайнера. – Насколько мне известно, он не входит в ближайший круг общения Артема Вишневского.

Господи, за что мне такие мучения на больную голову? Не хочу ничего знать, слышать и видеть. Как же меня все достали сегодня.

– С кем-то пришел, точно не знаю, но могу поспрашивать.

– Не надо, – вздыхаю. Интересно, мы дойдем сегодня до главного или нет? – Пришел, нажрался, дальше.

– Пашка Балабанов пришел с девушкой. Это…

– Я знаю, кто такой Павел Балабанов. Лучший друг Артема, но они вроде в ссоре? – хмурю лоб.

– В ресторане обнимались, видимо, помирились. Короче, девушка стояла одна, а Владик, это сын губернатора, – Костик зачем-то смотрит в мою сторону, а я стону. Когда же он родит-то хоть что-то интересное? – Начал хватать ее за руки. После чего полез обниматься и, – парень запнулся, глядя на меня несчастными глазами.

– И? – поднимаю обе брови вверх.

– И начал лапать девушку за ляжки прямо посреди банкетного зала, задирая платье, – Костик покрывается пунцовой краской и отводит глаза в сторону.

– Какой нахал, – киваю головой из стороны в сторону, крутясь в кресле.

– Между прочим, не смешно, – вспыхивает дизайнер. – Я бы на месте Вишневского еще и не так бы его отделал! Все стояли и смотрели на это шоу, как на обезьян в зоопарке, когда они голую задницу показывают.

– Другого я от этой публики и не ожидала, – усмехаюсь. – То есть Артемка у нас рыцарь благородный, – стучу пальцами по столешнице. – А мы, журналюги проклятые, клевещем на бедного парня. Кстати, а где сам Балабанов был?

– В туалете, – зло бурчит Костик.

– Мог бы и даму с собой взять, – подмигиваю Степану, а тот в ответ улыбается, оценив мою шутку.

Мало кто ценит мой юмор, иногда черный, иногда совсем не смешной, но Степан уже привык к моим шуточкам, поэтому всегда готов поддержать.

– Я так понимаю, – Костик смотрит, как мы улыбаемся, – ты тоже будешь все перекручивать?

– Предлагаешь написать правду? – смотрю на Константина и поражаюсь чужой наивности. Вроде взрослый мальчик, а ведет себя, как двухлетний ребенок. Он молчит, а я продолжаю: – Дело в том, мой милый друг, мне в этом журнале как раз и платят за то, чтобы правду никто не узнал. Точнее, чтобы читатели пребывали под впечатлением от поступков нашего славного грубияна.

– Понятно, – Костик встает со своего места. – Рейтинги важнее. Завтра фотки будут у главреда, – не глядя на меня, разворачивается и выходит из кабинета.