Илона Эндрюс – Магия торжествует (страница 68)
— Где вы были? — прошептала Джордж. — Дерек сказал, что Конклав разошелся час назад.
— Нам пришлось кое-куда зайти. Мы никого не трогали. — После того, как Кэрран взревел, все разбежались, а потом мы поговорили с владельцем о надлежащем телефонном маркетинговом этикете, часах работы и значении фразы «Уберите нас из списка звонков». Он ушёл сам, без единой царапины, но я была уверена, что нежелательные звонки прекратятся.
Конлан был в своей комнате, спал на кровати. Марта лежала рядом с ним, свернувшись калачиком вокруг моего сына.
— Оставь его с мамой на сегодняшнюю ночь, — сказала Джордж. — Она потеряла его вчера. Ей это нужно.
Я не хотела оставлять его. Я хотела вытащить его из кровати, отнести домой и прижаться к нему, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Но он спал, и Марта тоже. Я выскочила из дома, никого не разбудив.
Переходя улицу, я увидела следы мокрых шин, ведущие к сухой подъездной дорожке Кристофера и Барабаса. У них горел свет.
Я не должна вмешиваться. Уже поздно. Даже по стандартам оборотней.
Барабас открыл и отступил в сторону.
— Это к тебе.
Кристофер вышел из кухни с чашкой чая в руках. Он был босиком, в спортивных штанах и простой темной футболке. Его глаза были ясными, ни намека на Деймоса, а светлые волосы обрамляли лицо, как шелковый занавес.
— Входи. Чай будешь?
— Нет.
— Я заварю тебе ромашки, — сказал Барабас. — Похоже, тебе это нужно.
— Прямо сейчас мне надо утонуть в успокоительном чае, чтобы от него был хоть какой-то толк.
— Я принесу тебе чашечку. — Барабас пошел на кухню.
Я скинула туфли, прошла в гостиную и села на диван. Кристофер сел в большое синее кресло. В Кристофере чувствовалась спокойная элегантность, даже когда он сидел в кресле босиком.
— Выкладывай, — сказал он.
— Он посадил тебя в клетку. Он морил тебя голодом несколько недель. Ты был весь в грязи. Я не знаю ни одного человека, кроме Рафаэля, который имел бы право хотеть убить его больше, чем ты. И ты пригласил его к себе домой. Помоги мне разобраться.
Кристофер заглянул в свою чашку.
— Ты хочешь убить его?
Я вздохнула.
— Нет. Я не хочу. Я должна, потому что его центурион убил тётю Би, потому что он переломал ноги Кэррану и из-за Мауро. Кэрран, наверное, убьёт его, если получит шанс. Но прямо сейчас я хочу только одного — понять тебя.
— Хью похитил тебя и морил голодом почти до смерти. Почему ты не хочешь его убить?
— Потому что я пообщалась с отцом. Я всю свою жизнь тренировалась убивать его, а когда мы встретились, я отложила это в сторону. Мой отец производит впечатление сверхновой. Хью появился у него с малых лет. Он формировал его, и у Хью не было от него защиты. Там никогда не было честной игры. Отец несет большую ответственность за Хью Д’Амбрея. Тем не менее, Хью — мясник.
— Так и есть, — сказал Кристофер.
Барабас подошел и протянул мне чашку дымящегося ромашкового чая.
— Пей.
Я сделала глоток. Он опустился в кожаное кресло, вытащил папку из сумки рядом с ней и начал читать содержимое, держа ручку в руке.
Я выпила чай. Пару долгих минут мы сидели в тишине. Я выдохнула. Мир устаканился.
— Хорошо, — наконец сказала я, поставив чашку на столик. — Расскажите мне о Хью Д’Амбрее.
Кристофер улыбнулся. Это была небольшая улыбка, в которой сквозило сожаление.
— В первый раз я понял, что что-то не так, когда меня только назначили трибуном, заместителем Моргана, который в то время был легатом Златого легиона. Мы были в Бостоне: твой отец, Морган, Хью и я. Роланд хотел встретиться с сенатором по вопросам магической политики. Встреча прошла хорошо. Мы планировали уехать утром. Больница через дорогу от отеля загорелась. Сотни пострадавших от ожогов, в основном дети. Д’Амбрей спустился туда. Он лечил несколько часов. К утру он едва мог стоять на ногах. Морган послал меня туда, чтобы я сказал ему, что Роланд хочет уехать.
Кристофер снова заглянул в свою чашку.
— Я нашел его покрытым сажей, переходящим от ребенка к ребенку, иногда исцеляя двоих за раз. Д’Амбрей сказал мне, что он еще не закончил. Морган снова отправил меня вниз, а потом пошел сам. Мы не могли оттащить Хью от этих детей. Он был помешанным. К тому времени, когда мы вернулись, твой отец уже проснулся, сидел в ресторане отеля, пил кофе и наблюдал за спасательными бригадами. Он оплатил счет, перешел улицу и сказал Хью, что пора уходить. Хью сказал ему, что он еще не закончил. У него был мальчик, лет двенадцати, и ребенок надышался дымом, который сжигал его изнутри. Каждый раз, когда он вдыхал, мальчик издавал этот свистящий скрежещущий звук. Д’Амбрей пытался собрать его воедино. Твой отец мгновение смотрел на Хью и сказал: «Все будет хорошо». Хью опустил мальчика на землю и последовал за нами. По дороге к машинам он пошутил по поводу задницы проходящей мимо женщины.
Я знала этого Хью. Тот, кто шутил и перешагивал через горящие тела. Исцеляющий Хью… Он действительно спас Дулиттла. Он так же спас Асканио, но шантажировал меня его исцелением. Он убил Мауро. Мауро был моим другом.
— Следующие два года я был занят с Морганом, — сказал Кристофер. — После того, как я убил его и стал легатом, я присмотрелся к Хью повнимательнее. Как легат, я подчинялся только Роланду. Я контролировал все Племя. Я изучил всех потенциальных соперников, поднимающихся по служебной лестнице, и я изучал Хью. Д’Амбрей не представлял непосредственной угрозы. Мы были равны, но разделены, и он не выказывал никаких признаков желания занять мое место. Тем не менее, нужно проявлять должную осмотрительность.
Кристофер допил чай.
— Боль других людей доставляет Хью дискомфорт.
Я чуть не рассмеялась.
— Хью Д’Амбрею?
Кристофер встретился со мной взглядом.
— Я кажусь тебе человеком, склонным делать поспешные выводы?
Барабас фыркнул в своем кресле.
— Природа его магии такова, что когда он видит травму, это вызывает у него стресс. Не совсем боль, но высокую степень беспокойства. Этот механизм позволяет ему точно идентифицировать проблему и исправить ее. Он вынужден исцелять.
— Ты описываешь человека, который почти эмпат, но вместо эмоциональной боли он чувствует физическую. Такой человек не стал бы намеренно причинять вред другим. Хью — убийца.
— Парадокс, — сказал Кристофер. — Итак, я спросил себя, как мне совместить эти два явления? А потом я стал наблюдать за твоим отцом. То, что я собираюсь рассказать тебе… предположение, но это предположение, основанное на тщательном наблюдении и долгих размышлениях. Я полагаю, твоему отцу требовался военачальник. Он хотел кого-то молодого и с большим количеством магии. Он нашел Хью и попытался превратить его в инструмент разрушения, в котором нуждался. Однако для этой должности требовался психопат с садистской жилкой. Хью никогда таким не был. Он был совершенен во всех других отношениях: физически и магически одарен, превосходный боец, талантливый стратег, харизматичный, верный, рад служить, но он не был садистом. Итак, твой отец использовал кровную связь между ними, чтобы притупить его эмоции. Я неоднократно наблюдал, как взволнованный Хью отстаивает свою точку зрения. Твой отец говорит с ним, и Хью внезапно с ним соглашается, а источник волнения больше не имеет значения.
Я должна была это понять. Внезапно так много вещей обрело смысл. Мишмар обрел смысл. Мой отец сказал ему сделать все необходимое, чтобы заставить меня подчиниться, и настолько, внушая, надавил на него, что у Хью не оставалось других вариантов, как сделать это.
— У вас с Джули кровные узы, — сказал Кристофер. — Скажи мне, ты тоже так можешь?
Я вздохнула.
— Да. Я могу навязать ей свою волю. Я могу заставить ее не беспокоиться. За это приходится платить высокую цену.
Кристофер поставил чашку и откинулся назад, сплетя пальцы на колене.
— Каковы последствия?
— Если ты накладываешь на себя кровную связь, в конце концов, разум сломается. Не останется ничего, кроме твоего отражения. Как сделать лоботомию. Моя тетя читает мне лекцию об этом, по крайней мере, раз в три месяца, на случай, если я забуду. Она любит Джули.
— Вопрос. — Барабас поднял палец. — Хью был связан с Роландом десятилетиями, и теперь мы знаем, что Роланд притуплял его эмоции. Затем Роланд разорвал кровные узы.
— Да, — сказала я.
— Почему Хью не умер?
Я развела руками.
— Потому что он — Хью. Его невозможно убить. Кэрран сломал ему спину и бросил в магический огонь, который расплавил целый каменный замок, но он всё ещё жив. Он даже не должен быть в состоянии связно мыслить.
Название «Железные псы» подходит во многих смыслах. Пес запрограммирован на то, чтобы угождать человеку. Когда вы берете щенка и выращиваете его, вы формируете его характер. Если вы обеспечите щенку любящий дом, то в большинстве случаев он вырастет милой собакой. Взяв того же щенка, посадив его на цепь во дворе — будет совсем другая история. Мой отец брал палку и избивал свою собаку до потери сознания каждый раз, когда она выходила за пределы двора. Бедный Хью. Но он никогда не бросался на своего хозяина. Он никогда не кусал руку, которая держала палку.
— Хорошо, мой отец навязывал ему свою волю, но это не снимает с него ответственности за то, что он натворил.
— Именно об этом я и говорю, — сказал Барабас. — Невозможно сказать, что из сделанного им было делом рук Роланда, а что — его. Может, он жестокий психопат. Он мог восстать, но он этого не сделал.