Илона Эндрюс – Изумрудное пламя (страница 26)
— Тогда бы она умерла на полчаса раньше.
— Или я бы ее спас. Она позвала меня на помощь, а я не пришел.
— Это была ловушка. Они пытались заманить тебя туда. Они ожидали твоего появления, а когда ты не приехал, они перешли к плану Б. Это был очень хороший план Б, но небезупречный. Они не учли наших собак.
— Мне следовало поехать, Каталина. Должно быть, она была в ужасе. Я мог сказать, что она была напугана по телефону, но я думал, что она притворяется. Я проигнорировал ее, и они убили ее, чтобы подставить меня. Если бы не я, она была бы еще жива.
Но она умерла, и каждый раз, когда я думаю об этом, мое сердце дергается в груди. Надо будет все это обдумать позже. Сейчас Леон нуждался в утешении.
— Ты не проигнорировал ее. Ты поговорил с ней. Ты вызвал полицию. Ты сказал ей набрать 911.
Его глаза были темными, а лицо мрачным. Я не могла сказать, что мои слова возымели какое-то значение. Мне нужно было снять этот груз вины с его плеч.
— Ты рассказал мне об этом, и это я сказала тебе не ехать.
— Это не твоя вина.
— Нет, моя. Я глава Дома.
— Она была под моей ответственностью.
— Нет. Она перестала быть твоей ответственностью, когда ты закончил дело. Леон, если бы я могла отмотать вчерашний день назад, зная то, что знаю сейчас, я бы все равно не отпустила бы тебя. Не одного. Если бы ты все-таки поехал, Одри все равно сейчас была бы мертва, и ты, скорее всего, тоже был бы мертв, и мы планировали бы твои похороны. Я не собираюсь этого делать, Леон. Я не собираюсь хоронить тебя. Я просто не могу.
Его лицо оставалось мрачным.
Мне хотелось сделать что-нибудь, что угодно, чтобы он почувствовал себя лучше, и чтобы Одри не была мертва. Но жизнь не предлагала других вариантов.
— Мы заставим их заплатить, — пообещала я.
Его взгляд стал сосредоточенным. На лице застыла холодная маска.
— Каков был их план? — спросил Леон ледяным голосом. — Заманить меня туда, разыграть убийство-самоубийство?
— Если бы я была на их месте? Я бы убила ее и выстрелила в тебя, но убедилась, что ты выживешь.
Он поднял брови.
— Если бы ты умер, мы бы бросились мстить. Горе закаляет. Оно делает тебя решительным противником. Что бы ты сделал, если бы меня убили?
— Я бы вывернул город наизнанку.
— Именно. Вся наша семья с пеной бы у рта искала твоего убийцу. Но если бы ты все еще цеплялся за жизнь, большая часть нашей энергии пошла бы на то, чтобы отбелить тебя и убедиться, что ты выздоровеешь. Конечно, мы бы рассердились, но больше всего мы боялись бы потерять тебя. Это не просто подстава, это неопределенность. Будешь ли ты жить? Если ты останешься жив, обвинят ли тебя в убийстве Одри? Что делать, раз ты в коме, и не в состоянии опровергнуть обвинения, но запятнан убийством? Когда колеблешься между жизнью и смертью, власти не могут предъявить тебе обвинение, но они и не могут оправдать тебя, а тем временем Дом Бейлор становится запятнан скандалом. Частный детектив, убивший знаменитость — звезду YouTube! Расследовать убийство Феликса вдобавок к этому — последнее, о чем я бы думала.
Он пристально посмотрел на меня.
— Значит, в этом сценарии я полный идиот, который убил невинную девушку, попытался найти трусливый выход из положения и все испортил? Господи, я думал, что я темный.
Это был маленький проблеск к жизни. Ухвачусь за это.
— Тебе нужно прибавить в игре.
Я обняла его. Леон напрягся, но затем обнял меня в ответ. Долгое мгновение никто из нас не говорил, и затем я отстранилась.
— Ты говорил кому-нибудь об Одри?
Он нахмурился.
— Она никогда не упоминала твоего имени ни в одном из ее видео. Ни в одной соцсети нет ничего, что бы вас связывало. — Берн это проверил по просьбе Сабрины. — Кто мог об этом знать?
— Альберт, — сказал он.
— Альберт Равенскрофт?
Леон кивнул.
— Откуда?
Кузен вздохнул.
— Ты же знаешь, что я бегаю в парке Фрешмидоу по утрам? Он начал бегать со мной три недели назад.
— Неужели? — Это было для меня новостью.
— Да. Он разговаривает. — Леон сказал это так, будто это все поясняло.
— О чем?
— Обо всем. О спорте. Семейном бизнесе. Машинах. Все всегда сводится к тому, какой хорошей парой он был бы для тебя. И как было бы круто, если бы мы были не только приятелями, но и родственниками. И не мог бы я поговорить о нем с тобой.
— Дай-ка угадаю, у него уйма позитивных качеств, которые женщины находят привлекательными?
— Вагон, — ответил Леон.
Кто бы сомневался.
— Как-то утром позвонила Одри, и он услышал, как я говорю ей остановиться. Он сказал, что это было грубо, поэтому я рассказал ему о ней. Я знаю, что это против правил, но мне показалось что это был бы хороший поучительный момент.
— Как он это воспринял?
— Он ничего не понял. Я не понимаю этого парня. Он кажется умным. Я провел параллели между Одри и мной, им и тобой. Он пропустил это мимо ушей.
Я потерла лицо. Придется поговорить с Альбертом.
— Ты не отступишься от Дыры?
— Нет.
— Хорошо. — Леон оскалил зубы. — Я отправил тебе досье на Марата.
— Спасибо.
— Полагаю, ты хочешь, чтобы я сидел дома, сложа руки?
Я бы хотела, но сказать это Леону фактически гарантировало, что он сделает обратное, особенно если я упомяну, что люди Аркана будут нацелены на него. Он хотел этой конфронтации. Вместо этого я решила действовать как мама.
— Я не собираюсь говорить, что тебе делать, Леон. Ты знаешь ситуацию. Прямо сейчас, полиция Хьюстона должна получить ордер на беседу с тобой. Как только ты выйдешь, они вольны перехватить тебя на улице. Люди смогут записать эту встречу, которая почти наверняка перерастет в конфронтацию. Кто-то выложит видео в «Герольде», поделится им в «Снепчате» и начнет рассуждать, почему тебя допрашивает полиция, а затем кто-то упомянет имя Одри…
Леон поднял руку.
— Ты права. Я останусь здесь и займусь делом Хоскинсов.
— Спасибо.
Леон сжал зубы, так что на челюсти вздулись мускулы. Он поднял палец.
— Одно условие.
— Да?
— Когда мы выясним, кто сделал это с Одри, я их убью.
— Я на это рассчитываю.
Глава 7
Без десяти девять я отправилась к Алессандро. Но сперва я остановилась у будки охраны.
— Привет, Бритни.