Илона Эндрюс – Изумрудное пламя (страница 28)

Задавать ему вопросы явно было ошибкой.

Я открыла джип и он загрузил в него М4. Следом отправились два чемоданчика с пистолетами. Затем еще один футляр, который он поставил поверх пистолетов.

— Что там?

— Ножи.

Я достала и открыла свой чемоданчик с мечами. Два фута в высоту и четыре в длину, он раскладывался как набор инструментов, где на верхней полке были мои любимые клинки — тактический гладиус и мачете, а ещё рапира. На нижней полке находилось разнообразие ножей всех форм и размеров.

— На всякий случай, — сказала я ему.

— Мило, — ответил он.

Не так мило, как клинок Линуса, который я уже положила в бардачок.

Я захлопнула багажник, села за руль, Алессандро занял место пассажира, и мы тронулись.

Алессандро расслабился в кресле, вытянув длинные ноги и облокотившись широкими плечами на спинку. Солнечный свет просачиваясь через окно, играл на его волосах. Его лицо, наполовину затененное тенью, было душераздирающим. Я могла бы схватить телефон и сделать серию из двадцати снимков, и каждый из них стал бы шедевром.

В машине витал слабый аромат сандалового дерева, смешанного с нотками ванили и цитруса. Запах Алессандро. От него так пахло в тот день, когда он поцеловал меня, и я чуть не разделась перед ним донага в туалете «Театрального центра Уортема». Он так же пах, когда я пришла сказать ему, что влюблена в него, и застала его собирающим вещи.

Я хотела знать, что произошло между ним и Арканом. Что бы это ни было, оно потрясло его до глубины души. Меня это съедало изнутри. Я хотела знать.

Если я спрошу у него, он расскажет. Это было что-то ужасное, потому что ничто меньшее не причинит подобного рода сейсмический сдвиг в человеке. Он расскажет мне, и когда я узнаю, я захочу, чтобы ему стало лучше. Я стану переживать за него. Я не могла позволить себе переживаний.

Я повернула направо на Кемпвуд драйв. Мы могли бы проехать по Хемпстед, но она была закрыта из-за дорожных работ. В Хьюстоне было три постоянных: смерть, налоги и нескончаемые дорожные работы. Будто шутка надо мной. Стоило нам свернуть на платное шоссе Сэма Хьюстона, как мы попали в пробку. Впереди завыли сирены. Придется стоять здесь какое-то время.

До меня долетели нотки сандалового дерева и ванили. Мне нужно было отвлечься.

Я снова вспомнила о кратком изложении дела от Августина. Я прочитала его прошлой ночью и переслала Алессандро перед тем, как вырубилась.

Детективы «МРМ» стоили своих денег. За короткое время работы они сумели восстановить хронологию передвижений Феликса, побеседовали с четырьмя другими Превосходными и их персоналом, и получили предварительное заключение коронера.

Феликс умер в пятницу, 15 июля. В тот день он отвез своих детей в частную школу и прибыл в офис «Мортон Энтерпрайзес» в 8:15, в точности как и в любое другое утро. Он провел три часа в офисе, совершив несколько телефонных звонков в инженерную компанию, задействованную в проекте рекультивации. Пообедал он за рабочим столом — гирос с картофелем из кафе за углом — поработал еще после обеда, и в 14:17 вышел из здания. В 15:00 его видели в Башне Америки, где он столкнулся с Линусом.

К 15:30 он уже покинул Башню Америки и вернулся в офис. Судя по его ежедневнику и словам секретаря, у него не было планов на вечер, и он должен был вернуться домой на ужин с семьёй. Вместо этого, в 17:00 он позвонил своей домработнице, сказал, что у него поменялись планы и его не стоит ждать на ужин, и покинул офис.

Двадцать пять минут спустя неизвестный воспользовался личным кодом на воротах, для прохода в Дыру. Оба охранника клялись, что никто не входил туда раньше Феликса, и служба безопасности подтвердила их показания, так что этот человек должен был прибыть на остров на лодке или каким-то другим способом. Вскоре после этого будка охраны зарегистрировала Феликса за рулем. Код внутренних ворот был использован снова в 17:49, предположительно Феликсом. Больше живым его никто не видел.

Меня убивало то, что никто не подумал проверить его, но Феликс был Превосходным, и он и раньше оставался там ночевать, когда в этом была необходимость. Поскольку он позвонил своей экономке, дети решили, что он работает допоздна. Утром дочь Феликса попыталась дозвониться до него, и так как он не ответил, она связалась со своим дедушкой, который вызвал охрану на месте. Они начали прочесывать территорию и нашли его висящим на тросе, его тело было изрублено.

Он отправился на стройплощадку с кем-то встретиться. Его телефон был восстановлен, но в нем не значилось телефонных звонков или сообщений, поэтому договориться о встрече с ним должны были лично, во время его визита в Ассамблею.

Следователи «МРМ» пришли к тому же выводу, но внутренние дела Техасской Ассамблеи держались в секрете. Что бы ни происходило внутри сверкающих белых стен Башни Америка, они оставались там. Ни один из четырех других Превосходных не посетил лично Ассамблею в тот день, но присутствовали члены их семей: брат Татьяны, дядя Шерил, брат Марата и отец Стивена. Любой из них мог передать сообщение Феликсу. «Встретимся в Дыре. Это очень важно. Приходи один».

У каждого из четверых оставшихся в живых членов совета было алиби. У Стивена Цзяна оно было наиболее основательным. Он проводил конференц-звонок с фирмой в Токио, и судя по отчету «МРМ», разговор был слишком подробным для того, чтобы кто-то мог принять его облик. Марат ужинал со своей семьей, которая без сомнений соврет ради него, если он попросит. Шерил также ужинала в ресторане с подругой, личность которой пока оставалась неустановленной. Алиби Татьяны было наиболее шатким. Утверждалось, что она была в офисе, но «МРМ» засекли, что ее автомобиль покинул парковку «Пирс Билдинг» посреди дня и больше не возвращался.

Ноги Феликса были сожжены до пресловутых угольков. Татьяна могла бы сделать это за считанные секунды. Но зачем?

Я отвела взгляд от дороги и увидела, что Алессандро смотрит на меня. Что-то тоскливое и грустное промелькнуло в его глазах, а затем ледяные ставни снова опустились, и на меня посмотрел Ремесленник.

— О чем задумалась? — спросил он.

— Я не понимаю сожженных ног.

— Каталина, ты заметила, что каждый раз, когда мы встречаемся, все заканчивается обсуждением покойников?

— По-видимому, это природа наших отношений.

Его губы растянулись в ленивой улыбке.

— Не стоит так этому радоваться, — сказала я.

— Ты не можешь меня винить. У одиноких киллеров так мало возможностей поговорить о чем-то другом.

— Наверное, потому что вы всегда заняты убийством людей.

— Неправда. Я еще никого не убивал с тех пор, как приземлился в Хьюстоне.

— Чудеса да и только.

Пробка на дороге наконец-то рассосалась, и мы стали понемногу продвигаться вперед, сначала медленно, затем быстрее.

— Что тебя беспокоит в его ногах? — спросил он.

— С твоей профессиональной точки зрения, это было заказное убийство?

— Нет. Киллер бы расположился на болотах и пустил пулю в голову. Чисто, быстро и эффективно. Задача лишь устроить засаду и быстро оттуда убраться.

Мне следовало перестать на него смотреть. Каждый раз, глядя на него, я испытывала маленький укол.

— Никто никого не убивает, сжигая ноги. Ожоги могут означать, что его пытали, но здесь возникает две проблемы. Во-первых, ожоги слишком глубокие.

Физическая пытка была цикличной: после боли следовало облегчение, затем снова боль, пока жертва не сдавалась. Обещание положить конец боли было стимулом к разговору. Ноги же Феликса были практически сожжены.

— Согласен, — кивнул Алессандро. — Дай угадаю вторую проблему. Он был могущественным геокинетиком.

— Да.

Геокинетики контролировали минеральные компоненты земной коры: камни, песок, некоторые руды и все драгоценные камни. Они отменно создавали защитные барьеры, воронки и землетрясения, и их было трудно убить на земле. Превосходный геокинетик мог буквально разверзнуть землю под своими ногами и раствориться в ней, только затем, чтобы всплыть на поверхности в сотне ярдов и отправить своих противников в бездонную пропасть.

— Не представляю его сидящим, сложа руки, пока его пытают, — вздохнула я. — Способ убийства должен был быть быстрым и внезапным.

— Предварительное заключение показывает отсутствие воды в лёгких, — сказал Алессандро. — Это оставляет нам укус животного или перелом шеи, что остаётся единственным подходящим вариантом. Просто и быстро: накинуть петлю из силового кабеля ему на шею и столкнуть со здания. Его вес сделает все остальное. Все прочее, вроде утопления, укусов и сожжения занимает слишком много времени.

— Согласна.

К сожалению, это ничем нам не помогало. Сломать шею можно было и без магии. Буквально любой физически развитый человек был способен это сделать.

— Получается, ему сломали шею, сбросили в воду, где его покусали, а затем сожгли ему ноги и подвесили обратно на тросе? Зачем?

Алессандро развел руками.

Я посмотрела на него.

— Было бы очень сложно сделать это все в одиночку.

— Возможно, мы ищем нескольких убийц, — сказал он.

— Вот и хорошо, — хмыкнула я.

Он с удивлением посмотрел на меня.

— Чем больше людей задействовано, тем больше уязвимостей можно использовать и тем выше шансы, что кто-то из них проговорится.

Он покачал головой.

— Иногда ты меня пугаешь.

— То-то же, Превосходный Сагредо. Бойся. Еще как бойся.