Ильназ Газизов – Война Будущего: Тихий ужас (страница 1)
Ильназ Газизов
Война Будущего: Тихий ужас
Пролог: Начало "Тихого ужаса"
Нью-Йорк, 1993 год
Сержант Дэвидсон ненавидел ночные патрули в Бруклине. В этот вечер, 12 октября, на улицах было особенно тихо. Удушающий, странный туман опустился на город, не характерный для этого времени года.
«Видал такое?» — спросил сержант Дэвидсон, поправляя воротник. Он был крепким мужчиной лет тридцати, с тяжелым армейским прошлым и жесткой, как асфальт, хваткой.
«Нет, сэр. Как будто кто-то дымовую шашку взорвал, но без запаха гари», — ответил рядовой Кларк, нервно вглядываясь в молочную пелену, которая поглощала огни фонарей.
Из тумана послышался крик. Не обычный крик уличной ссоры, а животный, полный чистого ужаса.
«Стоять! Сюда!» — скомандовал Дэвидсон, хватаясь за свое оружие.
Они побежали на звук и увидели его. Нечто, что они годами будут стараться забыть. Человек. Вернее, то, что от него осталось. Он был неестественно бледен, его глаза остекленели, а движения были дерганными, словно марионетка на рвущихся нитях. Он стоял над другим человеком, лежавшим на земле, и его рука была... неправильной. Она была покрыта тонкими, черными, пульсирующими венами, словно сквозь кожу проступала чужая паутина.
«Руки вверх! Полиция!» — выкрикнул Кларк, но голос его
дрогнул.
Зараженный — так его назовут позже — обернулся. Из его рта вырвался не крик, а свистящий, неестественный звук, полный чужой злобы. Он бросился на них с невероятной скоростью.
Дэвидсон среагировал инстинктивно, спустив курок. Пуля попала в грудь, но Зараженный даже не замедлился. Только после серии выстрелов он рухнул, разбрызгивая вокруг темно-красную, почти черную кровь.
Из тумана вышли еще двое, а затем и трое. А затем земля задрожала, не как от проходящего поезда, а с глубоким, утробным рыком, и ближайший заброшенный склад рухнул, подняв облако пыли.
«Это не ссора! Это... это чертова война!» — пробормотал Кларк, вжимаясь в стену.
Их было слишком мало. Туман сгущался, Зараженные двигались быстро и без боли, а земля продолжала стонать. Но через пятнадцать минут, так же внезапно, как и началось, все прекратилось. Туман рассеялся, землетрясение стихло. Зараженные, потеряв управление, замерли, а затем рухнули.
Через час приехали военные. Никаких опознавательных знаков, только черный камуфляж и абсолютная тишина.
Дэвидсона и Кларка отделили от других. Их заперли в комнате без окон. Вошедший мужчина в дорогом костюме, который не выглядел, как военный, положил на стол папку.
«Сержант Дэвидсон. Рядовой Кларк. То, что вы видели, было утечкой газа на секретном военном полигоне.
Утечка вызвала галлюцинации и приступы массовой истерии. Понятно?» — спокойно и жестко спросил человек в костюме.
«Но... люди! Землетрясение!» — попытался возразить Дэвидсон.
Человек лишь улыбнулся ледяной улыбкой и протянул им документы.
«Вы подписываете договор о неразглашении. Или вас объявляют невменяемыми свидетелями, а вашу службу аннулируют. Выбор за вами. Миру не нужен „Тихий ужас“. Сейчас еще не время», — произнес он, и в его глазах блеснуло что-то, что Дэвидсон принял за полное безразличие к человеческой жизни.
Они подписали. И следующие тридцать лет жили с ужасом, запертым внутри, зная, что это было не провалом, а, возможно, пробой пера.
Глава 1: Прощание с выходными
I. Пробуждение и Дорога
Штат Джорджия – 2025 год
Утро субботы всегда пахло блинами и легкой детской болтовней, даже если это было в крохотном мотеле на границе Джорджии и Южной Каролины. Для Маркуса Кейна это был редкий и хрупкий мир, построенный на двухдневном праве видеться с дочерью.
Маркус проснулся до будильника. Его глаза, серые и цепкие, привыкшие к долгим ночным трассам, тут же окинули комнату.
Эмили спала на соседней кровати, свернувшись калачиком. Ее светлые волосы, похожие на пшеницу, разметались по подушке. Девять лет. Единственное, что
стоит того, чтобы просыпаться — так думал Маркус.
Он быстро привел себя в порядок: джинсы, армейская футболка, тяжелые ботинки. 42 года не стерли армейскую выправку, хотя постоянная усталость водителя-дальнобойщика оседала в уголках его глаз. На щеке, чуть ниже левого глаза, тонкий шрам натягивался при улыбке, но он давно не улыбался по-настоящему.
«Пап, мы уже едем?» — прошептала Эмили, протирая сонные глаза.
«Почти, солнышко. Завтрак — и в путь. Нам надо успеть к маме до восьми», — ответил Маркус, стараясь говорить бодро, чтобы скрыть свое нежелание ехать.
Они позавтракали в придорожной закусочной. Эмили, увлеченная своей игрушкой, спросила: «Пап, а почему ты не любишь Адама?»
Маркус на мгновение опустил чашку кофе, его серые глаза сфокусировались на оконном стекле, за которым лениво полз грузовик.
«Я не то чтобы не люблю его, Эм. Просто... мы с ним разные люди. Ты знаешь, мне не нравится, когда взрослые дяди пытаются тебя воспитывать. Твой папа — я. И это не изменится, хорошо?» — мягко сказал Маркус, стараясь не выплеснуть раздражение. Адам, новый муж Сары, был для него символом его собственной неудачи: чистенький, успешный, скучный. Он занял его место.
«Я знаю. Но Джейкоб говорит, что ты странный. Он даже не вышел со мной к тебе в прошлый раз», — пожаловалась Эмили, надув губы.
Маркус тяжело вздохнул. Джейкоб, 17 лет. Развод
ударил по нему сильнее всего. После того, как Маркус ушел из армии, а потом и из семьи, сын перестал его уважать. «Ты сбежал», — вот что он сказал во время их последнего настоящего разговора.
«Твой брат... у него сейчас сложный возраст, Эмили. Он еще поймет. А ты всегда можешь рассчитывать на меня», — пообещал Маркус, сжимая ее маленькую ладонь.
II. Первый Странный Туман
Около полудня они въехали на хайвей, ведущий в Северную Каролину, где жила Сара с Адамом и детьми. Маркус гнал свой старенький, но надежный пикап.
«А вот и наша любимая дорога!» — весело сказал Маркус, пытаясь отвлечься от мыслей о предстоящей встрече с бывшей.
Эмили болтала о школе, но Маркус уже не слушал. Он заметил это первым.
На горизонте, где должны были быть ясные очертания лесистых холмов, висело что-то неестественное. Это был туман. Не легкая дымка, а плотная, низко стелющаяся, грязно-желтая пелена, которая, казалось, поглощала свет.
«Ого! Какой странный туман», — удивилась Эмили, прижимаясь к окну.
Маркус нахмурился. Он проезжал эту дорогу сотни раз. Такого здесь никогда не бывало. Этот туман был слишком тяжелым, слишком искусственным. Он напомнил ему о чем-то из глубин его армейской памяти — о дыме, после которого становилось слишком тихо.
«Держись крепче, Эм. Мы сейчас его проедем», — сказал
Маркус, крепче сжимая руль. Его инстинкты бывшего военного тут же обострились.
Как только они въехали в него, температура упала на несколько градусов. Туман был густым, а видимость упала почти до нуля. Маркус включил противотуманные фары.
«Пап, что-то болит голова», — заскулила Эмили, прикрывая глаза.
«Потерпи чуть-чуть. Сейчас выберемся», — ответил Маркус, чувствуя, как у него самого закололо в висках.
В этот момент впереди, прямо на шоссе, он увидел силуэт. Человек. Он шел по центру полосы, шатаясь. Маркус резко затормозил.
«Сиди тут, Эмили. Не открывай дверь», — приказал он дочери с интонацией, которая не терпела возражений.
Маркус вышел из пикапа, прищуриваясь в тумане. Человек стоял к нему спиной, его одежда была грязной, а поза была странно изогнута.
«Эй! С вами все в порядке? Уйдите с дороги!» — крикнул Маркус.
Человек медленно обернулся. Его лицо было бледным, как у покойника. Его глаза были закатаны, открывая лишь белки, а на шее и лице выступали тонкие, черные линии, похожие на узоры.
«Снова они... — удивленно сказал Маркус, и это была не метафора. Этот образ был слишком похож на кошмары, которые он видел в армии после одной неудачной операции. — Ты кто такой?»
Зараженный не ответил. Он издал тот же свистящий звук, что Дэвидсон слышал в 93-м. А затем бросился.
Маркус среагировал мгновенно. Годы тренировок взяли свое. Он увернулся от броска и мощно ударил человека по челюсти. Удар был достаточно сильным, чтобы сломать кость, но Зараженный, покачнувшись, снова поднялся, словно был сделан не из плоти, а из пружин и гнева.
«Они не чувствуют боли!» — понял Маркус, отступая к пикапу.
Он распахнул дверь, схватил Эмили, прижимая ее к себе, и быстро, резко вытащил из-под сиденья монтировку — всегда бери с собой тяжелый инструмент, помнил Маркус старое правило дальнобойщика.
Зараженный уже навалился на машину, его когти, которые почему-то казались длиннее и острее, скребли по металлу.
Маркус оттолкнул Эмили на пассажирское сиденье и, высунувшись, нанес монтировкой мощный удар по голове Зараженного. На этот раз существо рухнуло, издав булькающий, чужой звук.