Ильгиз Фахрутдинов – Исковая давность (страница 2)

— Надолго? — спросил сын.

— Навсегда, — ответил отец.

Он хотел что-то добавить — может, сказать напутствие или обнять на прощание, — но сын уже подхватил сумки и пошёл к вагону. У двери обернулся и бросил:

— Ты мне там деньгами не задерживай. А то опять будешь по две недели перевод собирать.

Сепаратов-старший ничего не ответил. Он стоял на перроне, пока поезд не скрылся за поворотом, а потом долго сидел в машине, глядя в одну точку. Впервые за долгие годы он заплакал — не от жалости к сыну, а от стыда перед самим собой.

Сцена 2. Чужбина (1998–2005)

Первые годы в Казахстане Сепаратов-младший прожил как во сне — пьяном, мутном, однообразном.

Он поселился в Петропавловске, потом перебрался в Кокшетау, потом — в Астану. Каждый переезд был связан с долгами. Он не работал — пробовал пару раз устроиться на рынок торговать или хотя бы грузчиком, но быстро вылетал: воровал из кассы, хамил хозяину, приходил пьяным. Отец слал деньги, потом слал реже, потом опять слал, но меньше.

В 2001 году Сепаратов-младший женился. Его избранницей стала Гульнара — учительница русского языка из маленького городка под Карагандой, тихая женщина с печальными глазами и удивительной способностью верить в людей. Он явился к ней в город с красивой легендой: бизнесмен из России, попал в опалу к конкурентам, вынужден скрываться, но скоро всё восстановит и заберёт её в Москву. Она поверила. У неё была маленькая квартира, оставшаяся от родителей, и это решило дело — ему нужно было где-то жить.

Через год родилась дочь. Маленькая Катя, которую Сепаратов-младший почти не замечал. Когда Гульнара клала ему дочку на руки, он морщился — младенец пах молоком и казался ему чужим, непонятным, лишним. Он не бил жену и не кричал на ребёнка — он просто не участвовал в их жизни. Днями сидел у телевизора, пил пиво и играл в карты с такими же неприкаянными русскими эмигрантами, у которых в прошлом тоже было что-то тёмное.

Несколько раз он попадал в неприятности: то задолжает не тем людям, то подерётся в баре, то его задержат за мелкое хулиганство. Но каждый раз успевал ускользнуть — либо сбежать в другой город, либо заплатить из отцовских денег. Он не чувствовал опасности. Ему казалось, что мир по-прежнему — ресторан, где кто-то должен заплатить. И пока отец жив, платить будет отец.

Внутри него росла глухая, беспричинная злоба. Он ненавидел Золотого — за то, что тот умер и сломал ему жизнь. Он ненавидел отца — за то, что стареет и не может прислать побольше денег. Он ненавидел жену — за то, что та смотрела на него своими черными глазищами с тихой грустью, как на несбывшуюся надежду. И больше всего он ненавидел себя — но этого не осознавал и заливал ненависть коньяком и пивом.

Сцена 3. Разрыв (2007)

В 2007 году он украл у знакомых по картам деньги на поездку домой — хотел, как всегда, «решить вопрос» с отцом лично. Пропил их за четыре дня в подпольном казино на окраине Алма-Аты. Гульнара терпела три месяца, пока коллекторы не пришли к ней на работу. Тогда она выставила его вещи в коридор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.