Ильгиз Фахрутдинов – Две жизни Василия Мелешкина (страница 5)

– Жить. С ней. Вместе.

Он допил портвейн, зашвырнул бутылку в кусты (тогда мы ещё не знали, что так нельзя, что природа – это дом, а не помойка) и лёг на спину, глядя в небо.

– Ты веришь, Халим, что у человека может быть только одна любовь?

– Не знаю. Я ещё не любил.

– Я тоже не знал. А теперь знаю. Люба – это моё. Навсегда.

Он сказал это так просто, так спокойно, что я ему поверил. И оказался прав. Через сорок лет, пройдя через ад, через потерю всего, что можно потерять, Вася всё равно говорил о ней с той же интонацией. С тишиной внутри.

Зимой Вася сделал Любе предложение.

Он приехал в заснеженный Красный Яр, укутанный в овчинный тулуп по самые глаза, на «Урале» (в коляске лежал тепло укутанный букет, который он два часа собирал в оранжерее совхоза – напросился к тепличницам, помогал таскать ящики, а они ему нарезали лилий, представляешь, Любе – лилии), встал на колени прямо посреди улицы, при свидетелях.

– Выходи за меня, – сказал он.

Люба заплакала. Дядя Василий крякнул, полез в карман за сигаретами. Тётя Зоя всплеснула руками. А Вася стоял на коленях в снегу, не замечая холода, и ждал.

– Встань, дурак, – сказала Люба сквозь слёзы. – Простудишься же.

– Пока не скажешь «да», не встану.

Соседи уже повысовывались из окон, бабки на скамейках забыли про сплетни. Вся деревня смотрела, как пацан из Заречья сватается к Любе красноярской.

– Да, – сказала она наконец. – Да, дурак ты, Василий Мелешкин. Да.

Он встал. Поцеловал её. Сел на мотоцикл. Потом снова слез, усадил Любу в коляску, плотно укутал пледом, который тётя Зоя сунула, и увёз в Заречье – показывать родителям, договариваться о свадьбе.

Я смотрел им вслед и думал: вот она, справедливость. Вот она, любовь, про которую в книжках пишут. Оказывается, она бывает и в нашей деревне. И не только в книжках.

Свадьбу играли в мае.

Деревня гуляла три дня. Столы наставили прямо на улице, потому что дом Мелешкиных не вмещал всех желающих. Играла гармонь, пели частушки, пили самогон, который гнал дядя Григорий по собственному рецепту (двоеданская аккуратность чувствовалась даже в этом).

Вася был трезв как стекло. Он ходил между гостями, улыбался, благодарил, но не пил. Ни капли.

– Что это он? – шептались бабки. – Жених не пьёт? Непорядок.

– Молодой ещё, – отвечали им. – Научится.

Я сидел в конце стола, рядом с их дальними родственниками из какого-то соседнего села, и смотрел на друга. Он поймал мой взгляд, подошёл, присёл на корточки.

– Спасибо, что ты есть, Халим.

– За что?

– За всё. За детство. За то, что верил. За то, что сейчас здесь.

Я хлопнул его по плечу, сказал какую-то глупость, мы рассмеялись. Люба позвала его танцевать, и он ушёл, оставив меня с мыслью, которая потом всплывала много раз: вот он, счастливый человек. У него есть всё. Любимая жена. Молодость. Вся жизнь впереди.

Кто же знал тогда, что у жизни свои планы.

Что через несколько лет Люба будет уходить от него, хлопнув дверью, а он будет сидеть в пустом доме и смотреть на ту самую фотографию со свадьбы.

Что «Урал» продадут за бутылку.

Что справедливость, которую он так искал в книгах про военных лётчиков, окажется такой же неуловимой, как щука в Бездонном озере.

Но это потом.

А пока – май, цветёт черёмуха, гармонь играет, а Василий Мелешкин из деревни Заречье танцует со своей Любовью.

И я пью за их здоровье.

Первый раз в жизни по-настоящему.

-–

Часть 2: Скорость и падение. Взрослая игра

Глава 4. Ранний старт

После свадьбы Вася с Любой поселились в доме его родителей – отдельная комната, потом, когда родится первый ребёнок, обещали пристроить веранду и сделать нормальную спальню. Дядя Григорий слов на ветер не бросал: если обещал, значит, сделает.

Первое время я часто заходил к ним. Вася сиял, как начищенный самовар. Он всё время прикасался к Любе – за руку брал, за плечо, за талию. Просто так, без повода. Будто всё проверял, не сон ли это.

– Ты глянь на него, – смеялась Люба. – Как привязанный ходит.

– А ты не рада? – спрашивал я.

– Рада. Только непривычно. У нас в Красном Яру мужики жён редко гладят. Всё больше по башке норовят.

Вася при этих словах мрачнел. Он вообще не понимал, как можно поднять руку на женщину. Для него это было за гранью.

– Трус тот мужик, кто слабого бьёт, – говорил он. – Лётчики женщин не трогали никогда. У них женщина – земля, на которую возвращаешься с неба.

Люба закатывала глаза, но видно было, что ей приятно. Кто же откажется быть землёй, на которую возвращаются с неба?

Марина родилась через год.

Васёк в ту ночь поседел. Не фигурально, а буквально – пара прядей у висков стали белыми, как лунь. Я прибежал в больницу под утро, когда уже рассвело, и застал его на крыльце: он сидел на ступеньках, курил одну за другой и смотрел в небо.

– Ну что? – спросил я, запыхавшись.

– Дочка, – сказал он. И улыбнулся так, будто ему вселенную подарили.

Мы сидели рядом, молчали, курили (я тогда уже тоже начал, куда денешься). Солнце поднималось над фермой, золотило крыши, обещало хороший день.

– Халим.

– А?

– Я теперь никогда не умру.

– Это почему?

– У меня дочь. Значит, я всегда буду продолжать жить в ней. Частичка. Как штурман в экипаже – без него самолёт не летит.

Я не нашёлся, что ответить. Просто хлопнул его по плечу.

Марина родилась с Васиными глазами – светлыми, внимательными, будто она уже всё про тебя знает, но пока молчит. Люба сначала расстраивалась: хотела девочку с собой, тёмненькую. А потом привыкла.

– Всё равно моя, – говорила она. – И глаза пусть его. Лишь бы счастливая была.

А дальше были девяностые.

Слово-то какое – «девяностые». Для кого-то это время возможностей, а для кого-то – время потерь. Для нас, деревенских, это было время выживания. Совхоз разваливался, зарплату не платили месяцами, деньги обесценивались быстрее, чем их успевали потратить.

Вася устроился механизатором в фермерское хозяйство, которое организовал бывший парторг, Антон Егорович. Платили продуктами: мешок картошки, банка тушёнки, иногда – бутылка. За водку тогда держались как за валюту: можно было обменять на хлеб, на масло, на лекарства для детей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.