Илдус Тимерханов – Кукушкин башмачок (страница 1)
Илдус Тимерханов
Кукушкин башмачок
Пролог
Мой свояк Валит купил дачу в деревне на самом берегу Агидели. Место оказалось удивительно красивым, у самой опушки леса. Дом был старый, и он решил снести ветхую постройку, чтобы возвести новую, кирпичную.
Как-то раз, уже изрядно попотев над разбором чулана, мы обнаружили на его покосившейся полке папку – довольно толстую, плотно набитую. А в ней лежали исписанные листы.
– Хозяин этого дома был моим давним знакомым, – принялся рассказывать Валит. – Он здесь, в этой деревне, родился и вырос, а потом работал инженером на одном из уфимских заводов.
Как-то раз довелось нам вместе плыть на пароходе по Агидели. Отчалили из Уфы на рассвете. А на следующее утро он пригласил меня выйти на палубу. «Взгляни-ка на левый берег, – сказал он. – Видишь? Это моя родная деревня Чишмалы!..»
Деревня, замершая в объятиях леса и купающаяся в лучах утренней зари, с палубы казалась необыкновенно прекрасной. Я долго смотрел на неё, пока она не скрылась из виду, и был очарован этими местами. Мой знакомый не так давно перебрался жить в Москву. «Вернусь на родину – нахлынет тоска, – сказал он. – Да и родителей моих уже много лет как нет в живых. Не хочется оставлять дом без хозяина, думал продать его кому-нибудь».
Так я его и купил, – закончил свой рассказ Валит.
У него сохранился номер бывшего хозяина. Он позвонил в Москву по мобильному. – Здорово, дружище! Это Валит», – сказал он. – Мы со свояком, разбирая дом, нашли папку с записями. Назови адрес, – вышлю почтой.
– Совсем забыл о них, – раздался в трубке голос. – Насколько я помню, твой свояк работает в газете. Может, из этих записей выйдет материал? Если захочет использовать – пусть берет. Там описано несколько эпизодов из моей жизни. Было бы здорово, если б он их опубликовал, особо не меняя. Я сам всё равно не смогу написать так, как надо…
…И все же читались его записи легко. Начав, я уже не мог оторваться. Видно было, что писал человек с душой поэта.
Внимательно ознакомившись с рукописями, я привёл их в порядок в своём воображении, и на чистых листах бумаги передо мной легли вот такие строки.
***
Это случилось со мной совершенно неожиданно. Я направлялся по делам в Пермь и мчался на своей машине, как вдруг заметил знакомые места. Да ведь мой путь лежал как раз через те края, где прошла моя молодость! Странно, что эта мысль не пришла мне в голову, когда я только выезжал. Дорога, уходящая направо, вела к деревне Йолдызлы. Я свернул на неё.
Вот и мой любимый лес. Не доезжая до деревни, я оставил машину у куста шиповника, закинул за плечи лёгкий рюкзак с провизией и пошёл вглубь. Дело моё не было столь срочным, и я решил посвятить два-три часа своим воспоминаниям.
Больше двадцати лет я не был в этих краях. И все же, казалось, ничего не изменилось. Все те же высокие сосны да ели. Стоит только подойти да закинуть голову, глянув на самую макушки, – так и тюбетейка с головы свалится. Вот они остались позади. Впереди – берёзовая роща, по ее краю молодые деревья образовали заросли. Идя дальше, я вышел на низину. Остановился возле кустов смородины. Один из них, густой и раскидистый, напоминал взъерошенного индюка-борца, выпятившись на тропинку.
Среди листьев мелькнул какой-то цветок. Раздвинув ветки, я не поверил своим глазам: передо мной, словно вобравший в себя отсвет вечерней зари, рос настоящий венерин башмачок! Если посмотреть со стороны напоминает очень красивый и грустный закат, окрашенный в разные цвета благодаря облакам…
Это зрелище выпадает на долю редких счастливчиков в наших краях.
Впервые в жизни я встретил растение, занесённое в Красную книгу Башкортостана. И все же я узнал его. Не узнать было невозможно – я столько раз видел его изображение. А однажды…
…Вот изящные ветви, растущие из зелёного стебля. На каждой веточке держится по цветку-башмачку. В местах соединения повязаны фиолетово-розоватые ленты. Это, говоря языком ботаников, околоцветник. Края башмачков, напоминающих лодочки, загнуты внутрь. Они искусно соединены природой из нескольких желтоватых частей. Если принять башмачок за лодку, то внутри у неё есть и поперечные стропы для прочности, и сиденье. Венчик возвышается, подобно парусу. Русские называют это растение "венерин башмачок". А если перевести, то, наверное, будет "башмачок звезды Венеры"? А наши предки дали ему имя "кукушкин башмачок". И это название тоже очень верное. Раз в лесу – значит принадлежит кукушке или какой-нибудь другой птице. Для лап медведя, волка, лисы, или зайца этот башмачок слишком мал и изящен…
…Я начал было со слов " А однажды…" – да и остановился. Было бы неправильно говорить о растении, не описав его. Моя нить рассказа оборвалась только из-за этого. Теперь можно ее продолжить. Да, однажды в молодости научила меня распознавать кукушкин башмачок в этом лесу девушка по имени Назиля, очень красивая. Как говорят рассказчики, все началось после того, как приехал погостить в деревню Кондызлы, что за озером Арапас…
Глава 1
Приехав к дяде, и переночевав одну ночь, на рассвете я отправился на озеро рыбачить. Первую рыбу поймал быстро. Вторая же не клевала. Зацепил удилище за торчащий сук и опустив рукоять удочки с катушкой на землю, я устроился на траве, погруженный в свои мысли.
Солнце поднялось довольно высоко. Его тёплые лучи, едва ощутимо касались шеи, и нежно ласкали правый бок. Поверхность озера была абсолютно спокойна, вода кристально чиста, и она отражала деревья, растущие вдоль берега. Поэтому издали озеро казалось густо-изумрудным и сверкало, подобно нефриту. У самых кувшинок, словно ожидая поклёвки, замер в воде поплавок. Тишину нарушила стрекоза, прожужжавшая прямо у моего уха, вижу: села она на поплавок. Тот, распространив крохотные волны, покачался. Но незваная гостья не смогла долго греться под золотыми лучами. Слегка качнувшись, поплавок развёл на воде мелкую рябь и внезапно ушёл под воду. Застигнутое врасплох, насекомое ловко взмыло вверх. Я все же успел на него взглянуть краем глаза. С ее лапки скатилась и упала серебристая капля. Крылья завибрировали, зажужжав, будто лопасти игрушечного вертолёта.
Подняв удилище, улов я положил на траву. На бархате зелени забилась серебристая плотвичка. Осторожно сняв ее, опустил в плетённую проволочную корзинку, стоявшую у самого берега наполовину в воде. Там у неё уже был товарищ – карасик.
После той плотвы дело пошло. «Потонул мой поплавок – у берега рыба легла», – так хвалятся рыбаки. Повторю их слова – имею право.
Хоть я и не заядлый рыбак, и редко хожу на рыбалку, но сноровка есть, повадки рыбы изучил хорошо. Посидев, поймал ещё пять плотвичек, да двух окуньков. Надеялся поймать и леща, да не пошёл он на червя. Летний клёв был капризен – удача улыбалась редко. Довольный уловом, я начал собирать снасти.
Во время весеннего половодья, когда Агидель, разливаясь, затапливала озеро, вода становилась мутной. Теперь же озеро успокоилось, вода отстоялась и просветлела. У берега, хоть и глубоко, но отчётливо просматривалось неровное дно, покрытое серым илом. Мне захотелось нырнуть, взглянуть на подводную жизнь озера изнутри. Из рюкзака, лежавшего в тени ив, я достал большие ласты, напоминающие рыбий хвост, и надел их. Затем взял маску, закрывающую глаза и нос. Надев ее, взял в рот дыхательную трубку и вошёл в озеро задом. Зная, что, прочитав эти строки, вы вспомните поговорку "Растерявшаяся утка в озеро задом ныряет". Дело, конечно, не в растерянности – просто в "рыбьих хвостах", трудно идти вперёд, вот и все.
Впереди ещё много удивительных дней. А сегодня у меня нет ни забот, ни хлопот.
Немного проплыв, я поднялся на поверхность, выдохнул воздух из лёгких в трубку. Все тело ощутило, а уши услышали, как вода внутри, разбившись на крупные капли, с шумом разбрызгалась. Затем я глубоко вдохнул и снова ушёл на глубину. Так, время от времени поднимаясь за воздухом, я долго плавал, наблюдая за подводной жизнью озера.
Сначала на глаза попадались водяные жуки, но чем глубже я заплывал, тем реже они встречались, пока совсем не исчезли. Озеро здесь было глубоким – дна не видно, стоял непроглядный мрак. Глядя вниз, я чувствовал себя словно заблудившийся в ночном лесу. Но когда солнце поднимается выше, свет его все же проникает сюда.
…Я вырос на берегах Агидели. В детстве мы проводили целые дни в воде, лишь изредка вылезая на берег. Мы плавали по быстрой, широкой и глубокой реке, а потом выскакивали на горячий песок, зарывались в него и грелись. Когда проходил пароход или баржа, поднимались большие волны, и мы любили качаться на них. Потому-то я и плаваю хорошо. Научившись справляться с течением и волнами Агидели, я считал плавание в тихом озере для меня лёгким занятием, даже вроде отдыха. К тому же, учась в Уфе, я занимался плаванием в бассейне. Не забросил тренировки и до сих пор. Всю зиму хожу в городской бассейн «Буревестник». Став там своим, легко приобретал квартальный абонемент. Желающих плавать много, а мест мало. Многие стоят в очереди по три дня…
Рыбы в этом озере много. То тут, то там она мелькает перед глазами. Некоторые, лениво шевеля жабрами, смотрят пустым взглядом и проплывают совсем рядом. Может, потому что я плаваю под водой как они, они меня не боятся, лишь слегка отклоняются, если протянуть руку. А ведь стоит внезапно появиться на берегу, и даже неопытные мальки, едва познавшие мир, пугаются и разбегаются кто куда.