Ильдар Резепов – Хроники судебных баталий. Реальные истории практикующего юриста (страница 11)

После того как я прочитал в очередной раз акт о заливе и сопоставил информацию с тем, что сообщила Гаюнар, у меня родилась идея.

В судебное заседание пришли все стороны, хотя по такой категории дел в основном приходят только юристы. Истец очень эмоционально рассказывал, как он пострадал, как был уничтожен свежий дорогостоящий ремонт. Его юрист тихо дремал, ожидая скорейшего вынесения положительного для его клиента решения.

Несмотря на то что это была стадия ходатайств, судья не остановил излияния пострадавшего соседа снизу. Истец закончил, его юрист ограничился фразой о том, что ходатайств не имеется, и настала моя очередь привести свои доводы и заявлять ходатайства. Поскольку многоквартирный дом был недавно сдан и введен в эксплуатацию, то на все его составляющие действует гарантийный срок. Полотенцесушитель, который прохудился, также имеет гарантийный срок, который начинается с момента его установки. Поэтому первое ходатайство было о привлечении застройщика к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования. Второе ходатайство было направлено на истребование документации о вводе жилого дома в эксплуатацию, поскольку там имеются сведения о дате установки того самого полотенцесушителя.

Сторона истца в лице юриста не возражала против моих ходатайств, поскольку уверенность в причине залива — разрыв полотенцесушителя из-за распахнутых в морозную погоду окон — была стопроцентной.

Суд удовлетворил оба ходатайства, и судебное заседание было отложено. Нам предстояло выяснить еще один вопрос: могло ли прорвать трубу из-за низких температур. Для этого я обратился к эксперту, предоставив информацию из материалов дела. Эксперт пояснил, что для разрыва трубы необходимо, чтобы вода внутри замерзла. При постоянной циркуляции в трубе горячей воды она просто никак не могла замерзнуть, а чтобы это произошло, температура воздуха должна быть достаточно низкой.

Получив эти данные в следующем судебном заседании, я заявил ходатайство о назначении судебной экспертизы с единственным, но очень важным вопросом: мог ли образоваться прорыв полотенцесушителя при тех обстоятельствах, которые описаны в акте о заливе. Суд удовлетворил и это ходатайство, поскольку данный вопрос являлся краеугольным в данной истории. Судье действительно стало интересно, может ли труба, в которой постоянно циркулирует горячая вода, разорваться при минус 10 градусов по Цельсию.

Гражданское дело вернулось от экспертной организации спустя полтора месяца. Выводы эксперта ошеломили истца: разрыв полотенцесушителя не мог произойти при описанных в акте обстоятельствах. Для этого нужна температура ниже 48 градусов по Цельсию, а на протяжении всего января такой температуры не было даже близко. Максимум минус 21. Истец тут же обвинил всех в том, что «эксперта купили, заключение незаконно», за что был наказан судебным штрафом, охладившим его пыл.

Попытки назначить дополнительную и повторную экспертизы не увенчались успехом, поскольку для этого не было оснований. Из документов о вводе в эксплуатацию следовало, что полотенцесушитель был установлен за полтора года до залива, а гарантийный срок устройства равен 60 месяцам.

Единственным выходом для истца была замена ненадлежащего ответчика (моего клиента) на надлежащего (застройщика). Однако юрист со стороны истца настолько растерялся, что ничего не стал менять: иск был обращен к Гаюнар. В итоге суд отказал в удовлетворении исковых требований в полном объеме. Нам удалось доказать, что залив произошел не по вине моего клиента, поскольку разрыв трубы случился из-за плохого качества материала, а вовсе не из-за открытых зимой окон.

Салфеточный возврат долга

Как-то раз позвонил мой друг, адвокат по уголовным делам, с которым мы учились в одном и том же высшем учебном заведении и вместе снимали квартиру в годы учебы. Живем мы в разных городах, видимся редко, чаще всего на рыбалке, куда ездим раз в год, а посему остается только созваниваться. Мы, как обычно, поговорили о наших житейских делах, справились о здоровье домочадцев, разузнали о победах на профессиональном поприще. И как-то само собой мой друг вспомнил, что у его знакомого идет судебное разбирательство о взыскании с него долга, который тот уже вернул. Поскольку гражданскими делами мой товарищ не занимается, то он предложил мне вести это дело.

Я не сразу согласился, поскольку у клиента не было доказательств возврата долга, а если бы были, тогда услуги юриста ему были бы ни к чему: либо кредитор не пошел бы в суд, либо клиент с легкостью доказал возврат денежных средств. Но что-то мне подсказывало, что дело обещает быть интересным.

Договорившись с клиентом о сумме гонорара, я полетел к месту проведения судебного разбирательства. Речь шла о нескольких миллионах рублей, поэтому клиент был готов оплачивать мои расходы по перелету и пребыванию в другом городе, только бы помощь была реальной.

До ознакомления с материалами дела в суде я уже разработал линию защиты, поскольку из разговора с клиентом почерпнул нужную информацию, которую теперь нужно было облечь в доказательственную форму и представить суду. Но давайте обо всем по порядку.

Мой клиент Вардан взял в долг по договору займа несколько миллионов рублей. Деньги были нужны для приобретения техники для его строительной фирмы. В банк решил не обращаться, поскольку процедура получения кредита достаточно сложная, нужно представить массу документов, а собирать документы он очень не любит. Факт получения займа был засвидетельствован распиской.

Перед получением денег Вардан выдал займодавцу доверенность на продажу дома с земельным участком. Это было сделано в качестве гарантии того, что он вернет долг. Хотя с юридической точки зрения этого недостаточно, необходимо было оформить залог недвижимости и зарегистрировать договор в территориальных органах Росреестра. Оформление доверенности не гарантирует заемщику, что займодавец в процессе возврата долга не продаст недвижимость, причем по той цене, по которой сам решит.

На протяжении полугода мой клиент отдавал деньги, забирал при этом первоначальную расписку, взамен писал новую, но с новой датой и указанием на то, что он вернул часть долга в определенном размере. В какой-то момент сумма уменьшилась, и Вардан возвратил всю сумму, забрав расписку.

Спустя время моему клиенту снова понадобились деньги на развитие нового направления. Не хватало совсем немного, поэтому Вардан решил взять в долг один миллион частями по сто тысяч. Встретились, договорились, Вардан написал расписку и разошлись.

Взаимоотношения между моим клиентом и займодавцем сложились приятельские, и Вардан забыл про выданную доверенность на продажу дома с землей. Как впоследствии оказалось, совершенно напрасно: Эльчин, так звали займодавца, продал дом с землей и ничего не сказал своему заемщику. Обнаружилось это обстоятельство, когда Вардан решил подарить эту недвижимость своему сыну на свадьбу. Придя в МФЦ для оформления договора дарения, отец с сыном узнали, что сделку совершить невозможно по причине наличия другого собственника у этой недвижимости.

Прихватив с собой праведный гнев, Вардан направился к Эльчину. К счастью, Карабахского конфликта между заемщиком и займодавцем не случилось. Мужчины поговорили как взрослые люди и договорились, что Вардан не возвращает взятые в долг денежные средства, а Эльчин не отдает деньги с продажи дома. Эти условия были записаны Варданом на салфетке и переданы займодавцу. Тот положил салфетку в карман, и мужчины пожали друг другу руки. Про расписку все благополучно забыли, с нее-то и начался конфликт в суде.

В исковом заявлении Эльчин указал, что он выдал один миллион рублей под 10 % в месяц. Поскольку в расписке не был указан срок возврата денежных средств, займодавец направил требование о возврате займа, а после того как не получил удовлетворения своего требования, обратился в суд. В итоге сумма, которая складывалась из суммы займа и процентов за 46 месяцев, из миллиона выросла до 5,6 миллиона.

Иск был подан по истечении трехлетнего срока на истребование денежных средств от продажи дома с земельным участком, что делало бессмысленным заявлять встречный иск о взыскании этих денег. А так как в расписке не был указан срок возврата долга, то заявлять о пропущенном сроке исковой давности было невозможно: срок давности в этом случае начинается с момента направления требования о возврате долга.

Я подготовил возражения относительно исковых требований, суть которых сводилась к следующему.

В расписке было указано, что заем выдается в размере один миллион рублей по 10 % в месяц. Повторюсь: не под 10 % в месяц, а по 10 % в месяц. Разница заключается в том, что если заем выдается по 10 % в месяц, то это означает выдачу займа частями — по 10 % от одного миллиона в месяц (по сто тысяч), как и было на самом деле. Если бы было указано, что заем выдается под 10 % в месяц, то речь шла бы о выдаче процентного займа с ежемесячным начислением процентов по 10 % в месяц.

Второе основание возражений сводилось к тому, что между сторонами отсутствуют взаимоотношения по займу. Заемщик и займодавец решили произвести зачет встречных требований: Вардан не возвращает сумму займа, а Эльчин — сумму, полученную от продажи дома. Доказательством проведения зачета служит передача салфетки, на которой были описаны условия зачета.