Илана Городисская – Роман с продолжением (страница 45)
Воодушевленный, он постарался вновь сосредоточиться на происходящем на эстраде. Рядом с ним Галь допивала свое, уже теплое, пиво. И вновь смотрела параллельно ему.
Последней по программе выступила скрипачка, исполнившая пару зажигательных классических мелодий. Рафаэль взял заключительное слово. Он снова выразил признательность «Бар-бильярду» за проведение творческого вечера у них, выразил надежду, что они соберутся здесь и в следующий раз, и пожелал всем спокойной ночи. Под бурные овации и широкие улыбки всех присутствующих, мероприятие закончилось. Словно сказка.
Одед поднялся и взглянул на свой смартфон. Три пропущенных звонка от Эйнав. Еще бы! Ведь он раньше отключил звук. Наверняка, она с ума сходит! Все-таки, он мерзавец. Ему нужно было сказать ей, куда именно он направился.
Галь тоже поднялась и двинулась к Рафаэлю, чтоб забрать свою флэшку и попрощаться. Одед пошел следом за ней. Рафаэль поздравил его с удачным дебютом и взял его электронную почту для рассылки мероприятий. К ним подошли еще несколько знакомых Галь, которые провели с ней короткие светские беседы и попросили больше не покидать их надолго. Все эти любезности занимали довольно много времени, но Одед специально не торопился, ловя каждое мгновение в обществе Галь.
И вот, они вдвоем на парковке. Лицо Галь приняло то же выражение, что и в начале вечера, и стало непроницаемым. Одед все никак не мог понять причины ее нервозности, но и спросить все не решался.
Ты придешь на барбекю к Шели и Хену? – поинтересовался он, пытаясь перевести разговор на более обыденную для них тему.
Конечно, приду! – воскликнула та. – Какие сомнения!
Просто ты не участвуешь в обсуждении в группе, которую создал Янив. Вот я и подумал…
Мне нечего там обсуждать, – отрезала Галь. – Все, что мне необходимо узнать, я спрашиваю лично у Шели. Ты, кстати, тоже не проявляешь активности в этой группе.
Одед смущенно промолчал. В его голове промелькнуло, что был еще один хорошо знакомый им человек, не участвовавший в этой полемике. Тот, чье имя сегодня не было упомянуто ни разу.
А ты будешь на этом барбекю? – последовал вопрос Галь, обращенный к нему.
Полагаю, что да, – отозвался Одед, отряхиваясь от своих мыслей.
Опять один, или с женой?
Надеюсь, что с женой.
Еще бы! Эйнав была нужна ему теперь в обществе одноклассников как своего рода охранный лист. Живой щит от его непосредственной близости к этой красавице.
Значит, вскоре опять увидимся. Спокойной ночи! – подмигнула ему женщина и двинулась к своей «Инфинити».
Галь! – задержал ее Одед. – Еще раз, спасибо! Без тебя я бы не решился.
Не за что! Мы же, все-таки, друзья!
Они легко обнялись и разошлись по машинам. Галь укатила, а Одед, лишь очутившись за рулем своей «тыквы», – то бишь «Кая Рио», – вновь потянулся к бумажке, спрятанной в его кармане, на которой он сегодня немногим раньше написал свой предыдущий стих. Почему же он зачитал перед публикой другие свои новинки, но не эту? Не потому ли, что этот стих был слишком личным? Пусть Галь твердит сколько угодно, что любое искусство – личное. Произведения бывают разными. И то, что родилось у него возле школы, было – пока – не для посторонних ушей.
Самым важным для него было осознание того, что он отнюдь не заржавел. Просто ему было некому и нечему адресовать свои строки, так как в его серой повседневности ничто не вызывало вдохновения. В частности его жена. Эйнав была хорошей и достойной женщиной, державшей и содержавшей их семейный очаг, но о таких, как она, нельзя было сочинить балладу. Впрочем, как и об Офире. И все-таки, его стихи, его жизненно важная потребность, просто дожидались своего часа. Их нельзя было разучиться писать, как нельзя разучиться плавать.
По иронии судьбы, та, кто сорвала его созревший плод с ветки, была его вечной возлюбленной, собственной персоной. Взглядом назад, Одед не мог представить себе более удачного события, чем то, что имело место сегодня совершенно спонтанно. Даже если бы он заранее знал об этих вечерах и договорился с Галь, вряд ли бы у него все получилось именно так.
Однако, как все повторялось, черт возьми! Галь общалась с ним, как с бывшим одноклассником, не более, и держала от него дистанцию даже после его выступления. Как будто бы у них за плечами не было многих лет общения в классе, в их шестерке, и опыта, который он не пожелал бы никому. А он, над которым, видимо, года были не властны, не мог оторваться от нее. Он, женатый мужчина.
Допустим, он войдет во вкус и начнет посещать эти творческие вечера, куда постоянно приходит Галь. Они снова начнут часто видеться. Может быть, когда-нибудь она поймет, что у них есть много общего, и взглянет на него другими глазами. Что ж будет между ними дальше?
Смысл? Приходить сюда исключительно ради поэзии и зародившейся мечты о публикации своих стихов? Надолго ли его хватит?
Он еще раз просмотрел стих на канцелярском счете, который сегодня же ночью обязательно перепишет в свою заветную последнюю тетрадь. От руки, старательно, как школьник. Однако все переживания последних часов сложились у него сейчас в еще один стих, который он, не оттягивая, записал на этом же самом счете. Стих, вступающий в спор с его унылой, прозаической реальностью, и пополняющий его собрание сочинений:
Ну вот, – прошептал довольный Одед, перечитывая свои страстные строки, перед тем, как вернуть бумажку в карман и тронуться домой. – Расписался за все эти годы.
* * * *
В это же время, Шахар Села находился в пентхаузе своих родителей, где, в теплой домашней обстановке, состоялся их семейный совет. Поводом для совета была сложная ситуация, касающаяся его карьеры. Здоровье его отца, являвшегося долгие годы не только известным адвокатом, но и высокопоставленным членом ассоциации адвокатов, нотариусов и юристов при коллегии адвокатов, резко пошатнулось. Чувствуя, что больше не в состоянии тянуть свою работу и свое членство в ассоциации, он готовился к выходу на пенсию. Орит Села от возглавления адвокатской конторы «Села и партнеры» после будущей отставки мужа отказалась. Тем более, что, в отличие от него, она не состояла в ассоциации. Все надежды возлагались теперь на их единственного сына.
Шахар был немало ошарашен. Да, он подписал с родителями соглашение о наследовании их конторы в случае их выхода на пенсию или смерти. Но он не был готов к тому, что этот договор вступит в силу так скоро! Невзирая на то, что он отделился, и отделился успешно, родительский офис обеспечивал ему тыл. К тому же, его практика на данный момент сводилась всего к пяти годам интенсивной работы над разной степени сложности гражданскими разбирательствами. Не самый богатый опыт для такой большой ответственности!
С другой стороны, он не мог требовать от своих стареющих родителей оставаться у руля еще долго. Он видел, как его отец сдает, как утомляется его мама, и понимал, что их решение верно. Они хотели насладиться оставшимися им годами. Путешествовать. Посвятить себя увлечениям. Это было их правом, и они не собирались тянуть время.
Поэтому, этим вечером, ими тремя обсуждались все детали преемственности Шахара. Он вовсе не был обязан работать в обоих офисах одновременно, а всего лишь руководить ими, как руководят разными филиалами одной корпорации. Другим вариантом было объединить оба офиса в один, крупный, офис. Но этот шаг был связан с тяготами переезда, перетасовкой кадров и откладыванием дел в долгий ящик. Шахар предпочитал оставаться у себя, в тандеме со своей незаменимой Мазаль и своими помощниками. Он предоставит нанятым адвокатам из конторы родителей автономность, и время от времени будет созывать их на совещания.
Был еще один важный момент: вступление Шахара в вышеупомянутую ассоциацию. Согласно глубокому личному убеждению его отца, хотя бы один Села обязательно должен был входить в эту ассоциацию, дающую немалые преимущества ее членам. Поскольку в нее входили его друзья, он мог организовать единственному сыну протекцию.
Шахар и сам был бы рад вступить в эту ассоциацию – одну из многих, в которые мечтали попасть самые разные адвокаты. Конечно, он стал бы самым молодым ее членом, и, может быть, самым завидным, благодаря своей протекции. Но… ему претила такая возможность. Прежде всего, он не хотел сразу же взваливать на себя слишком много. Во-вторых, он ощущал, что протекция не сыграет ему на руку, что он должен был сам заслужить вступление в вожделенную ассоциацию.
Сын, – постарался убедить его отец, – другие адвокаты годами борются за право вступить хоть в какую-либо ассоциаицю. Но часто им не хватает всего их профессионального опыта. Подумай!