Икан Гультрэ – Тень. Своя судьба (СИ) (страница 64)

Наверно, это не так уж страшно, пока речь не идет о близких людях, а плетельщик прокладывает путь по воле Арнастры. Но каково это, если картины будущего касаются твоей семьи, а ты можешь помочь лишь намеками да иносказаниями либо принести себя в жертву? Я пока не готова к такому.

Я все-таки поплакала в этот день, хотя поначалу мне казалось, что не смогу. Но зияющая пустота внутри дрогнула, отозвалась чем-то живым и в конце концов пролилась слезами.

Меня никто не тревожил, даже еду молчаливая горничная принесла прямо в спальню и тут же удалилась.

А утром я проснулась очень рано в полной тишине. Брат еще спал — с недавних пор мы разошлись по разным спальням, больше не чувствуя острой потребности в близком контакте. Что-то отпустило, мы словно выросли в один миг, перестав быть жмущимися друг к другу потерянными детишками.

Но именно этим утром я вновь остро ощутила свое одиночество и неприкаянность. С трудом подавив эгоистичное желание разбудить брата, я оделась и покинула покои в надежде, что суета пробуждающегося дворца подействует на меня благотворно.

Я ошибалась. Это в той части, где располагались дворцовые службы, царила неусыпающая суета, а здесь было так же тихо, как и в моей комнате.

Я прошлась по коридорам, заглянула в гостиную, где мы чаще всего коротали вечера. Сидеть там одной мне не захотелось, и я решила прогуляться до библиотеки, но внезапно ощутила легкий сквознячок и бездумно пошла навстречу дуновению воздуха.

Небольшая уютная комнатка ничем не напоминала дворцовые гостиные — слишком маленькая, слишком скромно обставленная. И кажется, я в ней никогда не была.

Свежим воздухом тянуло из открытой балконной двери, и я шагнула навстречу осенней прохладе.

— Доброе утро! — окликнул меня знакомый голос.

Рэйм. Я улыбнулась — не ожидала встретить Владыку в такую рань, но обрадовалась — именно его общество было сейчас очень кстати.

— Грустишь?

— Уже нет. Вчера было очень грустно, а сегодня я ощущаю скорее неприкаянность. Нужно принять себя, свое прошлое и жить дальше, а я не знаю как. Что мне делать, Рэйм?

— Выйти из тени.

Я было подумала, что это непонятная мне шутка, но нет, лицо Владыки было совершенно серьезно.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думаю, тебе пора заявить о себе миру. Не знаю, вспомнил ли уже кто-нибудь о тебе…

— Разве это не случилось сразу после снятия полога?

— Чтобы это произошло, нужен толчок, в каждом случае разный. Кто-то, перебирая документы, наткнется на тот, где упоминается княжеская семья, и тогда сработает цепочка ассоциаций. Кто-то зацепится за слово в разговоре. А просто так воспоминания не пробуждаются.

— Любопытно, — пробормотала, — я об этом не думала. И как я должна о себе заявить?

— Например, найти регалии и позволить им принять себя.

— А дальше? Вступать в борьбу за престол княжества? Это война. Кто поверит невесть откуда взявшейся через много лет девчонке? Кто станет сражаться за меня? Да и не хочу я войны — моей земле и без того пришлось непросто.

— Есть еще один путь, — осторожно начал Владыка, — но я не уверен, что тебе он придется по душе.

— Какой?

— Я обращаюсь с нотой к королевскому дому Тауналя: мол, вместо обещанной дочери вы прислали мне наследную княжну Риатаны. Тот факт, что это не новая магическая помолвка, а та же самая, вынуждены будут засвидетельствовать придворные маги Тауналя, присутствовавшие при ритуале, они видели гириаз. Солгать они не смогут, в таких делах этика магического сообщества очень строга. Кому бы маг ни служил, скажет правду… В компенсацию за нарушение договоренности я требую в приданное за тобой твои собственные родовые земли — княжество Риатана. Это законно, потому что ты единственная наследница. А воевать со мной никто не решится.

— А потом? — угрюмо поинтересовалась я. — Когда мы расторгнем помолвку, что будет? Я ведь для тебя не настоящая невеста…

— Вообще-то, — медленно проговорил Рэйм, — как раз ты и есть настоящая.

— Из-за этого? — я продемонстрировала узорную вязь, оставленную гириазом на моем запястье.

— Нет, — Владыка качнул головой, — это случайность… или судьба. Потому что помолвлены мы были гораздо раньше.

— К-как?

— С детства, с твоих пяти лет. Отец хотел взять мне жену из рода Хранителей и пытался договориться, чтобы тебя позволили провести через ритуалы Теней. Соглашение о помолвке было достигнуто, а насчет ритуалов твои родители сомневались. А потом… случилось то, что случилось. Отец ругал себя, что был так сильно увлечен освоением новых земель на востоке, что упустил развитие ситуации на западе. Ему в голову не приходило, что агрессивный сосед может настолько обнаглеть, что покусится на княжество, столь тесно связанное с Нимтиори. Он спохватился слишком поздно — княжеская семья была истреблена раньше, чем закончились бои на границах. Это было предательство во дворце — Тауналь долго готовился, вербовал шпионов… Официально Нимтиори не имела права претендовать на эти земли. Если бы кто-то из княжеского рода остался жив, мы могли вступить в войну, оказывая поддержку, согласно договоренностям. Но сначала мы думали, что ты погибла со своей семьей, а потом забыли о тебе… вместе со всем остальным миром. Однако Тауналь все равно опасался нашего вмешательства, а потому предложил брачный союз. К тому моменту, когда к отцу явилась во сне Плетельщица, полог забвения уже действовал…

— Почему же ты… не сказал мне этого раньше?

— Не хотел, чтобы ты чувствовала себя связанной. И сейчас не хочу. Ты слишком долго не была свободна в своей жизни… Если потом, когда мы отнимем у Тауналя твои земли, ты захочешь нашу помолвку расторнуть, я не стану возражать и верну тебе Риатану.

— А сам ты чего хочешь?

— Я… хотел бы, чтобы ты стала моей женой. Понимаю, что ты пока не готова к такому решению и не тороплю…

Вот так, без ухаживаний и признаний в нежных чувствах…

— Я понимаю… Этот брак выгоден Нимтиори, да и для Риатаны весьма полезен…

— Но?

— Но я хотела бы любить и быть любимой, — это признание далось мне очень нелегко, — ты прав, я слишком долго была несвободна, я запрещала себе даже думать о подобном. И потом, я рано лишилась родителей, меня не воспитывали как княжну, и я действительно не чувствую себя готовой пожертвовать личным счастьем в угоду политическим интересам. Возможно, когда-нибудь я созрею…

— Возможно… А я надеюсь, что смогу сделать тебя счастливой.

— О чем ты?..

— Ты мне нравишся, Энна. Очень нравишься. Я не стану уверять тебя, что это любовь. Я слишком мало знаю о любви, чтобы говорить о ней. Но если я тебе хоть немного приятен, не спеши отказываться. Как знать, возможно, мы действительно предназначены друг другу судьбой.

От этих слов я вздрогнула. Только освободиться — и вновь подчиниться предназначению свыше? Это страшило. Из одной несвободы — в другую. Вот только вслух сказать этого я не могла. Мне хотелось быть честной хотя бы с собой — мысль о такой судьбе вызывала смятение, но не протест.

'Если я тебе хоть немного приятен…'

Я сама еще не могла разобраться в своих чувствах, но то, что я испытывала к Рэйму, не было просто дружеским расположением…

— Не торопись, — вздохнул Рэйм, — я не жду от тебя сейчас ответа. Разберись сначала в себе.

— Мне временами кажется, будто ты видишь меня насквозь.

— Не вижу, — улыбнулся Владыка, — но иногда чувствую. Редко, но случается, что гириаз дает такую возможность одному из пары или обоим.

— И как принято объяснять такую… избирательность? — прищурилась я.

— Не знаю, — пожал плечами Рэйм.

Мне снова стало неуютно. Связь, дающая понимание, но… односторонняя. А я бы тоже хотела чувствовать этого человека, а не гадать, чего от него ждать и на что надеяться.

— Насчет регалий… я согласна. Ты прав. Рано или поздно мне все равно придется это сделать. Так лучше уж сейчас, пока есть надежда, что обо мне еще не вспомнили те, кто может помешать.

— Тогда подумай, есть ли у тебя еще какие-нибудь дела в Таунале. Их нужно решить, прежде чем я начну переговоры с Уйгаром.

— Со Стеумсом, — поправила я.

— Неважно. Главное, когда регалии признают тебя и я отправлю ноту, тебе стоит держаться подальше от Тауналя и вообще не покидать дворец без особой необходимости. Я подозреваю, что от тебя будут пытаться избавиться.

— Да уж… перспективы. А что будет, если мы не найдем регалии?

— Тогда нам останутся только леса. Они в любом случае наши.

— Наши?

— Наши, — твердо ответил Владыка, — мое предложение в любом случае останется в силе, признают тебя официально наследницей Риатаны или нет.

— Спасибо, — откликнулась я.

— Так что насчет дел в Таунале? — Рэйм вернулся к теме разговора.

— Есть одно дело. Нужно кое-что забрать.

— Тебе придется для этого с кем-нибудь встречаться?

— Нет.

— Хорошо, — выдохнул Владыка.