Икан Гультрэ – Тень. Своя судьба (СИ) (страница 60)

— Но почему?..

— Почему я хотел получить именно это место? Потому что оно наше.

— Что значит — ваше?

— Наше. Оно принадлежало Теням с самого их появления в этом мире. Именно здесь грань между мирами наиболее тонка. Отсюда начинался наш путь, когда мы оставили за спиной прежнюю жизнь. И именно сюда должны приходить юные Тени, чтобы провести свой последний ритуал.

— Сюда? — удивился Ирье. — Значит, клановые Тени тоже здесь бывают?

— Нет, — мотнул головой Владыка, — клан давно оторвался от корней. Я даже не уверен, что в клане помнят об этом месте. А если помнят, то верно ли толкуют его значение для всех нас. Что ты знаешь о проявлении?

— Не очень много, — признался брат, — знаю, что в процессе ритуала происходит приобщение к памяти предков.

— Память, — со значением произнес Владыка. — Собственно, ради этого мы сюда и пришли. Приобщение к памяти возможно и отдельно от проявления, просто чаще их объединяют, и Тень становится совершеннолетней во всех смыслах. Здесь, — Владыка неопределенно махнул рукой куда-то в сторону, — у вас есть возможность прикоснуться к грани и впитать в себя знания, которыми обладали ваши предки, шагнувшие через эту грань, и те их потомки, что сохранили традиции Теней. Потому что от каждой Тени тянутся ниточки сюда, к этому месту. Оно нас всех объединяет. Без той памяти, которую оно хранит, никто из нас не бывает полноценной Тенью. И я спрашиваю: вы хотите приобщиться к этой памяти?

— Да! Да! — с готовностью откликнулись мы.

Владыка рассмеялся:

— Хорошо поете!

— А что с проявлением? — решился спросить Ирье. Владыко хитро улыбнулся и извлек из кармана уже знакомый нам предмет. Солнечные лучи услужливо высветили памятные по рисунку мастера Листа символы на браслете.

— Значит…

— Значит, после приобщения к памяти предков я сам надену на вас 'обруч' и помогу проявиться. Браслет несет на себе отпечаток наших общих прародителей и позволяет не использовать для зова родственную кровь.

— Я только не поняла, как это приобщение поможет вернуть мою собственную память.

— Оно просто вернет тебе всю память, которая принадлежит тебе по праву. Грань снимает с памяти любые запреты, нет проклятий, которые контакт с гранью не способен преодолеть.

— А зачем все это нужно вам, Владыка? — подозрительно осведомился братец.

— Ну, я мог бы сказать, что не считаю себя вправе лишать Теней — любых! — того, на что они имеют право в силу своего происхождения… И это было бы правдой. Нечасто, но случалось, что к нам приходили молодые люди из клана в надежде воспользоваться артефактом — кто-то являлся с просьбой, другие, как вы, пытались украсть браслет и попались. Но мы никому не отказывали в помощи — браслет принадлежит всем Теням, мы его только храним.

— Почему же в клане говорят, что никто из посланных за браслетом не вернулся? — недоверчиво прищурился Ирье.

— Потому что никто не захотел возвращаться. Потому что они узнали больше, чем готовы были узнать, и поняли, что уже не смогут жить так, как раньше… Да, мои предки давали такую возможность всем, кто к ним обращался. Но у меня в этом деле есть и личный интерес, — лицо Владыки стало жестким. — Я хочу знать, какое отношение я сам имею ко всей этой истории и почему оказался в нее втянут. А для этого нужно снять полог забвения.

— Втянут? — вычленила я зацепившее меня слово.

— Об этом потом, — отрезал Владыка, — если все окажется так, как я предполагаю… Ну что, вы решили?

— Это можно делать двоим одновременно? — уточнила я.

— Можно, но нежелательно. Мне одному будет трудно контролировать вас обоих.

— Тогда я первый, — заявил брат.

Спорить я не стала, только спросила:

— А посмотреть мне можно будет?

— Смотреть — пожалуйста. Но я не думаю, что вы сумеете что-нибудь разглядеть. Это… не особенно зрелищно.

— Неважно. Я просто хотела бы быть рядом с братом и видеть, что с ним происходит.

— Что ж, тогда идемте.

Пройти надо было совсем немного, шагов двести или чуть больше — до еще одной поляны, в центре которой высоким столбом клубился серебристый туман.

— Это — грань между мирами? — Ирье был поражен необычным зрелищем.

— Она самая, — усмехнулся Владыка, — отсюда можно… впрочем, вы сейчас все узнаете сами. А обычные люди могут попасть в это место? — поинтересовалась я.

— Они вообще не способны зайти в лес дальше опушки. Собственно, именно поэтому здешние леса называются заповедными или зачарованными. Хотя, конечно, никакие это не чары, просто грань таким образом хранит свои тайны, чтобы те, кто не приспособлен к хождению между мирами, не могли сюда попасть.

— Вот как… а я думала, все это крестьянские сказки…

— Не будем тянуть, — вновь заговорил Ирье. Что я должен делать?

— Всего лишь подойти к грани и погрузить ладони в туман. Я буду присматривать, чтобы вы не зашли слишком глубоко. Вы ведь не имеете цели отправиться в далекое путешествие прямо сейчас?

— Ни в коем случае, — Ирье нервно передернул плечами и шагнул к туманному столбу.

Владыка проследовал за ним, а я тихонько уселась на траву и стала наблюдать. Владыка был, конечно, прав — увлекательным это зрелище при всем желании не назвать: брат стоял с закрытыми глазами, погрузив кисти рук в туманную дымку, а наш проводник страховал его, готовый в любое мгновение подхватить и оттянуть подальше.

Длилось это не менее часа, и я даже начала сочувствовать Ирье, все же неподвижное стояние на одном месте — весьма утомительное занятие. Но лицо брата было спокойным, и сам он оставался недвижим, словно усталость сейчас не имела для его тела никакого значения.

А потом он пошатнулся, отступил на шаг назад, почти упав в объятия Владыки Нимтиори, и резко открыл глаза — смятенные, потрясенные, шальные….

— Ты в порядке? — глупо спросила я, шагнув к брату.

Ирье тряхнул головой, приходя в себя, а потом кивнул:

— Да. Кажется, да. Просто это… действительно очень много. Что теперь? — повернулся он к Владыке.

— Теперь я могу помочь вам проявиться. Или хотите сначала передохнуть?

— Нет, — выдохнул парень, — лучше сразу.

— Что ж… давайте.

Ирье протянул Владыке левую руку, и тот сомкнул артефакт у него на запястье. Сначала ничего не происходило, и я уж было решила, что опять не увижу ничего особенного, а потом… черты лица брата словно затвердели, лишаясь привычной размытости, проступая из серой тени.

И я поймала себя на мысли, что знаю это лицо — именно таким я и ожидала его увидеть. И вспомнила, что и Дрозда сразу узнала, встретив впервые после проявления. Выходит, Тени видят друг друга истинными, даже если не подозревают об этом.

А спустя несколько минут передо мной стоял мой названный брат во плоти — обычный парень, симпатичный, темноволосый и сероглазый. Мой Ирье.

И я, радостно пискнув, повисла у него на шее.

Потребовалось всего полчаса, чтобы Ирье освоился с новым умением и научился без усилий переходить в любую из трех форм, которые были ему теперь доступны.

О том, что он узнал, соприкасаясь с гранью, я расспрашивать не стала — догадалась, что эти тайны тоже из тех, которые сами себя хранят. И те знания, что предназначены именно мне, я получу сама, коснувшись грани.

— Готовы? — обратился ко мне Владыка.

Я нервно сглотнула, кивнула и приблизилась к туманному столбу. Делать действительно ничего не пришлось: стоило мне погрузить руки в серебряную дымку, как я провалилась во тьму, наполненную чужими мыслями и голосами. А еще — картинами, которые разворачивались перед чужими глазами. Иногда я помнила, что я — это я, а иногда переставала себя осознавать, погружаясь в чью-либо память и переживая события, которые происходили за многие тысячи лет до моего появления на свет.

Тени… Избранные Безликой богиней, как они еще себя называли. Обычные люди, наделенные необычным даром — пересекать грани между мирами. Дар передавался по наследству, и Тени привыкли считать себя особыми, исключительными, забывая, что дар этот должен служить познанию. Они вовсю пользовались своим умением становиться невидимыми, чтобы интриговать, а иной раз и присваивать себе чужую собственность.

А потом маги изобрели амулеты, позволяющие видеть Теней, и тем пришлось умерить свою наглость, а потом и вовсе изменить свое отношение к людям. Разумеется, вовсе от использования своих способностей они не отказались — все же дар давал немалые преимущества в борьбе за власть и богатства, — но старались не злоупотреблять, чтобы не привлекать к себе внимание. Однако люди не забыли об их прежних прегрешениях и нет-нет да и поднимали ропот, а потому Тени стали таиться, скрывать свой дар.

Но магия — наука, которая не стоит на месте. И за амулетами последовали новые изобретения, позволявшие видеть тех, в ком был дар Тени, даже спящий, и тогда люди взялись за поголовное истребление избранников Безликой. Тени поняли, что в этом мире им больше не жить, и отправились к грани, чтобы найти себе новый дом.

И нашли. Но вот дальше их пути разошлись. Потому что одна часть ратовала за то, чтобы, во-первых, не удаляться слишком от места перехода, а во-вторых, поселиться среди местных жителей, и, пользуясь своими умениями, но избегая прежних ошибок, построить здесь государство и встать во главе его. Их и прозвали 'строителями'. Другие же Тени считали, что в таком случае есть опасность раствориться бесследно среди прочего населения и потерять себя. Они избрали путь изоляции, ухода в недоступные места, они желали сократить общение с окружающим миром, насколько это возможно.