Икан Гультрэ – Тень. Своя судьба (СИ) (страница 54)

— И в этот раз был переход, — подсказал брат, — и ритуал тоже — наше братание.

— Выходит, — глянула на него с сомнением, — новая жизнь началась для меня не сегодня, а раньше.

— Да, — твердо ответил Ирье, — с тех пор как ты больше не одна.

Но расслабляться было покуда рано — следовало уходить как можно дальше и желательно не пешком, а тенями.

— Куда пойдем? У тебя есть точки выхода… поближе к Нимтиори?

Нельзя сказать, чтобы мы не пытались обговорить это раньше. Просто все разговоры о дальнейшем пути казались обсуждением чего-то нереального — то ли будет, то ли нет. Словом, мы не пришли ни к чему конкретному.

— Ты же знаешь, оба моих задания были в Илмайе, а это далековато. Но я не думаю, что нам обязательно нужно сразу в Нимтиори. Да и те точки, куда мы выходим с заданиями, думается мне, не подходят — о них знаем не только мы. У тебя ведь должны быть на примете какие-нибудь другие места…

О да, одно такое местечко у меня точно имелось — заброшенный дом на окраине одного из бесчисленых городов, которые попадались мне на пути. Дом этот обладал двумя великими достоинствами — он стоял на отшибе за высоким забором, а кроме того… Каким-то чудом в строение, в котором долгое время никто не жил, продолжала поступать по трубам вода. Я провела там целых три дня и осталась бы, пожалуй, еще, если бы не опасалась преследования.

Я зажмурилась, пытаясь воскресить в памяти подзабытую картинку, потом протянула руку брату… Впервые я шла самостоятельно на такое расстояние, да еще и вела кого-то за собой. Но у меня всё получилось: мы очутились в углу просторного чердачного помещения. Здесь я, перепуганная, пряталась, когда мне послышались голоса с улицы. Тогда выяснилось, что звуки эти не несут никакой опасности — просто группа людей проходила мимо заброшенного строения. Но в моем сознании запечатлелся вид на чердак именно из этого угла.

Мы немного постояли, прислушиваясь, но дом молчал — он по-прежнему оставался пустым.

— Где мы? — шепотом спросил брат.

— В Таунале, — ответила я, — но не спрашивай, в каком именно городе. Все равно я не помню его названия.

Это правда. Просто город — один из десятков, слившихся в моем сознании. Единственным городом, для которого у меня было имя, остался Левкрас — там жил Райнер. Все остальные я и не пыталась запоминать.

Дом не подвел — из кранов в пыльной ванной по-прежнему текла вода, а в комнатах нашлись еще обломки мебели, чтобы натопить котел в подвале. И главное, я точно знала — никто не заметит, что дом ожил. Это я проверила еще в прошлый раз — снаружи, из-за забора, ничего не было видно.

Мы еще нашли в себе силы привести в порядок одну комнату, помыться и постирать одежду, прежде чем рухнуть на расстеленные одеяла. Засыпали в объятиях друг друга — спокойной и естественно, словно так и делали всю жизнь.

Проснулась я оттого, что рядом никого не было и это показалось мне неправильным… Я поймала это ощущение — и удивилась ему: в прежней жизни неправильно было бы, проснувшись, обнаружить кого-нибудь рядом с собой. Я еще помнила, как неловко мне было засыпать рядом с Дроздом.

Но встревожиться я не успела — Ирье был неподалеку. Я слышала его возню в соседней комнате: проснувшись раньше меня, брат поспешил позаботиться о завтраке.

За окном царил солнечный день. Который? Наверняка уже следующий того, когда мы здесь появились, судя по тому, насколько отдохнувшей я себя чувствовала.

— У нас заканчиваются припасы, — объявил брат, завидев меня на пороге.

— Не страшно, — откликнулась я, — позавтракаем — и выберемся на рынок.

Конечно, не страшно, когда в кошеле бренчат монеты и можно не воровать, а честно, хоть и незаметно, расплатиться за еду. А деньги у нас были — кое-что перепало за задания, в этом правила клана соблюдались неукоснительно, а кроме того, Ирье забрал накопления своего деда. Сбережений было не так чтобы очень много — старик давно уже не мог зарабатывать сам, — но все же кое-что нашлось, и это позволяло нам смотреть в ближайшее будущее с оптимизмом.

Еще Ирье прихватил из дома несколько мелочей в память о родителях и тетради, хранившие знания его предков. Не все знания, увы, а только те, что Тени решились доверить бумаге.

— Не страшно, — согласился со мной брат. — Но всё же — что мы делаем дальше? Куда идем?

— Я бы пока не стала никуда спешить. Это место кажется мне более-менее безопасным, здесь нас никто не станет искать. И нам с тобой надо многое еще обсудить и обдумать, прежде чем двигаться дальше. А еще за мной долг — рассказ о себе.

— Это необязательно. Если ты не захочешь рассказывать — я пойму.

— Я просто считаю, что это важно. Это скажется на наших планах.

— Хорошо.

Мы решили отложить важный разговор на вечер. Спокойно поели, потом выбрались в город, закупив провизии на ближайшие дни, прибрали наше временное жилище, а потом уселись в спальном углу на одеяла, прижались друг к другу, и я повела свой рассказ.

Я сама себе удивлялась — оказывается, за почти двенадцать лет, которые я себя помнила, со мной много чего произошло — такого, о чем я непременно хотела поведать брату. Кажется, всего этого я не рассказывала даже Видящему. Впрочем, старик и так знал обо мне едва ли не больше, чем я сама. Рассказ растянулся на несколько часов.

Мой брат — умница. Он слушал, не перебивая, не травил мне душу внешними проявлениями сочувствия, только под конец обнял и крепко прижал к себе. А потом выделил из моих слов главное — то, что могло повлиять на наши будущие решения.

— Ты не знаешь кто ты, откуда — есть только догадки. Зато известно, что по жизни тебя, пусть и не напрямую, ведет некая Плетельщица.

— Да.

— И то, что ты связана с Владыкой Нимтиори… Наверно, тебе не стоит соваться во дворец, чтобы не быть обнаруженной.

— Возможно, как раз наоборот. Ведь не зря Плетельщица добивалась от Главы, чтобы меня туда направили. Она знала, что мне нужен будет браслет.

— Значит, я постараюсь добыть его для себя.

— Один? Без магического зрения — в сокровищницу Владыки? — я скептически хмыкнула.

— Между прочим, под конец нашего пути через пещеры я и сам начал кое-что видеть. Просто не говорил тебе, чтобы не отвлекать.

Магическому зрению я пыталась обучить Ирье еще с зимы — со старшими мастер Лист не занимался, полагая, что подходящее для обучения время уже упущено. И после множества бесплодных попыток я склонна была согласиться с целителем. Но теперь выяснилось, что наши усилия были потрачены не зря — в обстановке, когда от этого умения зависела жизнь, зрение все-таки прорезалось.

— Это замечательно, Ирье! Я очень рада. Но все равно не хочу отпускать тебя туда одного.

— Я пока никуда не иду, — улыбнулся брат. — Нам действительно многое надо обсудить. А еще — как следует покопаться в тетрадях, потому что там могут найтись какие-нибудь подсказки.

Тут я была с ним совершенно согласна. Слишком мало мы пока знали о Тенях и их истории в нашем мире, чтобы соваться вслепую к неизвестному артефакту.

Вообще, никуда не спешить — это было замечательно. Разумеется, мы оба понимали, что вскоре нам придется покинуть гостеприимный дом и попытаться сделать что-то ради своего будущего, иначе нам предстояло рано или поздно, когда подойдут к концу денежные запасы, прийти к тому, чего я хотела избежать, — к воровству и бродяжничеству. Если я все это испытала на себе, то для Ирье такой образ жизни был едва ли приемлем, и пусть мы об этом ни разу не говорили, брат, несомненно, помнил и тревожился.

Но время у нас в запасе еще имелось, и я пользовалась им, чтобы найти ответы на вопросы, которые там, в долине, старалась не озвучивать, чтобы своим любопытством не разбудить ничьих подозрений.

Начали мы с тетрадей. Самые старые из них, в потрескавшихся кожаных переплетах, были исписаны на языке, похожем на нимтиорийский: та же письменность, разительно отличающаяся от принятых в остальных в королевствах, схожее построение фраз и даже слова знакомые, но… увы, не все.

По правде говоря, знакомых слов было не так уж много, да и те становились узнаваемыми, если только произнести их вслух, а потому смысл прочитанного мы скорее угадывали, чем понимали. Что за 'смерть, идущая по пятам'? Что подразумевали Тени под 'исходом'? Возможно, речь шла о том времени, когда они переместились в этот мир из своего прежнего, уходя от неведомой опасности.

А потом было 'размежевание'. Если ты мы правильно поняли, пришельцы разделились на две группы, одна из которых осталась 'строить' (где и что?), вторая же предпочла свободу и независимость, а потому выбрала иной путь. И сожалели ушедшие лишь о том, что 'обруч ликообразующий' остался у 'строителей'.

— Я думаю, это о браслете, — после некоторого раздумья заявил Ирье.

— Гм… А кто тогда такие 'строители'?

— Возможно, это Тени, оставшиеся вне долины, — предположил брат, — только я не знаю, почему их так называли. У нас вообще не принято о них говорить, а если упоминают, то… с оттенком презрения. 'Внешние' — это принявшие новый мир, а потому почти растворившиеся в нем. Считается, что на сегодняшний день от них остались лишь единицы, помнящие о своем происхождении.

— В то, что растворились, я легко могу поверить, это естественный ход событий. Гораздо менее вероятным кажется, чтобы другая группа полностью избежала смешения с местными. Невозможно все время вариться в собственном соку, это путь вымирания или вырождения, необходима свежая кровь извне, чтобы народ продолжал существовать.