игумен Нектарий Морозов – Право на радость (страница 6)

Но ответ есть, и он проще, чем вопрос.

Следовать за Христом обязательно нужно, в этом для нас всё – в том, чтобы быть с Ним. Однако Он Церковь не оставлял. Созижду Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее (Мф. 16, 18). И что бы ни происходило в Церкви (а происходило в ней за почти две тысячи лет много всего), и каковы бы ни были мы, Господь всегда, до скончания века пребудет со Своей Церковью ради тех, кто ищет Его и ищет спасения.

Он приобрел Ее ценой Своей крови, и нашим грехам не упразднить, не уничтожить этого удивительного чуда. Мы можем быть не верны, как говорит апостол, но Он всегда будет верен (см.: Рим. 3, 3) и не лишит нас этого очевидного, не исчезающего из поля нашего зрения ориентира – Церкви. Не лишит пристани, в которой, придя к Нему, мы находим покой для своей измученной души.

Да, человеческие ошибки, человеческие грехи, человеческое несовершенство способны многих смутить, многих сбить с толку, многих отвратить от Церкви. Многих, но только не Христа. В этом счастье наше…

И в том еще, что есть у нас Его слово, Его заповеди, Его Божественное учение, внимая которому, мы будем раз за разом находить верный путь, сколько бы мы его ни теряли, слушая чьи-то еще слова, руководствуясь чьим-то еще учением.

Все далеко не так хорошо в этой жизни, как хотелось бы. Но и не так плохо, как очень часто кажется.

Расстояние между нами и Богом

Иногда во время молитвы так отчетливо понимаешь… Нет, чувствуешь, что между тобой и Богом огромное расстояние – из твоих ошибок, грехов, моментов забвения о Нем. Оно так велико, что его совершенно точно невозможно преодолеть. Как ни тянись, как ни стремись, как ни рвись вперед – не сможешь. Никогда.

И боль от этого в сердце. И скорбь. И такая глубина отчаяния, безысходности!

Но ты все равно тянешься, стремишься, рвешься… Зачем, если бесполезно? Да просто потому, что все равно не к кому и не к чему больше стремиться, кроме Него. И даже если тебе никак не достичь Его, то все равно Он один для тебя всё…

И вдруг в какой-то момент все меняется. Не ты, а Он совершает невозможное. Он преодолевает это расстояние – мгновенно. И ты – с Ним. И сердце наполнено радостью, с которой не сравнится ничто.

И тогда ты понимаешь, для чего тянуться, для чего пытаться сделать то, что ты сделать не способен: для того, чтобы Он взял тебя за твои протянутые к Нему руки и заключил в Свои объятия. Как Отец – блудного сына…

Какими Он желает нас видеть?

Прежнее достояние

Есть у Господа такие слова: поэтому всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей новое и старое (Мф. 13, 52). И мне кажется, что это не только о книжниках, но и о всяком человеке, который обратился ко Христу, имея тот или иной жизненный багаж, опыт, достояние, которое делало его кем-то, определяло, кто он и что может.

И не важно, насколько этот багаж велик, не важно, до какой степени достояние ценно, имеет значение просто тот факт, что у человека что-то есть – что-то он успел узнать, понять, чему-то смог научиться, приобрести некий бэкграунд.

Главное – чтобы, придя к Богу, войдя в Церковь, мы не отвергали бездумно всего, что имеем, а думали о том, как обратить это на пользу. О том, как благодаря этому принести плод, ожидаемый от нас Господом, необходимый людям. И, возможно, еще больше – нам самим.

Все может быть переосмыслено, переоценено, переплавлено, наконец, в горниле этой новой жизни. Ведь все, чему мы учимся, что узнаём, что понимаем, что проживаем, – это наш капитал, за который необходимо благодарить Подателя всех благ, в котором необходимо отыскивать и распознавать то, что является его подлинным содержанием, который обязательно нужно использовать, чтобы ничто не пропало зря.

Почему я об этом говорю? Потому что очень часто вижу неспособность человека соединить то, что было до прихода в Церковь, и то, что начинается после. Вижу отрицание человеком уже данного ему, по сути, самого себя. Вижу игнорирование главного дара Божия, врученного ему,– своей собственной личности, своей индивидуальности, своей уникальности. И бесплодную попытку строить что-то, исключив из процесса постройки самый фундамент.

Такого быть ни в коем случае не должно. Надо обязательно использовать все, что дал нам Господь – и жизненный опыт в том числе. Ибо грех чем-то, что мы благодаря Ему получили, пренебрегать.

Всмотреться в людей

Я благодарен Богу за то, что Он совершенно неожиданным образом прежде священства привел меня в журналистику. Это – в продолжение мысли о необходимости быть благодарным за приобретенный опыт.

Я никогда не думал об этой профессии, не мечтал журналистом стать – просто потому, что мне это и в голову не приходило.

Заканчивая школу, собирался поступать… в физкультурный институт. Тренер по самбо – вот кем я хотел быть. Но сначала – перелом руки прямо перед выпускными экзаменами. Потом – год восстановления, тренировок, новых соревнований, подготовки к поступлению и… совершенно неожиданно пришедшее понимание: это не мой путь.

И поиск: а что же, собственно, мое?

И неожиданное осознание: с детства у меня было одно увлечение, одна страсть – выражать свои мысли, письменно формулировать их, искать и находить возможность поделиться ими с другими людьми. Когда в письменной, когда – в устной форме.

И так же неожиданно возникший вариант пути – журналистика.

Я опущу здесь все сложное, все неоднозначное и даже все трагичное, что было за недолгие, но очень насыщенные событиями и переживаниями годы в профессии. Скажу о главном: журналистика, безусловно, научила меня яснее говорить о том, что важно для меня, точнее понимать, что важно для других, и соединять это вместе. Она дала мне возможность внимательнее всмотреться в то, что было и остается для меня безмерно значимым – в людей, таких разных, таких противоречивых, таких при этом родных и через это родство сродняющих меня с Тем, Кто сделал нас родными,– с Богом.

И я прекрасно осознаю, что для меня священство стало, как это чудно ни прозвучит, закономерным продолжением работы журналиста. Не бегством, не отрицанием бывшего прежде, а переходом – логичным, естественным и вместе с тем чудесным. Я бесконечно благодарен Богу за этот переход. Но также благодарен и за то, что ему предшествовало и его подготовило.

Мне кажется это очень нужным – всматриваться в свою жизнь, понимать, как действовал Господь в поворотные ее моменты, что и каким образом давал, насколько нам удавалось и насколько удается этим воспользоваться.

Если этого не делать, то слишком многое по-настоящему дорогое – нет, бесценное – может просто-напросто пропасть.

Чего от нас хочет Господь?

Как научиться слышать Бога? В этом шуме, в этой суете, в этой страшной разноголосице явлений, понятий, людей, их желаний и стремлений, мыслей и идей.

Неужели это вообще возможно?

Возможно. Ведь иначе зачем бы Господь вообще говорил с нами? Через Священное Писание, через обстоятельства жизни, через людей, через движения нашего собственного сердца, через наши мысли, наконец.

Да, это очень нелегко – начать слышать Бога, если ты долго отворачивался от Него, старался не слышать, отвергал то, что слышишь, потому что хотел не того, что Господь говорит, а чего-то совсем иного, противоположного даже.

Но все сложное с чего-то да начинается.

Есть свое начало и здесь. Оно таково: прежде, чем решать для себя какую-то проблему, прежде, чем говорить что-то более или менее важное, прежде, чем делать что-то хотя бы немного значимое, обязательно задать себе один вопрос. Следующий: а чего от меня сейчас хочет Господь? И иногда ответ придет тут же, в силу своей очевидности и буквально продиктованности Евангелием и совестью. Иногда придется ради него потрудиться, помолиться, подумать. Но и тогда он рано или поздно нами уяснится. Будут, конечно, ситуации особенно трудные. Однако к ним нас будут готовить другие – простые и совсем простые. Навык будет образовываться, слух – обостряться.

Именно так учится слышать Бога тот, кто этого хочет. А тот, кто не учится, хочет совсем иного, не скажу, чего, но точно не этого…

Зачем продолжать грешить?

Недавно делился один человек – взволнованно, горячо очень:

– Понимаете, я жил в грехе, я никак не мог остановиться, не хватало сил, решимости, а главное, мне казалось, что это в принципе чтото невозможное. Обстоятельство цеплялось за обстоятельство. Я так измучился… А потом как-то просыпаюсь утром, и первая мысль: «Ну вот, опять всё это…». Словно меня кто-то обязал нести эту ношу, словно навязал ее мне. И я вдруг очень ясно это осознал: я же не хочу грешить, мне же это совершенно не нужно, так зачем мне продолжать?! И вот я оставил грех и теперь понять не могу: зачем я так долго мучил себя.

Так замечательно и просто – всего в нескольких словах о важнейшем. Тот, кто совершает грех, а затем повторяет его раз за разом, становится, по слову апостола, рабом греха (см.: Рим. 6, 20). И достаточно быстро. Рабом – в том смысле, что грех порабощает человека. Формируется навык, образуются нейронные связи, и всем этим превосходно пользуется враг: он как-то очень «логично», «аргументированно» и притом совершенно незаметно, исподволь убеждает человека, что жизнь во грехе – это теперь его жизнь, и другой в принципе быть не может. А в моменты, когда человек готов с этим поспорить, взбунтоваться, он так ярко, так красочно живописует сладость греха, что бунт гасится в самом зародыше.